Дорогие мои, давайте честно: когда на экране появляется Сергей Соседов — в своём неизменном пиджаке, с этой фирменной интонацией человека, который знает о вкусе всё и даже немного больше — невольно рисуешь себе картинку. Большая квартира где-нибудь в центре Москвы, антикварная мебель, бархатные шторы, может быть, рояль у окна. Ну а как иначе? Человек, который годами выносит приговоры звёздам первой величины, который морщится от безвкусицы так, будто физически страдает — он же должен жить соответственно, правда?
Я тоже так думала. До тех пор, пока не узнала, как оно на самом деле.
Москва, двушка, мама — и никакого антиквариата
Начнём с московской квартиры — и тут первый сюрприз, который многих поставит в тупик.
Никакого антиквариата. Никаких позолоченных рам и бархата. Соседов живёт в обычной двухкомнатной квартире — вместе с мамой, Антониной Петровной. Старые обои, массивные советские шкафы, паркет с историей, книжные полки от пола до потолка — мемуары великих артистов, классическая литература, горы музыкальных архивов. Это квартира интеллигента старой закалки, где каждая вещь либо нужна, либо дорога как память — и никак иначе.
Я, честно говоря, когда представила себе эту картину, немного растерялась. Человек, который на всю страну объясняет Пугачёвой и Киркорову, что такое настоящий стиль — и при этом живёт вот так, по-простому, с мамой, в квартире без единого намёка на дизайнерский ремонт?
Но чем дольше я думала об этом, тем больше понимала: а ведь именно в этом и есть весь Соседов. Ему не нужно доказывать свою значимость итальянской плиткой в ванной — когда твои мысли заняты Вертинским и анализом чужих творческих провалов, до плитки как-то не доходят руки.
Связь с матерью — это вообще отдельная история, и очень красивая. В мире, где все друг друга предают и продают, этот тихий быт на двоих — мама и сын, книги и чай — выглядит почти как манифест. Его единственная настоящая тихая гавань.
Десять миллионов — и в один день их не стало
Но подождите. Потому что дальше — история, от которой у меня буквально перехватило дыхание, когда я впервые о ней прочитала.
Многие, наверное, задавались вопросом: ладно, скромный быт — это философия, это позиция. Но гонорары-то куда деваются? Человек на телевидении не первый год, востребован, узнаваем — деньги должны быть.
Были. Около десяти миллионов рублей накоплений. Деньги, которые могли стать элитной квартирой, хорошим ремонтом, какой-никакой подушкой безопасности на годы вперёд.
И в один момент их не стало. Банк лишился лицензии — и всё, что копилось годами, просто испарилось.
Я думаю, большинство из нас в такой ситуации слегли бы с давлением и неделю не вставали с кровати. Соседов — не слёг. Не стал жаловаться, не пошёл по знакомым с протянутой рукой, не начал демонстративно страдать в интервью. Принял удар — и продолжил жить. Сказал себе, судя по всему, примерно следующее: деньги приходят и уходят, а имя и знания при мне. Это и есть настоящий капитал.
Согласитесь, в этом есть что-то такое... настоящее. Редкое.
А теперь держитесь: розовый домик с туалетом на улице
И вот мы добрались до самого интересного. До дачи.
Подмосковная деревня Митяево. Обычное садовое товарищество — никаких охраняемых посёлков, никаких соседей с мигалками. Несколько часов езды от Москвы, восемь соток земли. И на этих восьми сотках — небольшой дом, выкрашенный в ярко-розовый цвет.
Вот это, я вам скажу, неожиданно. Человек в эксцентричных пиджаках, с безупречной укладкой — и розовая дача в СНТ. Это не случайность и не дурновкусие. Это, если вдуматься, очень по-соседовски: немного театра, немного гротеска, один яркий мазок в серой реальности.
Но дальше — больше.
Туалет на этой даче — на улице. Душ — летний, самый простой. Вода — из колодца, никакой автоматики. Сад давно зарос деревьями и кустарниками, и хозяин называет это «естественной средой» и, кажется, искренне доволен. Внутри домика — старая мебель, которая помнит советские времена, винтажная посуда, минимум техники.
Человек, который на федеральном телевидении рассуждает о вкусе и стиле — ходит по своей даче в старом свитере, носит воду из колодца и совершенно не переживает по этому поводу.
Я когда это представила — засмеялась. И сразу же почувствовала к нему что-то вроде уважения.
В чате СНТ он такой же, как в эфире
И вот тут — самое восхитительное во всей этой истории.
Есть стереотип о знаменитостях за городом: пятиметровый забор, охрана, нос кверху, никаких контактов с «простыми смертными». Соседов этот стереотип разносит в щепки.
Он — активный участник жизни своего садового товарищества. Представьте: обычный чат в мессенджере, где соседи обсуждают протекающие трубы и вывоз мусора — и среди всего этого вдруг возникает безупречно выстроенная, пунктуационно идеальная тирада Соседова. О справедливости. О честном распределении бюджета товарищества. О том, что он так просто это не оставит.
Он бьётся за правду в чате СНТ с тем же напором, с каким когда-то разносил провальные выступления на «Х-Факторе». Для него нет мелких вопросов — есть только правильно и неправильно.
На общих собраниях выступает с пламенными речами. Общается с соседями за одним столом, обсуждает урожай и цены на электричество. Говорит, что именно это его и «заземляет» — возвращает из иллюзорного мира шоу-бизнеса в настоящую, живую реальность, где он не «звёздный критик», а просто Сергей Васильевич, сосед с активной гражданской позицией.
Вы только вдумайтесь в эту картину. И скажите мне, что она вас не восхищает хотя бы немного.
Старый пиджак, метро и очень хороший сыр
Философия Соседова в быту — это не бедность и не жадность, это осознанный выбор, и разница здесь принципиальная.
Куртку или пиджак десятилетней давности он носит не потому что нет денег на новый — а потому что не видит смысла в бесконечной гонке за брендами. Вещь для него — это функция и память, а не способ произвести впечатление. В московской подземке его можно встретить запросто — один из немногих медийных людей, которые выбирают метро не из нужды, а потому что ценят время и мобильность выше кожаного салона автомобиля в бесконечной пробке.
Но — и вот здесь его аскеза заканчивается резко и бесповоротно — на еде он не экономит никогда.
Это семейное, заложенное ещё в детстве: в доме Соседовых хороший стол всегда считался основой достоинства жизни. Качественный сыр, хорошее мясо, свежие овощи — это не роскошь, это необходимость. Приём пищи для него — ритуал, а не просто заправка организма. Лучше один старый, но чистый плащ и ужин как у настоящего гурмана, чем обвешаться золотом и питаться фастфудом.
Вот это, я считаю, и есть настоящий аристократизм. Без кавычек.
Почему именно такой быт делает его голос таким весомым
И знаете, чем дольше я думала обо всём этом — о двушке с мамой, о розовой даче с колодцем, о метро и старых пиджаках — тем яснее становилось одно.
Именно этот «незвёздный» быт и делает Соседова тем, кем он является. Его невозможно купить. Его невозможно запугать отзывом рекламного контракта или закрытием дверей в элитную тусовку — потому что ему всё это попросту не нужно. Когда он выходит в эфир и говорит певице, что её клип за пять миллионов — безвкусица, зритель ему верит. Потому что знает: этот человек не продаётся.
Его квартира — это зеркало его души. Там нет глянца, но есть книги. Там нет дизайнерской мебели, но есть история. И пока он продолжает воевать за справедливость в чате СНТ и читать классику при свете старой лампы — его голос в эфире будет звучать так, как он звучит. Честно. Бескомпромиссно. По-настоящему.
В мире, где все пытаются казаться больше, чем есть — он позволяет себе единственную настоящую роскошь. Быть собой.