Отлично сдав экзамены, я поступил в аграрный университет, который находился в областном центре. Это было шикарно по тем временам: поступить в хороший ВУЗ, да еще вдобавок и на бюджет. Я был горд и доволен этим достижением. Однако вместе с радостью пришла и проблема, связанная с проживанием. Комнату или квартиру снимать, даже если и вместе с кем-то, - дороговато.
Признаться, не хотелось сильно напрягать родителей. Тогда мне в голову пришла мысль про общежитие. Только вот никто мою затею не поддержал: родители были категорически против, объясняя это тем, что в таких местах царят бесконтрольность и разврат, и пускай лучше они переплатят деньги за съемную квартиру, но будут спокойны за свое дитятко. Их волнение мне было понятно, хотя я повода и не давал. Пришлось долго уговаривать родителей, прежде чем они согласились.
Плата за комнату в общежитии была чисто символическая, и скоро родители смирились с моим местообитанием. Всё выходило экономно, и я понимал своих родителей-сельских жителей, которым, чтобы заработать копейку, приходилось вставать в пять утра и ложиться ближе к полночи…
Комната мне досталась хорошая (угол в студенческой общаге): чуть меньше остальных, на три места, тогда как другие комнаты были распланированы для четырех, а то и для пяти жильцов. Моим, пока еще единственным, соседом по проживанию стал Андрюха. Рассудительного, спокойного парня я сразу посчитал хорошим соседом. Получилось, что мы заселились в первый день, а третьего товарища к нам не подселили пока.
Разобрав вещи и разложив всё по тумбочкам, мы разговорились, и к концу дня были уже хорошими приятелями. Наверняка. Как я говорил ранее, комната была на троих, поэтому спальных мест тоже было три: аккуратно застеленные кровати-односпалки были расположены по периметру помещения, чтобы не создавать тесноту в небольшой комнатке. Две кровати стояли параллельно друг другу у противоположных стен, третья стояла параллельно подоконнику, у окна.
Необходимый минимум вещей был: шкаф, тумбочки… В-общем, обстановка была уютной и даже домашней немного, что не могло нам не нравиться. Мы застолбили две кровати, стоявшие возле стен; а ту, что у окна, мы не стали трогать: оставили тому, кого следующим подселят. Спалось мне хорошо на новом месте, словно и не уезжал из дома. Андрюхе тоже было нормально. Вот только одна проблема…
Засыпая, бывало я слышал непонятные вздохи и шуршания, которые, вроде бы, шли со стороны свободной кровати. Но я гнал пугающие мысли прочь, объясняя происходящее плохой звукоизоляцией или какими-нибудь хитрыми физическими процессами…
Кроватьу окна стояла сиротливо, словно ожидая своего часа. Порой я замечал складки и замятия на покрывале, будто кто-то на кровати сидел. Разглаживая складки раз за разом, я уходил на учебу и забывал об этом пустяке, погруженный в свои дела. Мало ли кто сидел на ней! Я ведь не один жил, может, присаживался Андрюха или заходил кто в гости. Как позже оказалось, Андрей то же самое думал про меня…
И дождалась кровать: через две недели в нашей комнате появился новый жилец. Витька был резким и хулиганистым пацаном, это было видно по его поведению, словам, жестам… Стало ясно, что он не нуждается в друзьях, но мы в друзья и не набивались: общались только по делу, не часто. Кровать у окна назначили ему. Ему было безразлично на это, видно было, что в общаге он, чтобы вволю насытиться жизнью студента, а не по безденежью.
После первой ночи, проведённой им в общежитии, он начал жаловаться на головную боль. Мы посочувствовали, но в душе каждый из нас подумал, что Витьке меньше надо пить пива. После этого он ежедневно рассказывал нам наутро о недомоганиях. Выпивать Витька стал реже, а потом и вовсе прекратил, стал дёрганым, бледным, нервным.
Мы с Андрюхой предположили, что он подсел на запрещенные вещества. А через месяц после заселения, в одно хмурое утро, Витька заявил, что его душил кто-то, навалившись всей массой на грудь.
— Жаба, наверное! — хотел съязвить я, но перехватил взгляд Витьки и сделал серьезную физиономию. Что-то в его нервном взгляде заставило меня поёжиться изнутри. Страх, настоящий животный страх перед необъяснимым.
В тот же день, он, вернувшись с занятий, пропал в неизвестном направлении и объявился только к закрытию общежития в десять вечера. Он опять был под хмелем (проскочил перед носом у вахтерши).
Еле-еле я и Андрюха уложили его отдыхать. Вскоре он захрапел. Улеглись спать и мы…
Среди ночи я проснулся от зудящей тревоги. Мне стало неуютно и страшно. Появилось чувство, что в тёмной комнате есть кто-то. Кто-то, кроме моих соседей, чужой. Я снова закрыл глаза, но ощущение не исчезло. Витька, правда, уже не храпел, а по-детски посапывал носом; слышалось спокойное дыхание Андрея. Мой слух невероятно обострился… Мне слышалось ещё чье-то дыхание, с еле заметным присвистом, которое доносилось от кровати Витьки.
Я зажмурился, боясь шевельнуться, и мечтая заснуть крепким сном. Но, видимо, произошел выброс адреналина, и поэтому сон идти ко мне отказывался. Витька перестал сопеть и стал издавать утробные звуки, похожие на сипение. Еще не соображая, что происходит, я услышал топот, и сразу комнату озарил яркий, холодный свет электрической лампы. У выключателя стоял заспанный Андрюха: он тоже не спал и, услышав что происходит нечто неладное, вскочил с кровати и кинулся включать свет. Никогда не забуду картину, свидетелями которой мы оказались в ту ночь: на кровати, вытянувшись в струнку, лежал бледный как смерть Витька.
Руки его лежали вдоль тела, одеяло сброшено на пол. С лица стекали крупные капли пота, а на шее выступили багровые полосы…
Казалось, что парня связали невидимыми верёвками, от которых он никак не мог избавиться. Глаза бешено вращались, вдобавок капли пота на лице и хрипы говорили о том, что Витька живой, но находится в состоянии непонятного оцепенения. Но это было не самое ужасное.
Это длилось лишь миг, но я успел заметить (Андрей тоже увидел): когда включился свет, с груди измученного Виктора молнией скатился комок, покрытый черной шерстью, и закатился под шкаф. И сразу будто порвались оковы, и Витька выдохнул протяжно. Сев на кровати, он закрыл лицо трясущимися руками и затрясся в беззвучных рыданиях…
До утра мы сидели со включенным светом, боясь снова погрузить комнату во мрак. Будить ребят из других комнат мы не стали, потому что все это было настолько фантастично, что нас сочли бы скорее за идиотов, чем поверили бы нам. Я, помню, даже заглянул под шкаф, но ничего не увидел. Как могли мы успокаивали Виктора, молча переглядываясь с Андреем.
Это уже потом Витька рассказал мне, что тоже подозревал нехорошее, связанное с этой кроватью…
Утром Витька не пошел на пары в институт, а в спешке собирал вещи. Когда мы вернулись в комнату с занятий, студента уже не было на месте: за ним приехали родители и забрали. Наверно, сняли сыну квартиру.
Мы, следуя благому примеру, попросились переехать в другие комнаты, и нас с Андреем расселили – повезло, были свободные места. Теперь я жил в комнате сразу с четырьмя парнями, но мне было спокойнее, чем в предыдущей, маленькой комнате. А закончив учебный год, я покинул общагу и нашел дешёвую комнатку на краю города, зато без всяких сверхъестественных проблем.
И я, и Андрюха сначала пытались узнать историю той комнаты и той кровати (вдруг на ней кто-то умер). Но ничего толкового никто нам сказать не смог: одни пожимали плечами, а другие откровенно крутили пальцем у виска. И мы без сожаления оставили эту затею.
Свидетелями какого явления мы стали – никто не понимал; кто или что это вообще было – навсегда останется загадкой. Но одно было понятно точно: этот чёрный комок шерсти существовал только на кровати около окна, потому что на остальных кроватях нам до происшествия спалось комфортно. Ну, разве что вздохи слышались иногда в темноте.
автор : Таис
Помощь каналу :
Карта Tinkoff 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 2202 2050 0199 8290