Дверь квартиры хлопнула, и Светлана, прислонившись к косяку, выдохнула. В руке она сжимала тонкий, легкий конверт, мгновение назад извлеченный из рук Юлии Даниловны, ее свекрови.
Очередная порция алиментов от мужа, с которым они договорились обойтись без участия приставов. Поначалу Иван был щедр, щедрость эта испарялась с каждым месяцем, пока не превратилась в жалкие крохи, передаваемые через мать.
Бывшие супруги не общались. Даже свидания с дочерью Иван устраивал через Юлию Даниловну.
— Мамочка, посмотри, какого котика я нарисовала! — восторженный голос дочери, Маши, вырвал Светлану из тягостных раздумий. Девочка с сияющими глазами протянула лист.
— Красивый, солнышко, очень красивый, — машинально проговорила Светлана, погладив дочь по голове. Внутри все сжималось от предвкушения — вскрыть конверт.
Как только Маша, увлеченная мультфильмом, растворилась в соседней комнате, Светлана, дрожащими пальцами, развернула конверт. Восемь тысяч рублей. Скромность? Нет, это было унижение. Иван, ведущий инженер в солидной компании, по их устной, но твердой договоренности, должен был перечислять двадцать пять тысяч. Этого хватало на садик, кружки и нормальное питание для растущего ребенка.
Не раздумывая, Светлана схватила телефон.
"Я только что получила от твоей мамы конверт с алиментами. В нем 8 000 рублей. Ты что, совсем совесть потерял?"
Ответ пришел почти мгновенно, сухой и раздраженный:
"Света, не начинай. Я, как всегда, переслал матери полную сумму вчера. Может, ты уже перестанешь истерить и искать повод меня достать?"
Телефон отлетел на кровать. В ушах зазвенело.
"Полную сумму". Зачем он врет? Сердце забилось быстрее. Не сдержавшись, она снова отправила ему гневное сообщение:
"Ты не меня, а свою дочь уже который месяц обкрадываешь!"
"Не неси чушь! Я перевожу всегда, как по часам, одну и ту же сумму", — парировал Иван.
Светлана замерла. Иван мог быть черствым, но на откровенное вранье о деньгах он бы вряд ли решился. Значит… Значит, дело не в нем. Мысль о свекрови была настолько чудовищной, что Светлана сначала отмела ее. Юлия Даниловна? Нет, не может быть. Она всегда была к ней строга, но заботилась о Маше, привозила фрукты, вязала вещи. Хотя…
В последнее время свекровь все чаще вставляла колкие замечания:
"Тебе бы замуж снова выйти, а не на алименты рассчитывать", "Иван не железный, он себе новую жизнь строит", "Деньги липнут только к тем, кто умеет с ними обращаться".
Сердце заколотилось чаще. Пора действовать.
***
На следующий день, отведя Машу в сад, Светлана вместо работы направилась к дому Юлии Даниловны. Не позвонила, не предупредила – нужен был эффект полной неожиданности.
Дверь ей открыла сама Юлия Даниловна. Высокая, подтянутая женщина за шестьдесят в строгом домашнем халате. Глаза женщины на мгновение блеснули удивлением, но тут же стали непроницаемыми.
— Светлана? Что случилось? С Машей все в порядке?
— С Машей все хорошо, Юлия Даниловна. Можно войти? Мне нужно с вами поговорить.
В гостиной, где все было пропитано духом чопорного порядка и дорогой, но старой мебели, Светлана чувствовала себя неуютно, как школьница, вызванная к директору.
— Я насчет вчерашних денег, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Иван говорит, что переслал вам двадцать пять тысяч, а вы мне передали только восемь.
Юлия Даниловна не моргнула глазом. Она поправила салфетку на столе и медленно, с достоинством, опустилась в кресло.
— Дорогая моя, — голос ее звучал сладко и ядовито.
— Ты же умная девушка. Неужели ты думаешь, что деньги с неба падают? Иван пересылает их через меня, а я, старая, должна бегать в банк, стоять в очередях, оплачивать комиссию за перевод. Это время и нервы. Плюс, ты же не забыла, какая огромная сумма ушла на лечение Маши в прошлом году, когда она бронхитом болела? Я тогда все препараты покупала. Иван, конечно, помог, но не полностью. Это долг.
Светлана онемела. Лечение? Да, тогда Юлия Даниловна, действительно, привозила какие-то сиропы и витамины, но Светлана и не думала, что это в долг! И комиссия за перевод… Откуда он его делал, что она составляла такую сумму?
— Какое лечение? Какие долги? — вырвалось у Светланы. — Вы никогда не говорили, что это нужно возвращать! И при чем тут алименты? Это деньги на содержание ребенка! Вы не имеете права…
— Не имею права? — Юлия Даниловна холодно усмехнулась.
— Я имею право заботиться о благополучии своего сына. Он устает на работе, а ты только руку протягиваешь, прося денег. Ты думаешь, это легко — содержать две семьи? Ему же тоже нужны средства на жизнь и на развитие. Я просто помогаю ему правильно распределять финансы. Откладываю на его будущее. А то, что остается, — тебе. Тебе должно хватить, если будешь экономить. Научись управлять бюджетом.
В груди у Светланы все закипело. Она встала, больше не в силах сдерживаться.
— Вы… вы воруете не у меня, а у собственной внучки! — ее голос сорвался на крик. — Эти деньги — на ее еду, на одежду, на образование! Какое вы имеете право решать, сколько и кому хватит?!
— Успокойся, Светлана, — ледяным тоном проговорила свекровь.
— Не делай из себя жертву. Ты прекрасно обходилась бы и меньшим, если бы не твои бесконечные прихоти. А насчет воровства… Будь осторожна в выражениях. Это клевета. Я просто беру плату за свои услуги курьера и возвращаю то, что мне причитается. Все честно.
Светлана выскочила из дома женщины, не помня себя. По пути она позвонила Ивану, но он не взял трубку. Видимо, бывшая свекровь уже успела ему нажаловаться на истеричную бывшую невестку.
***
Вернувшись домой, она стала думать над тем, как восстановить справедливость. Надо было бороться. Но как? У нее не было доказательств… И тут женщину осенило. Переводы. Иван пересылал деньги своей матери электронно. Значит, должны остаться следы. Она снова написала ему, но на этот раз не с упреками, а с холодной, официальной просьбой:
"Иван, предоставь, пожалуйста, выписку со своего счета или скриншоты переводов на имя твоей матери за последние полгода. Мне это нужно для справки в соцзащите".
Она соврала, но другого выхода не было. Иван, удивленный таким тоном, ответил через час:
"Какая соцзащита? Что случилось?"
— Просто нужно. Пожалуйста.
Он нехотя, но прислал. Несколько скриншотов, где было черным по белому: ежемесячные переводы по 25 000 рублей на карту Юлии Даниловны.
Светлана сохранила каждое изображение, распечатала их на принтере. На следующий день она снова была на пороге дома свекрови. На этот раз с распечатками в руке. Юлия Даниловна открыла дверь с тем же надменным выражением лица.
— Опять? Я думала, ты уже успокоилась.
Светлана, не говоря ни слова, протянула ей листы. Та пробежала по ним глазами, и на ее невозмутимом лице впервые появилась растерянность.
— Ну и что? — она попыталась сохранить уверенность. — Я же все объяснила тебе…
— Завтра же я иду к юристу и подаю заявление. И на вас, и на Ивана, если он знал об этом и покрывал вас. Алименты будут взыскивать принудительно через суд, и их будут перечислять прямо мне на карту. А вы… вы больше никогда в жизни не увидите свою внучку. Я вам этого не прощу!
Юлия Даниловна побледнела. Впервые Светлана увидела в ее глазах панический страх.
— Света, подожди… Не надо скандалов… Мы же семья… Я… я просто хотела как лучше. Ивану тяжело…
— Мне тоже тяжело и Маше! — крикнула Светлана. — Вы "хотели как лучше" для своего сорокалетнего сыночка? Вы просто украли деньги у внучки. И это не в первый раз. Посчитать, сколько раз вы недодавали нам?
Юлия Даниловна, пошатываясь, развернулась и прошла в спальню. Назад она вернулась с конвертом в руках.
— Возьми, — презрительно проговорила она, искренне негодуя оттого, что невестка ее разоблачила.
Светлана молча взяла конверт из рук свекрови и ушла. Вечером позвонил бывший муж.
— Света, мама все рассказала… Я… я не знал. Клянусь, я не знал. Она говорила, что ты всем довольна, что у тебя все хорошо…
Светлана выслушала все оправдания Ивана и холодным тоном произнесла:
— С понедельника, Иван, мы оформляем все официально. Теперь деньги будут приходить через банк, прямо на мою карту. Нам с тобой больше не о чем разговаривать. Я больше не собираюсь терпеть выходки твоей матери и воевать с ней за алименты для нашей дочери. До свидания.
— Подожди, — только и успел выкрикнуть Иван, но Светлана уже положила трубку.
Мужчина стал писать ей сообщения и уговаривать не подавать в суд на алименты. Он даже пообещал, что сам будет переводить дочери деньги, однако Светлана все равно отказалась.
После суда выяснилось, что бывший муж значительно экономил, передавая через мать для Маши всего 25 000 рублей. На самом же деле его зарплата составляла 200 000 рублей, поэтому дочери, по закону, он должен был отдавать в два раза больше.
— У тебя совсем нет совести, Ваня. Зато понятно, почему ты так не хотел платить алименты через приставов… хорошо экономил сначала ты, а потом - и твоя мама. Наглости вашей семье не занимать, если честно, — не сдержавшись, выпалила Светлана.
— 50 000 рублей, по моему мнению, это какой-то перебор для пятилетнего ребенка! Куда Маше столько денег? — хмуро проговорил бывший муж. — Я на себя меньше трачу.
— По закону ты обязан! — усмехнулась в ответ женщина. — Будешь меньше тратить на свою новую пассию.
— Это уже не твое дело, — огрызнулся мужчина, который был недоволен тем, что Светлана раскрыла его настоящий доход.
— Кстати, маме большой "привет" передавай и "спасибо" за то, что раскрыла мне глаза и надоумила подать на алименты, — расплылась в улыбке бывшая жена.
Иван нахмурился, но ни слова больше не сказал. Он был зол на мать за то, что теперь ему придется выплачивать по закону сумму, в два раза больше, чем было раньше.
Светлана была очень довольна судом и тем, что не придется ждать подачку от свекрови.