«Все персонажи и события вымышлены.»
1. Дом
Павел пришел с лесопилки в семь. В доме пахло свежевыстиранным бельем и жареным луком — Катя всё подготовила заранее. Она была идеальной декорацией его счастья. Павел прошел на кухню, обнял её со спины, прижался небритой щекой к её уху.
— Как ты, Катюш? Не скучала?
Этот вопрос всегда вызывал у нее легкий приступ тошноты. Он любил её так сильно, что ей не хватало воздуха. Его забота была как тяжелое ватное одеяло в жаркий полдень.
— Голова что-то разболелась, Паш, — сказала она, не оборачиваясь. — Пойду прилягу в спальне, ты поужинай сам, ладно?
— Конечно, милая. Тебе таблетку принести? Чаю с мятой?
— Нет, просто тишины. Пожалуйста.
Она зашла в спальню, закрыла дверь на защелку и замерла. Сердце колотилось в горле. В восемь Павел включит телевизор, звук будет громким — он всегда прибавлял его во время новостей. Это её окно. Два часа.
Она открыла окно. Первый этаж, прыгать невысоко — сразу в мягкий сугроб за кустами сирени. Она натянула старые штаны, теплый свитер и пуховик, который Павел просил её выбросить, потому что «несолидно». Ага, то что надо, подумала она — в самый раз!
2. Лед
До озера было полкилометра по задам поселка. Катя шла, стараясь не скрипеть снегом под чужими окнами. Вот и кромка. Озеро было небольшим, но в темноте оно казалось бесконечным. Она знала, что если идти по дороге: это пять километров мимо заправки и поста охраны. Через озеро - три.
Катя ступила на заснеженный лед. Где-то на середине раздался гулкий протяжный треск — лед «дышал» из-за перепада температур. Она не испугалась. В голове была только одна мысль: Миша.
Она шла быстро. Снег забивался в ботинки, таял, носки стали мокрыми через десять минут. Ветер с озера бил прямо в лицо, вышибая слезы. Она шла, глядя на едва заметную точку на другом берегу — там, на кемпинге, горело окошко сторожки.
Она думала, что Павел заслужил это! Своей слепотой, своей навязчивой «правильностью». Он создал мир, в котором ей не было места, только её функции — жены, хозяйки, украшения. А там, впереди, был Миша. Миша, которому было на неё плевать. И эта его искренняя, неприкрытая холодность была для неё единственной реальностью.
3. Сторожка
Когда она толкнула дверь, Миша даже не повернул головы. Он сидел у буржуйки и точил складной нож. В комнате пахло соляркой и дешевыми макаронами.
— Замок почини, — сказала она, тяжело дыша и стряхивая снег. — Дверь совсем разболталась.
— На черта мне его чинить? — отозвался Миша, не глядя на неё. — Кому надо — зайдет, кому не надо — мимо пройдет.
Она села на край его жесткой, из сосновых досок покрытых ватным одеялом, койки. Руки дрожали от напряжения и холода. Она смотрела на его широкую спину, на грязный ворот свитера. Ей хотелось, чтобы он подошел, обнял, спросил, как она дошла. Но Миша продолжал водить оселком по лезвию.
— Павел билеты в Египет взял, — сказала она.
Миша хмыкнул.
— Богатый он у тебя. Дурак, а богатый. Езжай, чего тут сидеть? Там тепло, море.
— Не хочу я море.
— А чего хочешь? — он наконец повернулся. Глаза его были равнодушными.
— Тебя хочу.
— Ну, хоти. Мне-то что.
Она подошла к нему, обняла со спины, прижалась лицом к грубой шерсти свитера. Миша не отстранился, но и не обнял в ответ. Он просто позволил ей быть рядом.
4. Домой
Через час она уже стояла у двери. Время вышло.
— Уходишь? — лениво спросил Миша.
— Надо. Павел хватится.
— Ну, иди. Снег усилился, смотри не заплутай.
Она вышла в темноту. Ветер стал злее, след, который она оставила, когда шла сюда, уже почти занесло. Катя пошла обратно. Теперь идти было труднее — силы ушли, мокрые ноги начали неметь.
На середине озера она остановилась. Тишина была абсолютной, только лед под ногами иногда вздыхал, как живое существо. Она посмотрела на свои руки — кожа была белой, почти прозрачной. Она подумала: «Если я сейчас упаду и не встану, Павел завтра найдет меня здесь. Он будет плакать над моим телом, будет винить себя, лед, случайность. Он никогда не узнает, куда я шла».
Эта мысль вызвала у неё странную, горькую улыбку. Она продолжила путь.
Возле поселка она увидела свет фар — это машина Павла отъезжала от дома. Видимо, решил съездить за сигаретами или просто проветриться. Она замерла в тени кустов, пока свет не скрылся за поворотом.
Катя подошла к своему окну. Залезла внутрь, стараясь не задеть раму. Сбросила мокрую одежду, спрятала её в самый низ корзины для белья, накрыв сверху полотенцами. Надела сухую пижаму. Отперла щеколду на двери.
Когда через пятнадцать минут Павел вошел в спальню, она лежала в кровати, закрыв глаза.
— Катюш, ты спишь? — прошептал он, присаживаясь на край. — Я тут заехал, купил тебе твои любимые конфеты. Помнишь, ты просила?
Он погладил её по волосам. Катя не открыла глаз.
— Спасибо, Паш. Положи на стол. Я завтра съем.
— Спи, родная. Главное, что ты дома, в тепле.
Павел вышел, тихо прикрыв дверь. Катя лежала в темноте и слушала, как на улице завывает ветер. Она знала, что через два дня снова откроет это окно.
Темы(теги): мистический реализм, психологический триллер, жесткая проза, темная психология, жизненная драма.