Забота Маргариты Игоревны всегда была душным, удушающим покрывалом. Когда единственный сын Евгений пять лет назад обрел семейное счастье, ее неуемная опека, словно неуловимый призрак, окутала и невестку.
Валерия, напротив, была воплощением утренней свежести после грозы. Мягкая, как весенний ветерок, но с несгибаемым стержнем внутри, она дышала независимостью и мечтала о покорении карьерных вершин.
Три года назад мир Валерии озарился светом рождения дочери Софии, и эти годы она без остатка посвятила материнству, превратив каждую минуту в драгоценный миг.
Но время шло, малышка подросла и уверенно шагнула в детский сад, а мать, словно пробудившаяся птица, решила вернуть себе крылья и вновь заняться делом своей жизни.
Ее выбор пал на небольшую, но многообещающую фирму, чья деятельность была сплетена с магией дизайна интерьеров.
Место это казалось ей идеальным: гибкий график, творческая атмосфера, наполненная вдохновением, молодой, дружный коллектив и директор-архитектор, для которого инициатива сотрудника была бесценным сокровищем.
Валерия, заняв позицию менеджера проектов, с головой погрузилась в водоворот новых задач, забыв обо всем на свете.
Евгений, словно верный рыцарь, поддерживал все стремления жены, хотя сердце его сжималось от предчувствия бури. Он, как никто другой, знал крутой нрав матери.
— Лера, просто не говори маме, где ты работаешь и кто у тебя начальник. Скажи, что в крупной компании, всё анонимно, — шепнул он ей за ужином, ласково покачивая Софию на коленях.
— Женя, это же абсурд! Я не собираюсь скрывать правду, — её смех, словно колокольчик, разнесся по комнате. — Я взрослый человек, и твоя мама обязана это понять.
— Ты просто не знаешь мою маму так, как знаю её я, — загадочно улыбнулся Евгений.
И действительно, Маргарита Игоревна, услышав о работе невестки, отреагировала подобно извергающемуся вулкану.
— На работу? Так скоро? А Софийка? А кто за ней смотреть будет? Садик – это сквозняки, чужие дети, болезни! Ты всё продумала? А этот твой директор, он не хам? Не негодяй? Ты дай мне его телефон, я сама всё про него узнаю!
— Мама, успокойся, — вмешался Евгений, словно миротворец. — Всё прекрасно. Лера сама со всем справится.
— Молчи, сынок, ты всегда был мягкотелым, — отрезала Маргарита Игоревна, но в её глазах, обращенных к невестке, читалась материнская нежность, смешанная с тревогой.
— Лерочка, я же как о родной тебе беспокоюсь. Мир такой жестокий. Тебя там могут обидеть.
— Спасибо, Маргарита Игоревна, но всё в порядке. Мне пора Софию в сад везти, — Валерия стиснула зубы, но натянула на лицо улыбку, словно маску.
Она ушла, оставив свекровь в пучине тревожных мыслей. Мысль о том, что её невестку, мать единственной внучки, могут обидеть на неизвестной работе, не давала Маргарите Игоревне покоя, и она решила взять всё в свои руки.
***
Номер телефона директора она, с присущей ей изобретательностью, добыла проще простого: позвонила на работу Валерии и, представившись матерью, заявила секретарю о семейном экстренном деле, срочно требующем контакта директора для уведомления о задержке дочери.
Девушка на том конце провода, смутившись, без колебаний продиктовала номер прямого телефона Дмитрия Сергеевича.
И вот, ровно в 11:00, когда Валерия, словно искусный художник, выводила очередную смету по новому проекту, телефон в кабинете директора зазвонил, нарушая тишину.
— Дмитрий Сергеевич, здравствуйте, — раздался в трубке сладкий, словно патока, заботливый голос. — Вам звонит Маргарита Игоревна — мама Валерии, вернее, свекровь, но она мне как родная.
Дмитрий Сергеевич, мужчина лет сорока пяти, чья жизнь была наполнена водоворотом рабочих встреч и деловых звонков, насторожился.
— Здравствуйте. Чем могу помочь?
— Я просто хотела узнать, как там наша Лерочка справляется? Она у нас умница, но после трёх лет декрета, как вы понимаете, могла растерять все навыки. Она ничего не путает? Не опаздывает? Клиенты на неё не жалуются?
Директор помолчал, пытаясь осмыслить эту неожиданную ситуацию.
— Маргарита Игоревна, вы знаете, у нас рабочий день. Валерия… в порядке. Вопросы по её работе мы решаем внутри коллектива.
— О, конечно! Я понимаю! — затараторила свекровь, словно пулемет. — Просто я беспокоюсь. Вы уже присмотрите за ней повнимательнее. Если что, звоните мне сразу. Вот мой номер, с которого я и звоню. Она, бывает, забывает покушать, вы ей напомните, у неё желудок слабый, и на сквозняке пусть не сидит, простудится легко.
Дмитрий Сергеевич посмотрел на трубку с выражением вежливого недоумения, словно увидел привидение.
— Благодарю за информацию. Но, уверяю вас, у нас созданы все условия для сотрудников. Мне пора на совещание.
Он повесил трубку и вышел из кабинета, бросив снисходительный взгляд на Валерию. Она увлеченно работала, погруженная в свои мысли, ничего не подозревая. На следующий день звонок повторился.
— Дмитрий Сергеевич, добрый день! Это снова Маргарита Игоревна. Хотела узнать, Лера пообедала сегодня? В контейнере у неё был домашний гуляш.
— Я не слежу за рационом своих сотрудников, — сухо ответил директор, словно отрезая. — И, честно говоря, такие звонки отвлекают от работы.
— Ой, простите, конечно! Я всего на минуточку. Как она себя проявила вчера? У неё был важный проект?
В этот момент мимо проходила Валерия, направляясь к принтеру. Услышав свое имя и узнав голос свекрови, она замерла, словно окаменев, и кровь отхлынула от её лица, оставив его бледным, как полотно.
Директор, заметив её, сжал переносицу, словно пытаясь унять головную боль.
— Маргарита Игоревна, это неприемлемо. Пожалуйста, больше не звоните по этим вопросам. Прощайте!
— Валерия, пройдите ко мне в кабинет, пожалуйста, — он положил трубку и окликнул девушку, его голос был строг, но в нем слышалась усталость.
Она вошла, почувствовав, как ноги подкашиваются, словно у марионетки, чьи нити были обрезаны.
— Дмитрий Сергеевич, я… я не знаю, что это было. Это моя свекровь. Она просто слишком беспокоится…
— Беспокоиться – это одно, — холодно сказал он, словно разрезая тонкий лед. — А вмешиваться в рабочий процесс моего офиса – другое. Это уже второй звонок. Она дает мне указания о вашем питании и размещении рабочего места. Это профессиональная среда, а не детский сад.
— Я понимаю. Я поговорю с ней. Этого больше не повторится, обещаю, — побледнела девушка, словно предчувствуя беду.
— Я надеюсь на это, — кивнул директор, но в его глазах читалось сомнение, словно он видел насквозь её обещания.
Валерия вышла из кабинета, сгорая от стыда и ярости, словно загнанный в угол зверь. Она тут же набрала номер свекрови.
— Маргарита Игоревна, что вы делаете?! Зачем вы звонили моему директору?! Вы с ума сошли?
— Лерочка, родная, не кричи. Я же для тебя стараюсь. Я проверила его, он адекватный мужчина, вроде понял всё правильно. Теперь он будет знать, что за тобой есть надзор, и не станет помыкать…
— Надзор?! — Валерия чуть не задохнулась, словно воздуха перестало хватать. — Я сейчас умру на месте от стыда! Мне тридцать лет, у меня есть муж и ребенок! Я не нуждаюсь в вашем надзоре на работе! Вы меня увольняете своими руками!
— Не драматизируй. Всё нормально. Он поблагодарил меня за заботу.
Валерия бросила трубку, словно горящую спичку. Весь остаток дня она чувствовала на себе любопытные и сочувствующие взгляды коллег, словно они были зоркими хищниками.
Атмосфера в офисе изменилась, словно черная дыра поглотила прежнюю идиллию. Из перспективного сотрудника она превратилась в "ту, чья свекровь звонит директору справиться о гуляше".
***
На третий день Дмитрий Сергеевич снова вызвал её к себе. Его лицо было строгим, словно высеченным из камня.
— Дмитрий Сергеевич, — тихо сказала девушка, словно теряя последние силы. — Мне бесконечно жаль, что вы оказались втянуты в эту абсурдную ситуацию…
— Я ценю ваши профессиональные качества, — перебил её мужчина, выбирая слова, словно драгоценные камни.
— Но я не могу позволить, чтобы работа моей компании осложнялась подобными внешними факторами. Это создает прецедент, подрывает дисциплину и мой авторитет как руководителя. Я не могу каждый день отбиваться от… от родственников своих сотрудников. Я предлагаю вам решить этот вопрос раз и навсегда. Но пока он не решен, я не вижу возможности для вашей дальнейшей работы здесь.
Она посмотрела на него, и все её надежды и планы разрушились с оглушительным треском, словно хрустальный замок.
Он был абсолютно прав. Что она могла сделать? Пообещать, что это больше не повторится?
— Мне не нужно время, — тихо сказала Валерия, подняв на него глаза, в которых стояли слезы обиды и бессилия, словно два озера.
— Я понимаю всё. Я напишу заявление по собственному желанию… прямо сейчас…
— Я подпишу. Зарплату за отработанные дни расчетный отдел выплатит в полном объеме, — сухо бросил начальник, словно вынося приговор.
Через пятнадцать минут она вышла из его кабинета с горящими щеками, словно после пытки. Коллеги молча проводили её взглядами, словно она была призраком.
Валерия собрала вещи в картонную коробку и вышла на улицу. Было странно светло и солнечно, словно мир не замечал её трагедии.
Она присела на лавочку в сквере напротив офиса и посмотрела на слепящие окна, за которыми осталась её короткая карьера, словно отголосок несбывшейся мечты.
***
Вечером дома случился скандал. Евгений молча выслушал сдавленный рассказ жены, и его лицо потемнело, словно грозовая туча.
— Я ей сейчас устрою! Она как раз Софию укладывает спать…
Евгений резко встал и вышел, словно приговоренный к расплате. Через минуту из детской комнаты послышались возгласы.
— Женя, не кричи на меня! Я что, не права? Я же для вас старалась! Её уволили? Ну и прекрасно! Значит, он тиран и самодур! Она найдёт лучше!
— Хватит, мама! — громко выкрикнул Евгений, словно разрывая цепи. — Ты уничтожила её карьеру! Ты вмешалась в то, что тебя абсолютно не касается! Ты позвонила её начальнику! Ты сумасшедшая!
— Чтобы защитить её, защитить тебя и внучку! — голос Маргариты Игоревны задрожал от обиды, словно струна.
— Нас не от чего защищать! Ты это сделала, чтобы всё было так, как ты хочешь! Лера – моя жена, и она сама будет решать, где и кем ей работать. Ты больше ни шагу не сделаешь в нашу жизнь без спроса. Ни шагу! Поняла?
Маргарита Игоревна посмотрела на сына широко раскрытыми глазами, в которых читался не столько испуг, сколько глубокое, непоправимое потрясение.
Её Женечка, который всегда был на стороне матери, вдруг перешёл на чужую сторону, словно предатель.
Она молча, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты, прошла по коридору, взяла свою сумку и вышла из квартиры, словно изгнанница.
— Ты был прав. Ей нельзя было ничего говорить, — нарушила тишину Валерия, словно признавая поражение.
— Она вообще не видит границ. Ладно, найду другое место и уже точно ничего не скажу Маргарите Игоревне.
— Это самое верное решение. Лучше вообще назвать левое место, пусть туда и звонить, — рассмеялся Евгений, представив лицо матери, когда та "проколется", словно обманутый хитрец.