Через три дня пришло письмо от Виктора. Он сухо отреагировал на ее известие о том, что она уехала к отцу, и особенно на то, что она устроилась на работу. Он желал быстрейшего выздоровления отцу, надеялся, что у него все будет в порядке. А по поводу ее работы написал: «Надеюсь, у тебя найдется время между уроками и переменами, чтобы встретить мужа (надеюсь, все еще любимого) из длительной командировки». Маша, конечно, уловила настроение этих строчек, ей даже показалось, что она слышит его голос, которым он произносит это. Ей очень захотелось сейчас же оказаться рядом с ним и убедить его в своей любви, которая не только не уменьшилась, но, наоборот, стала еще крепче.
Пелагея заметила, как погрустнела Маша после прочтения письма от Виктора. Она хотела помочь ей, поэтому спросила:
- Машенька, что-то случилось?
- Нет, ничего не случилось, - ответила Маша.
- Или в письме что-то неприятное?
Маша вздохнула. Может, рассказать, что она чувствует? Нет, вряд ли Пелагея поймет, у нее ведь с отцом совсем другие отношения. Она видела, что они понимают друг друга, кажется, с полуслова, а иногда – с одного взгляда.
- Нет, все в порядке, - улыбнулась Маша.
Пелагея, конечно, почувствовала, что Маша чего-то недоговаривает, но лезть в душу, когда тебя там не ждут, не стоит, поэтому она не стала продолжать разговор об этом. Они договорились, что завтра, в воскресенье, Маша побудет дома с детьми, а Пелагея поедет к Андрею.
Андрей чувствовал себя лучше, он даже стал садиться на койке, пытался ходить, но доктор не разрешил увеличивать нагрузки. Он с улыбкой встал навстречу Пелагее, но она испуганно попросила его сесть.
- Андрюша, сначала нужно окрепнуть, а потом уже вскакивать навстречу женщине! – попыталась пошутить она.
- Это ведь не просто женщина, - ответил Андрей бодрым голосом, - это любимая женщина!
Пелагея смутилась: она так и не привыкла к словам, которые в селе не произносят, стараются обходиться другими, более скрывающими чувства. Она поцеловала его в щеку, на секунду прижалась к нему.
- Как ты? Что говорит врач?
- Поля, давай не будем про него, расскажи лучше, как там вы? Как дети?
- Да мне теперь много легче – Маша помогает, так что ничего страшного.
- То есть вы прекрасно обходитесь без меня, - притворно вздохнул Андрей. – А я думал, что меня ждут, без меня не справляются!
Полина села рядом с ним на койку, обняла, как ребенка:
- Андрюша, нам без тебя очень плохо, даже Ванюшка спрашивает: «Где папа?».
- А как Лешка наш? Еще не болтает?
Пелагея рассмеялась:
- Конечно, «болтает»! Только наклонишься к нему в кроватку, сразу начинает: «гу, гу, агу!» Ему ведь уже четвертый месяц!
- Ну вот, а батя валяется неизвестно где! – воскликнул Андрей.
- Ничего, батя поправится и будет с ним каждый день! – успокоила его Пелагея.
- Да ведь я на работе буду! А в страду когда ж я буду дома?
Пелагея положила руку на плечо мужа:
- Андрюша, врач сказал, - начала она негромко, - что тебе нужно менять работу, а после больницы сначала в санаторий поехать...
- Так... Значит, меня уже списывают...
- Да никто тебя не списывает, Андрюша! Таких, как ты, не списывают. Егор Иванович сказал, что будешь помощником у него.
Андрей грустно покачал головой:
- Я понимаю, Поля, что моя болезнь не позволит мне работать так, как раньше. Но я понимаю и то, что хочу подольше пожить с вами, вырастить детей. Так что не волнуйся – я буду выполнять все, что скажут врачи.
Он обнял жену, прижал ее к себе. Пелагея прижалась, прислушиваясь к его сердцу: пусть постучит подольше!
... Лето в тайге совсем отличается от степного лета. Это Николай узнал быстро. Он помнил, как с самого утра уже быстро высыхала скудная роса, как сухой воздух, сначала совершенно неподвижный и уже теплый, переходит в знойный, с таким же сухим и знойным ветром, с пением жаворонка, которого не пугают эта сушь и жара. А здесь утро начиналось с обильной росы, влажных запахов хвои и травы, с треска дятла по стволу сосны, с криков сойки и кукушки. Николай скучал по степи, по ее звукам и запахам, по ее простору, который здесь даже не угадывался за высокими стволами плотно стоявших деревьев. И даже просека, которую они вели, не заканчивалась открытым горизонтом, а упиралась в очередную стену тайги. А еще – комары! Они были таких размеров и их количество было таким, что не шло ни в какое сравнение с их южными сородичами, обитавшими у речки. Работавшим в тайге в это время приходилось надевать сетки-накомарники, чтобы хоть как-то спастись от их нападения. Николай видел такую сетку у сельского пчеловода, Яшки Лазарева. Даже в самые жаркие дни воздух тут не был сухим.
Вчера он увидел Регину с каким-то мужичком. Они сидели на лавочке за общежитием, около волейбольной площадки. Они очень оживленно говорили о чем-то, даже, кажется, спорили. Потом они сидели в столовке, напротив друг друга, но уже не спорили, а, наоборот, смотрели друг на друга очень дружелюбно, даже ласково. Николаю вдруг захотелось подойти к ним и рассказать этому мужичку, как кувыркались они с Региной на полянке, на молодой травке. Как горячо целовались, как потом отдыхали, тяжело дыша, глядя в небо, в просвете между верхушками елок... Он чувствовал себя обманутым, хотя она сказала, что замужем и надеется, что муж найдет ее... Вот он и приехал. Особенно его зацепило то, что она прошла мимо него, даже не взглянув в его сторону.
Вечером, после ужина, Николай вышел за территорию общежития, пошел по тропке к кострищу, где часто собирались молодые, пели под гитару песни, пекли картошку. Там не было никого, Он сел на бревно, закурил, отгоняя комаров, которые, впрочем, не очень боялись папиросного дыма. Вдруг он увидел девушку, которая показалась на тропке. Увидев его, она замедлила шаг, но продолжала идти.
- Эй, девушка! Ты куда собралась – к медведям в гости? Не боишься ночью в тайге?
Девушка поравнялась с ним, остановилась.
- А вы не боитесь?
- Я – мужик! Чего мне бояться?
Девушка стояла молча, теребя в руках травинку.
- А я увидела, как вы пошли сюда, вот и я тоже...
- Ну, тогда садись рядом! Пусть комары едят двоих, мне меньше достанется!
Девушка с готовностью села рядом. Они молчали. Вдруг девушка сказала:
- Меня Ниной зовут. А вас – Николай, я знаю.
- Откуда? – усмехнулся Николай.
- Я давно вас вижу, еще когда вы с Региной... А к ней муж приехал. Она уезжать будет, он не хочет тут оставаться.
- Я смотрю, ты все знаешь, Нина!
- Не все, - тихо ответила она, - а только то, что касается вас.
Николай взглянул на девушку. Она была совсем молоденькой – лет восемнадцати.
- Сколько тебе лет, Нина?
- Уже скоро будет девятнадцать!
- А знаешь, сколько мне?
- Это не имеет значения, - почти прошептала девушка. – Скажите, это разве имеет значение, если...
- Подожди, - остановил ее Николай, - остынь! Ты еще совсем молодая, ничего не понимаешь в жизни, а я – посмотри на меня: видишь, какой красавец! Да и лет мне уже много.
- А я видела вас! Много раз видела, и ничего, что у вас шрамы, это ведь от огня? Значит, вы боролись с огнем?
-Боролся... – усмехнулся Николай. – Знаешь что, девочка, пойдем-ка обратно. Сегодня что-то никто не идет сюда.
Он встал с бревна, протянул руку девушке. Она послушно встала, пошла рядом, опустив голову.
- А ты не боишься, что увидят тебя со мной, подумают неизвестно что? Вот, идем из тайги, вдвоем... Не боишься?
Нина тряхнула головой:
- Не боюсь! И пусть видят!