Как любой порядочный аутист, я время чувствую как жидкость. И разделить его на чёткие ровные отрезки не представляю возможным. Поэтому часто опаздываю, иногда проваливаюсь во времени, и тогда несколько часов может пролететь незаметно.
И для меня крайне важно иметь некие внешние границы моего времени, иначе я в него погружаюсь, как в болото.
Если мне не надо куда-то идти по уважительной причине – я не пойду. Пока есть книги, по крайней мере. Поход в библиотеку – это уже, на мой взгляд, серьёзная необходимость, тут я сама с собой не спорю.
Именно поэтому отсутствие чёткого графика моё хлипкое самосознание воспринимает как сигнал для впадения в спячку. Я не понимаю, как тратить время, если его много. И чаще всего трачу его на размышления, на что бы его потратить. И уже на этом этапе устаю. А потом страдаю и не понимаю, как можно отдохнуть, если устал от безделья.
Перечитывая в прошлом году «Му-му», я сильно сочувствовала Тургеневской барыне. Ей на самом деле очень плохо, если кроме обильной еды, беспробудного сна и сплетен ей нечем заняться. С таким не всякая сильная личность справиться. А слабой больной женщине тем более с собой не совладать. От такой жизни, конечно, захочется злодействовать и самодурить. А там и до убийства невинных рукой подать.
Это я всё к тому, что я нанялась наконец-то на стандартную работу. И теперь у меня есть моё время и время, которое я должна потратить на чужие нужды. И я так сразу полюбила выходные: их можно ждать, их можно планировать, им теперь можно совершенно бесплатно радоваться. Главное, не сообщать моему работодателю, что работа спасает меня от меня самой, чтобы мне выходные не сократили для моей же пользы.
Опять же, как настоящий аутист, я каждое утро удивляюсь, как в первый раз: кто я и как я сюда попала. Теперь я точно могу себе сказать, что я – единица штатного расписания, у меня есть должность и вопрос самоидентификации решается легко. Хотя бы какая-то внешняя его часть.