Звонок в субботу утром — это всегда либо радость, либо испытание на прочность. Когда на экране высветилось «Золовка», Вера Николаевна внутренне сжалась. Интуиция не подвела: разговор вышел тяжелым, а аппетиты родственников оказались поистине наполеоновскими.
Вера отложила в сторону книгу и уставилась на телефон, который только что положила на тумбочку. Ей показалось, что динамик до сих пор вибрирует от той уверенной наглости, которая лилась из него последние две минуты.
— Ты слышала, что я сказала? Мы придем к вам на блины всей семьей! — голос Инги, ее золовки, звенел как хорошо натянутая струна. — Но ты это… не мелочись. Пустые мы не едим. Купи икры, красной, хорошей. И побольше! А то на вас не напасешься.
В комнате повисла тишина. Даже старый кот Барсик, дремавший в кресле, поднял голову и посмотрел на хозяйку с немым вопросом: «Это она сейчас серьезно?».
— Инга, доброе утро, — максимально спокойно ответила Вера, хотя пальцы уже побелели, сжимая край пледа. — А с чего вдруг такой банкет? Мы вроде в ресторан «Прага» не собирались, а хотели просто чаю попить на Масленицу.
— Ну, Масленица — это же праздник живота! — парировала Инга тоном, не терпящим возражений. — Традиции надо уважать! Мы с Сережей и пацанами подъедем часам к двум. Ты там на стол накрывай с душой. Сметану чтоб настоящую купила, деревенскую, чтобы ложка в ней стояла! И семужки нарежь. Лады? Все, целую, я на маникюр записалась!
Короткие гудки стали последней каплей. Вера откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. В голове билась одна мысль: «За что мне это?».
— Витя! — крикнула она мужу, который мирно возился в кладовке. — Витя, иди скорее, тут твоя сестра «счастье» принесла.
Из кладовки показался Константин (в тексте мужа зовут Костя, но по условию задачи имена нужно менять, поэтому пусть будет Витя), он же Виктор Петрович, человек спокойный и рассудительный, но перед своей младшей сестрой терявший всю свою волю, как только она начинала командовать. Выслушав новости, он лишь виновато развел руками.
— Вер, ну что поделать? Родня же. Соскучились, наверное. Блинов захотели.
— Блинов? — Вера прищурилась. — Вить, они хотят не блинов. Они хотят черной икры и семги. Ты цены в магазине видел? Баночка икры — это треть моей пенсии! А их четверо, да мы двое. Мне что, две банки брать? Чтобы твои племяннички, которым уже за двадцать, лопатой мимо рта не пронесли?
— Ну я из запаса подкину, — робко предложил супруг.
— Витя, не в деньгах дело! — Вера вскочила с дивана и заходила по комнате. — Дело в принципе! Это называется «наглость — второе счастье». Они хоть раз спросили: «Вера, может, тебе муки принести? Может, масла?». Нет! Они едут к нам, как в «Все включено», только ваучер на халяву.
Вера остановилась у окна и посмотрела на серое, но уже по-весеннему светлое небо. Отказать? Нельзя. Витя расстроится, будет ходить как в воду опущенный. Свекровь, царство ей небесное заочно, и так пилит его, что женился не на той. А тут еще и она откажет — раздор в семье обеспечен. Но и кормить эту ораву, пока Инга ногти красит… Нет, не дождутся.
— Ладно, — сказала Вера, и голос ее стал подозрительно тихим. — Хотят икру? Будет им икра. Только пусть готовятся к последствиям. По моим правилам.
Субботнее утро выдалось морозным, но на кухне у Веры кипела настоящая работа. Она пекла блины виртуозно, этому таланту могли позавидовать повара лучших ресторанов города. Тесто подходило в ведре, блины слетали со сковородки тонкие, кружевные, один к одному.
Виктор, привлеченный ароматом, крутился рядом, пытаясь стянуть горячий блин.
— А ну брысь от печи! — шутливо шлепнула его полотенцем жена. — Это не еда, это стратегический резерв! Гости, знаешь ли, едут с особыми запросами.
Ровно в 14:00 раздался звонок в дверь. Вера мысленно перекрестилась и открыла.
На пороге стояла Инга — в новой дубленке, которую, по слухам, брали в кредит на три года, ее муж Сережа, вечно молчаливый и жующий жвачку, и два их сына-близнеца, Леша и Дима. Парни были под два метра ростом, с отменным аппетитом и полным отсутствием стеснения. В руках у гостей было пусто. Ни цветочка, ни коробки конфет, ни даже банальной пачки печенья к чаю.
— Ну, здравствуйте, дорогие, — пропела Вера, изображая радушие. — Проходите, мойте руки. Все готово, как вы и просили.
— Ой, как пахнет! — Инга, даже не разувшись, прошла в комнату. — Надеюсь, Вера, ты там не обеднела, икру-то купила? Мы с Сережей всю неделю мечтали, языки проглотили.
Стол ломился. Но ломился он с умом. В центре возвышалась гора румяных блинов. Вокруг стояли мисочки с вареньем (своим), медом и сгущенкой. А на отдельном маленьком блюдечке, на самом видном месте, лежала икра. Красная. Красивая. Но блюдечко было… ну, скажем так, десертным. А рядом с ним красовалась ложечка размером с наперсток.
— Угощайтесь, гости дорогие! — скомандовала Вера, усаживая всех за стол.
Инга села, окинула стол хозяйским взглядом, и ее глаза наткнулись на миниатюрную икорницу.
— Вера, это что за издевательство? — в голосе золовки зазвенел металл. — Это что, пробник? Я же русским языком сказала: мы всей семьей! Это на один зуб!
Вера вздохнула, прижала руку к груди и сделала скорбно-таинственное лицо.
— Инга, ты даже не представляешь, что это за икра! — начала она вполголоса, будто выдавая государственную тайну. — Это не просто икра. Это эксклюзив. Дикий лосось, выловленный вручную на Камчатке, в день летнего солнцестояния! Мне ее доставали через знакомых ихтиологов по блату. Каждая икринка сертифицирована. Я подумала: лучше взять немного, но настоящего, божественного вкуса, чем травить вас этой магазинной пластмассой. Мы же семья! Для родных — только самое лучшее!
Виктор, стоявший в дверях кухни, поперхнулся слюной и закашлялся, сделав вид, что подавился воздухом. Он прекрасно помнил, как вчера Вера принесла из магазина у дома самую обычную банку по акции, но решил не вмешиваться.
Племянники, не слушая про ихтиологов, уже тянули свои ручищи к блинам.
— Мам, давай икру-то! — басом прогудел Леша.
— Молодые люди! — Вера подняла указательный палец, как заправский лектор. — Такой продукт ложками не едят! Это дурной тон, моветон. Настоящие ценители, — она многозначительно посмотрела на Ингу, — смакуют каждую икринку.
Она лично взяла микроскопическую ложечку и положила каждому на блин строго по пять икринок.
— Вот. Заворачивайте конвертиком и наслаждайтесь. Чувствуете? Этот легкий привкус морского бриза и северного ветра?
Инга скривилась, но спорить не стала — статус «ценителя» обязывал. Она аккуратно свернула блин, откусила и начала жевать с максимально умным видом.
— Ну… да. Ничего так. Соли в меру. Но мало, Вера! Мужикам же жрать охота, а не пробовать.
— Так берите с мясом! — обрадовалась Вера и пододвинула к ним большое блюдо с аккуратными румяными конвертиками. — Вот, специально накрутила!
Молчаливый Сережа оживился впервые за вечер. Он схватил самый большой блин, откусил половину и замер. Его челюсти двигались медленно, с какой-то обреченностью. В глазах застыл немой вопрос.
— Вер… а это что за мясо? — спросил он, с трудом прожевав. — Это ж капуста!
— Капуста! — радостно подтвердила Вера. — Тушеная, с морковкой и луком. Пальчики оближешь!
— Но ты же сказала — с мясом! — в один голос воскликнули близнецы.
— Так капуста — она и есть мясо! — Вера рассмеялась, вспомнив старый анекдот. — Мясо огорода! Сережа, вам же вредно много животного белка. Давление, холестерин, сосуды… Я же о вас забочусь, о вашем здоровье! А мясо сейчас, сами знаете, по чем. Я думала-гадала: вы икру просили, эксклюзивную. Весь бюджет ушел на эту баночку. Пришлось выбирать: или икра для любимой золовки, или мясной фарш. Я выбрала икру. Не могла же я вас обидеть?
Инга сидела красная, как вареный рак. Она поняла все. Ее сделали. Ее провели, как последнюю наивную дурочку. Икра есть? Есть. Блины есть? Гора. Претензия не к чему не придерешься — хозяйка выполнила главное требование.
— А колбаски хоть дайте! — жалобно попросил Дима, с тоской глядя на капустный блин.
— Колбаски? — Вера удивленно подняла брови. — Димочка, ну какая колбаса после такой икры? Ты же перебьешь весь вкус! Это же преступление против кулинарии!
Обед проходил в гнетущей тишине. Гости, привыкшие к тому, что у Веры стол всегда ломится от разносолов, уныло жевали блины с капустой и вареньем. Икорница опустела через минуту, несмотря на все попытки хозяйки «смаковать».
— Ну, может, чайку? — предложил Виктор, надеясь спасти ситуацию.
— Давай, — буркнула Инга. — Хоть чаю попьем по-человечески.
— А к чаю у меня сюрприз! — Вера всплеснула руками и убежала на кухню.
Глаза племянников загорелись. Может, хоть пирог с мясом?
— С мясом? — с надеждой спросил Леша.
— С курицей? — поддержал его Сережа.
— С яблоками! — торжественно объявила Вера, ставя на стол огромную шарлотку. — Яблоки свои, с дачи, урожай прошлогодний. Надо же добру не пропадать!
Инга медленно отложила вилку. В ее взгляде читалась смесь лютой обиды и невольного уважения к коварству невестки.
— Спасибо, Верочка, — процедила она сквозь зубы. — Очень… очень постный у нас нынче праздник. Прям как в больнице.
— Здоровье превыше всего! — назидательно подняла палец Вера. — Вы посмотрите, что в мире творится. Цены растут, коммуналка дорожает. Приходится крутиться. Ты, Инга, захотела икру — я из кожи вон вылезла, но достала. А на остальном пришлось немного… поджаться. Экономика, знаешь ли, должна быть экономной.
Она налила золовке чай (без сахара — сахарница «случайно» осталась на кухне) и продолжила, как ни в чем не бывало:
— Кстати, Инга, раз уж вы пришли. Ты говорила, Сережа у тебя мастер на все руки? У нас тут розетка в ванной искрит, а электрик из ЖЭКа дерет втридорога. Пусть Сережа глянет? А мальчики помогут Вите шкаф на балконе разобрать, у него спина что-то прихватила. Отработаете, так сказать, икорку-то. Блины нынче тоже, знаете, не с неба падают: яйца по 150 рублей, молоко…
Повисла звенящая, как хрусталь, тишина. Сережа поперхнулся яблоком. Близнецы вжались в стулья, стараясь стать невидимыми. Инга посмотрела на свои свежие, сверкающие лаком ногти, потом на Веру. В глазах невестки плясали черти, хотя лицо хранило выражение полнейшего добродушия.
— Ой, Вера! — Инга подскочила как ужаленная, глянув на часы. — Мы же совсем забыли! Нам же еще к родителям Сережи надо заехать! Они там заждались уже, наверное.
— Да ну? — притворно расстроилась Вера. — А как же розетка?
— В другой раз, обязательно! — Инга уже пихала мужей к выходу. — Леша, Дима, быстро одеваться! Сережа, заводи машину!
Сборы заняли минуту. Гости вылетели из квартиры так быстро, будто за ними гнались санитары из той самой больницы со «здоровым питанием».
Когда дверь захлопнулась, Вера прислонилась к косяку и зашлась беззвучным смехом, сползая по стенке на пол. Из кухни выглянул Виктор, который все слышал, и тоже не смог сдержать улыбки.
— Вер… ты гений. «Мясо огорода»! Это же надо придумать. Они теперь неделю будут переваривать этот обед.
— Нормально, — вытирая слезы, сказала Вера. — Надеюсь, теперь у них будет урок: в гости с пустыми руками и с требованиями, как в царском дворце, не ходят.
Она встала, отряхнула халат и пошла на кухню. Открыла холодильник и достала из самого дальнего угла, припрятанную за кастрюлей, палку копченой колбасы, тарелку домашнего сала и баночку соленых рыжиков.
— Садись, Витя. Сейчас мы с тобой нормально Масленицу встретим. Икру они, конечно, съели, но колбаска-то наша осталась.
Виктор обнял жену и поцеловал в макушку.
— А икра, кстати, правда камчатская была?
— Ага, — усмехнулась Вера, нарезая колбасу толстыми ломтями. — «Камчатская» с полки «Пятерочки». Просто банка красивая, и подача правильная. Главное, Витя, это позиционирование. И наглость меру знать.
Она подмигнула мужу, макнула блин в сметану и с наслаждением откусила. Блин был идеальный. Румяный. Честный. Свой. А телефон Инги молчал — видимо, искали, где бы еще поужинать. Но это была уже совсем не Верина забота. У Веры был вкусный чай, любящий муж и чистая совесть.