Ключ вошёл в замок легко, как всегда. Андрей даже не подумал об этом — просто вставил, повернул, толкнул дверь. Рука помнила всё сама, хотя не открывала эту дверь больше трёх лет.
В прихожей пахло чужим.
Не плохо, не неприятно — просто чужим. Другой едой, другими духами, другой жизнью. Андрей остановился на пороге и не сразу понял что именно не так. Потом увидел — обувь. Чужая обувь на полке, где всегда стояли мамины тапочки и одни её туфли. Мужские кроссовки, женские сапоги, детские ботинки.
Из кухни доносились голоса. Детский смех.
— Вы вообще кто? — сказал он вслух, сам не понимая — людям или пустому воздуху.
Из кухни вышла женщина. Лет тридцать пять, в домашней одежде, с полотенцем в руках. Увидела его и замерла.
— Вы кто? — спросила она.
— Я сын хозяйки этой квартиры. Андрей Климов. А вы?
Женщина смотрела на него растерянно.
— Какой сын? Нам сказали, что квартира свободна.
Из кухни выглянул ребёнок — мальчик лет шести, с ложкой в руке.
— Мама, кто пришёл?
— Иди поешь, — сказала женщина, не оборачиваясь.
Андрей переступил порог, закрыл за собой дверь. Огляделся. Прихожая была та же — обои мама клеила лет десять назад, шкаф тот же, зеркало то же. Только всё чужое поверх своего, как один слой краски на другом.
— Кто вам сказал, что квартира свободна? — спросил он.
— Нам сдала её женщина. Галина Николаевна. Племянница хозяйки, она так представилась.
Андрей стоял и смотрел на неё.
— Когда вы въехали?
— Три месяца назад. У нас договор, всё официально. — Женщина явно испугалась, голос стал быстрым. — Мы ничего не нарушали, платим вовремя. Меня зовут Светлана, мы с сыном приехали из Перми, я здесь работу нашла.
— Светлана, я не имею претензии к вам. Мне надо разобраться.
Он прошёл в комнату. Мамина мебель стояла на месте — диван, шкаф, стол у окна. На столе детские рисунки, учебники. На диване чужое покрывало поверх маминого.
Сел на стул у стола. Светлана стояла в дверях.
— Хотите чаю? — спросила она осторожно.
— Нет. Можно посмотреть ваш договор?
Она ушла и вернулась с бумагами. Андрей взял, прочитал. Договор аренды, составлен три месяца назад, подпись — Галина Николаевна Рябова, сдаёт квартиру по доверенности от собственника. Сумма, срок, всё чин по чину.
Только никакой Галины Николаевны Рябовой Андрей не знал.
Мама была Климова Валентина Сергеевна. Племянников у неё не было — была одна сестра, Тамара, умерла ещё раньше мамы, лет пять назад. Детей у Тамары не было.
Он отдал договор обратно.
— Вы виделись с этой Галиной Николаевной лично?
— Да, она приходила, показывала квартиру, брала деньги. Вот её номер в договоре. — Светлана ткнула пальцем в строчку.
Андрей сфотографировал договор телефоном. Встал.
— Я приду завтра. Вы пока живите, я не выгоняю вас на улицу, это к вам претензий нет. Но мне надо разобраться что произошло.
— А произошло что-то нехорошее?
— Пока не знаю.
На улице он остановился, прислонился к стене дома. Апрельский ветер был ещё холодный, с него хватило, подтяжку пальто. Достал телефон, нашёл контакт — Соседка Лидия Павловна. Мама записала её ещё когда у него был старый номер, потом он синхронизировал всё на новый.
Лидия Павловна жила этажом выше тридцать лет. Знала маму лучше многих.
— Алло?
— Лидия Павловна, здравствуйте. Это Андрей, сын Валентины Климовой.
— Андрюша! — голос сразу стал другим. — Господи, наконец-то. Ты приехал?
— Приехал. Лидия Павловна, вы сейчас дома?
— Дома, конечно. Поднимайся.
Она открыла дверь раньше, чем он успел позвонить — видимо, ждала у порога. Маленькая, седая, в переднике. Посмотрела на него и покачала головой.
— Похудел. Заходи.
На кухне было как всегда — герань на окне, клеёнка в цветочек, запах варенья. Лидия Павловна налила чай без спроса, поставила перед ним кружку.
— Ты к маминой квартире заходил?
— Только что оттуда. Там люди живут.
Она кивнула — не удивлённо, а как человек, который знал и ждал этого разговора.
— Я видела. Въехали в январе. Молодая женщина с мальчиком. Я Светлану уже знаю — нормальная, тихая. Я думала, ты знаешь.
— Не знал… Какая племянница, Лидия Павловна.
Она посмотрела на него.
— Я и сама думала — какая племянница. Но не моё дело было лезть.
Утром Андрей поехал к нотариусу. Маму хоронили без него — он узнал о смерти уже когда всё было кончено, рейсы из Австрии в тот момент стояли из-за проблем с документами у авиакомпании, пока разобрался — прошло две недели. Он переводил деньги на похороны, договаривался по телефону, потом долго не мог вырваться — работа, обстоятельства, всё навалилось разом.
Потом прошло полгода, и он наконец приехал.
Нотариус принял его в тот же день. Немолодой, аккуратный, с очками на носу.
— Климов Андрей Владимирович, — нотариус смотрел в компьютер. — Сын Климовой Валентины Сергеевны.
— Да. Я хочу узнать о завещании и о состоянии наследственного дела.
— Вы наследник первой очереди. Завещания нет, наследование по закону. Вы вступили в права?
— Нет ещё. Я за рубежом жил, приехал только сейчас.
— Срок шесть месяцев со дня смерти прошёл?
— Прошёл. Полгода и три дня.
Нотариус снял очки.
— Это осложняет ситуацию. Пропустив срок, вы должны будете восстанавливать его через суд. Это возможно, если есть уважительные причины.
— Причины есть. Я жил в Австрии, работал, были объективные обстоятельства.
— Документальное подтверждение нужно будет. — Нотариус помолчал. — Андрей Владимирович, я должен вам кое-что сказать. К нам обращалась женщина — Рябова Галина Николаевна. Утверждала, что является наследником по завещанию.
Андрей смотрел на него.
— Завещание вы же сами сказали — отсутствует.
— Она принесла завещание. Мы проверяли подлинность — документ вызвал сомнения, мы отказали в регистрации. Она ушла, больше не появлялась. Но, по нашим сведениям, обратилась к другому нотариусу.
— Значит, она пыталась получить квартиру по поддельному завещанию.
— Я не могу этого утверждать официально. Но документ был сомнительный — да.
Андрей вышел от нотариуса с бумагой о пропущенном сроке и списком того, что нужно собрать для суда. Список был длинный.
Позвонил юристу — его ещё из Австрии порекомендовал знакомый, на случай если понадобится. Юрист взял трубку сразу.
— Андрей Владимирович, слушаю.
— Владимир, у меня ситуация. — Он объяснил коротко и по существу.
Юрист помолчал секунду.
— Значит, квартира сдаётся по поддельной доверенности, завещание тоже поддельное, и к тому же вы пропустили срок вступления в наследство.
— Именно.
— Ладно. Это решаемо, но потребует времени. Пропущенный срок восстановим — у вас объективные причины, суды такое принимают. По квартире — договор аренды, заключённый неуполномоченным лицом, юридически ничтожен. Жильцов не выселяем сразу, они добросовестные, но договор переоформим на вас. Главное сейчас — собрать документы и найти эту Рябову.
— Я займусь.
— И в полицию надо. Мошенничество с недвижимостью — это уголовное дело.
В полицию он поехал после обеда. Дежурный выслушал, направил к следователю. Следователь — молодой парень, Артём Вячеславович, — слушал внимательно, записывал.
— Номер телефона Рябовой есть?
— Из договора аренды. — Андрей показал фотографию.
— Адрес?
— Нет.
— Установим. Паспортные данные из договора есть?
— Есть.
Следователь переписал всё.
— Такие схемы нередко встречаются, — сказал он. — Квартира пустая, наследник за рубежом или вовсе нет наследников — заходят, оформляют документы, сдают или пытаются продать. Иногда успевают продать до того как кто-то спохватится.
— Она продать не успела?
— Судя по тому, что квартира всё ещё в жилом фонде и не переоформлена — нет. Повезло вам.
— Это повезло называется.
— Бывает хуже, — сказал следователь без улыбки.
Вечером Андрей снова пришёл к Лидии Павловне. Та ждала с ужином.
— Садись, Андрюша. Суп сварила.
Он сел, поел. Она сидела напротив, смотрела.
— Разберёшься?
— Разберусь.
— Хорошо. — Она помолчала. — Я тебе скажу кое-что. Когда мама твоя болела последний раз, серьёзно болела, в больнице лежала — приходила к ней эта женщина. Рябовой назвалась. Говорила, что дальняя родственница, разыскала вас.
— Вы видели её?
— Мама рассказывала. Говорила — пришла какая-то, добрая такая, фрукты принесла, сидела долго. Я ещё тогда не понравилось мне это, сказала Вале — зачем чужих людей пускать. А мама говорит — она хорошая, одинокая. Жаль её.
Андрей смотрел на соседку.
— Мама добрая была, — сказал он.
— Очень добрая. Вот этим и воспользовались.
— Когда это было?
— Месяца за три до смерти. Она несколько раз приходила. Что там делала — не знаю. Мама говорила — разговаривают, чай пьют. Потом Валя слегла окончательно и я больше эту не видела — до самых похорон.
— На похоронах была?
— Была. Стояла в стороне, я ещё подумала — кто такая. Потом видела её в октябре, у квартиры ходила. Я окликнула — она сказала, что вещи мамины смотрит, вы дали разрешение.
— Я ничего не давал.
— Я так и думала. Но вы же не звонили, не писали — откуда мне знать.
Андрей вернулся в гостиницу поздно. Лёг на кровать и смотрел в потолок. В Австрии была ночь, там у него осталась работа, квартира, устоявшаяся жизнь. Сюда он собирался — уладить дела, разобраться с мамиными вещами и уехать обратно.
Оказалось — не так просто.
Суд по восстановлению срока назначили через месяц. Юрист Владимир оказался дельным человеком — собрал документы быстро, объяснил всё чётко. Андрей продлил отпуск, снял комнату у знакомых, ездил по инстанциям.
Со Светланой они виделись несколько раз — она заходила по делам в коридоре, здоровалась. Однажды позвала на чай, он отказался. Потом всё же зашёл — просто потому что неловко было каждый раз мимо проходить.
Они сидели на маминой кухне, пили чай из маминых кружек. Мальчик Егор крутился рядом, смотрел на незнакомого дядю с интересом.
— Вы нас выселите? — спросила Светлана прямо.
— Не сразу. Договор переоформим, если захотите остаться — оставайтесь на нормальных условиях.
Она помолчала.
— Я думала когда вы пришли — всё, на улицу. Мы с Егором переехали сюда, я место нашла, он в садик ходит.
— Я понимаю. Вы не виноваты.
— Эта женщина сказала всё правильно. Документы показала, доверенность. Мы в агентство обращались, они проверяли.
— Документы были сделаны хорошо.
— Что с ней теперь?
— Полиция ищет. Найдут.
Нашли быстро — Рябова оказалась местной жительницей, ранее судимой, схема не первая. Следователь Артём Вячеславович позвонил сам.
— Задержали. Даёт показания. По вашей квартире — успела получить три месяца арендной платы, больше ничего не успела. Завещание действительно поддельное, установлено экспертизой.
— Как она к матери попала?
— Работала санитаркой в той больнице, где ваша мать лежала. Выбирала одиноких пожилых людей, входила в доверие. Уже третий случай устанавливается.
Андрей слушал и молчал.
— Андрей Владимирович, вы там?
— Здесь. Спасибо.
Суд восстановил срок в его пользу. Через два месяца после приезда он держал в руках свидетельство о собственности на квартиру Климовой Валентины Сергеевны, теперь Климова Андрея Владимировича.
Лидия Павловна, когда он зашёл попрощаться, прослезилась.
— Едешь?
— Еду. Работа ждёт.
— Квартиру-то что?
— Светлана остаётся пока. Потом решу.
— Ты её не продавай. — Она говорила серьёзно. — Мама сорок лет там прожила. Не продавай чужим.
— Не продам, Лидия Павловна.
Он зашёл в квартиру последний раз перед отъездом. Светланы не было, она предупредила — уведёт Егора в садик, оставит ключи на полке. Так и было.
Андрей прошёл по комнатам. Всё то же — обои, шкаф, стол у окна. Детские рисунки на столе теперь, учебники. Жизнь продолжается в этих стенах, просто другая.
Он постоял у окна. Двор был виден весь — песочница, скамейки, старая липа, которую помнил с детства. Мама любила смотреть из этого окна.
Закрыл дверь на ключ. Положил второй ключ в карман — для Светланы оставил на полке, как договорились.
В такси позвонил юристу.
— Владимир, спасибо за всё.
— Удачи, Андрей Владимирович. Если ещё что понадобится — звоните.
— Позвоню.
Аэропорт, паспортный контроль, зал ожидания. Андрей сидел с кофе и смотрел на взлётное поле. Думал про маму — как она открывала ему дверь всегда раньше, чем он успевал позвонить. Слышала шаги в подъезде, узнавала.
Эту дверь он теперь будет открывать сам.
Посадку объявили. Он встал, забросил рюкзак на плечо и пошёл к выходу.