Прошло три года.
Кристина стояла у окна своего нового дома, покачивая на руках шестимесячного сына. За окном шел дождь, размывая огни поселка. В камине трещали дрова.
Она сменила парадигму. Кардинально. После истории с Ромой она поняла: «каршеринг» — это путь в никуда. Чужие машины никогда не станут твоими, сколько бы ты их ни мыла. Ей захотелось своего.
Максим появился в её жизни вовремя. Свободный, спокойный, надежный. Он не был акулой бизнеса, работал топ-менеджером в логистике, но окружил её такой плотной заботой, что Кристина сдалась. Она впервые позволила себе расслабиться. Стать просто женой. Просто мамой.
Со стороны её жизнь выглядела как глянцевая открытка. Дом — полная чаша, ребенок, любящий муж, финансовая подушка, позволяющая не работать лет десять.
Но внутри Кристины поселился липкий, холодный страх.
Она слишком много знала.
Она знала, как выглядят «совещания», которые затягиваются до полуночи. Она знала, почему мужчины вдруг ставят пароль на телефон и начинают класть его экраном вниз. Она знала, что новая дорогая рубашка, купленная «просто так», часто означает желание понравиться кому-то другому.
Раньше она была охотницей. Теперь она стала дичью.
Максим был идеальным. Но Кристина помнила, что Рома тоже был идеальным отцом и мужем. Он тоже покупал жене лекарства и возил детей в зоопарк, а через час срывал белье с любовницы в номере люкс.
— Я задержусь сегодня, — написал Максим. — Отчетный период, шеф звереет.
Кристина посмотрела на сообщение. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Тахикардия стала её постоянной спутницей.
«Отчетный период». Классика. Сколько раз она слышала эту фразу от своих женатых любовников? Сотни раз.
Она зашла в соцсети. Нет, она не стала параноиком, она просто... проверяла. Лайки. Новые подписчицы. Коллеги. Вот эта, молоденькая, из маркетинга. Слишком яркая. Слишком свободная. У неё в сторис — фото из ресторана. На краю кадра — мужская рука в часах.
Кристина приблизила фото. Часы похожи на те, что она дарила Максиму. Или просто похожая модель?
Её бросило в жар. Она начала ходить по комнате, прижимая к себе сына.
— Нет, Макс не такой, — шептала она, как заклинание. — Он любит нас.
Но голос разума, тот самый циничный голос, который помогал ей строить бизнес, шептал другое: «Все они не такие, пока не появится удобная возможность. Ты же сама была этой возможностью. Ты знаешь, как легко они врут».
Она вспомнила Лену. Ту самую жену Ромы, над которой она смеялась. Теперь она была на её месте. Она стала той самой «уютной и домашней», пока где-то там, в сияющем офисе, возможно, сидит новая Кристина. Хищная, красивая, пахнущая дорогими духами и свободой. И считает Максима своим трофеем.
Звук открывающегося гаража разрезал тишину. Вернулся.
Кристина метнулась к зеркалу. Поправила волосы, ущипнула себя за щеки, чтобы появился румянец. Она не должна выглядеть жалкой. Она должна быть лучше всех.
Дверь открылась. Максим вошел, отряхивая зонт. Он выглядел уставшим, но довольным. В руках он держал огромный букет белых роз.
— Прости, что поздно, родная, — он улыбнулся, протягивая ей цветы. — Пробки жуткие. Решил порадовать тебя. Просто так.
Кристина взяла цветы. Холодные, влажные стебли обожгли пальцы.
В её прошлой жизни цветы «просто так» дарили только в одном случае. Когда нужно было заглушить чувство вины. Когда запах чужих духов нужно было перебить ароматом роз. Это была плата за молчание совести.
— Спасибо, — сказала Кристина.
Она улыбнулась. Широко, красиво, как учила себя годами. Но в её глазах застыл животный ужас. Она смотрела на мужа, на эти роскошные, безупречные цветы, и не могла понять: это знак любви или чек за предательство?
Максим пошел мыть руки, насвистывая какую-то мелодию. А Кристина осталась стоять в прихожей.
Она получила всё, о чем мечтали её подруги. Семью, статус, безопасность. Но она потеряла главное — способность верить. Она знала изнанку этой игры. И теперь она была заперта в ней навсегда, ожидая удара, который, возможно, никогда не случится. Или случится прямо сейчас.
В доме было тихо. Только тиканье часов, отсчитывающих секунды её личного ада.
