Прогулка тридцать седьмая, в которой я встретил того, кто устал быть выше всех, и помог ему вспомнить, что земля тоже умеет держать
Знаете, есть существа, которые никогда не показывают слабость. А если показывают — значит, им совсем плохо.
Я шёл по предгорьям, как вдруг заметил странное: на огромном валуне, прямо посреди поляны, сидел астреар. Просто сидел, сложив крылья. Не патрулировал, не высматривал швы реальности, не делал ничего полезного. Просто сидел и смотрел на траву.
Астреары вообще редко садятся на землю. Для них это как для меня — перестать улыбаться. Противно природе.
Я осторожно подошёл ближе. Астреар даже не шевельнулся. Обычно они замечают опасность за версту, а тут — ноль реакции. Я кашлянул. Ноль. Тогда я сел рядом на траву и стал ждать.
Прошло минут двадцать. Наконец астреар повернул голову. Глаза у него были усталые, такие усталые, что я сразу полез в карман за яблоком.
— Ты кто? — спросил он. Голос был хриплый, как у того, кто долго молчал.
— Я Бриль, — сказал я, протягивая яблоко. — Я хороший. Ешь.
Он посмотрел на яблоко, потом на меня.
— Я не ем на земле.
— Почему?
— Не положено. Мы едим только на пиках, чтобы видеть горизонт.
— А ты сейчас где?
Он огляделся. Вокруг была поляна, цветы, жужжали шмели, и никакого горизонта не видать — только лес и горы вдалеке.
— На земле, — сказал он.
— Ну вот. Значит, можно. Здесь другие правила.
Он взял яблоко. Понюхал. Откусил. И вдруг его глаза чуть-чуть потеплели.
— Вкусно, — сказал он.
— Ага. Яблоки вообще волшебные. Особенно когда грустно.
Он долго молчал, жуя. Потом заговорил сам:
— Меня зовут Сайрис. Я патрулирую северные границы уже триста лет. Триста лет, Бриль. Каждый день одно и то же: взлететь, проверить, вернуться, доложить, взлететь снова. И так без остановки.
— И ты устал, — сказал я. Не спросил, а просто сказал.
— Я не имею права уставать, — ответил он. — Если я устану и пропущу разрыв, погибнут люди.
— А если ты устанешь и упадёшь с неба от истощения — кто тогда будет патрулировать?
Он задумался. Потом посмотрел на свои крылья. Они были огромные, красивые, но я заметил, как мелко они дрожат. От напряжения.
— Я не знаю, что делать, Бриль. Я не могу больше. Но и не могу остановиться.
— Знаешь, — сказал я, — у нас в Чащобах есть поговорка: «Даже солнце садится отдохнуть». Если уж солнце, которое светит всем, позволяет себе отдых, то чем ты хуже?
— Но я страж. Я должен.
— Ты должен быть живым, — перебил я. — Мёртвый страж никому не поможет. А живой — поможет, если отдохнёт и вернётся с новыми силами.
Я вытряхнул из карманов всё, что там было: несколько сушёных яблок, пёрышко Таллена, камушек от Крепеня, подкову Карима. Получилась небольшая горка.
— Вот, смотри. Это мои сокровища. Я их собираю, потому что они напоминают мне, что жизнь — это не только дорога, но и остановки. Каждый из этих предметов — это чья-то история, чья-то любовь, чья-то усталость. И они мне помогают. А что помогает тебе?
Сайрис долго молчал. Потом вдруг вытянул из-под крыла маленькую веточку. Сухую, с несколькими листиками.
— Это от дерева, под которым я впервые сел триста лет назад, — сказал он. — Я тогда был ещё птенцом. И этот день запомнил навсегда. А веточку сохранил. Никогда не показывал никому.
Я взял веточку, повертел.
— Вот видишь. У тебя тоже есть. Просто ты забыл, что отдых — это не слабость. Это способ накопить силы для следующих полётов.
Мы просидели на поляне до вечера. Сайрис рассказал мне о своей жизни, о патрулях, о том, как красиво выглядят облака сверху, и как иногда хочется просто лечь на них и уснуть. Я рассказывал о своих прогулках, о карнурах, о забытых в Пустошах, о том, как важно иногда не лететь, а идти пешком.
Под конец он встал, расправил крылья. Они больше не дрожали.
— Спасибо, Бриль, — сказал он. — Я, наверное, полечу. Но теперь я знаю, что могу иногда садиться. И это не предательство долга.
— Конечно, — улыбнулся я. — И если захочешь просто посидеть на земле и пожевать яблоко — прилетай. Я часто тут бываю.
Он взлетел. Красиво, легко, будто и не было этой тяжёлой усталости. Но я знал: теперь он будет другим. Потому что вспомнил, что даже у неба есть земля, на которую можно опереться.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежит маленькая сухая веточка. Сайрис отдал мне её на прощание. Сказал: «Храни. Это моё первое воспоминание о счастье». Я храню её рядом с другими сокровищами. И каждый раз, глядя на неё, вспоминаю: даже у тех, кто выше облаков, есть место усталости. И это нормально. Главное — вовремя сесть на землю и вспомнить, что ты живой.