Продолжение «Седьмого» (как оказалось, полное название первой книги – «Седьмой. Каллисто». Обнаружила это, пока искала, ну, когда же выйдет продолжение. Третья книга будет называться «Первый. Земля». Ааааа, вот, вроде, и логично всё, но всё равно – спойлер, спойлер.).
«Девятый» – вторая часть цикла «Небесное воинство» и эти части таковы, что читать отдельно их не имеет смысла. Только по очереди, одну за другой, в идеале – после того, как вся троица соберётся воедино, потому что очень уж интересная история, совершенно не хочется из неё выныривать.
Говорить про «Девятого» в отрыве от «Седьмого» тоже не получится, потому что все сюжетные линии, так или иначе поднятые в первой серии, или те, что существовали в ней потенциально, тут приходят в движение, будто автор расправил плечи, вдохнул поглубже и понеслось…
У Сергея Васильевича, должно быть, отлично развит грудной отдел позвоночника, вот что. Настолько масштабным и воздушным получается этот цикл.
Сюжет тут есть, куда без него.
Компания Святослава Морозова покинула систему Юпитера и перебралась в систему Сатурна. Другая база, другие названия («стрекозы/оводы/шмели» вместо «пчел/ос/шершней», греческий алфавит в схеме эскадрилий), другая тактика, всё – другое. И в центре – общая неловкость: никто не знает, чем занять этот странный трудовой коллектив, какой такой работой озадачить. Но прекрасие ситуации в том, что их не надо ничем озадачивать – приключения на булки найдутся сами собой и прямо сразу.
База на Титане получает сигнал бедствия: 21 декабря 2051 года Люк Дюваль, капитан грузопассажирского корабля «Гаргантюа» сообщил, что на корабле огромные проблемы, и никто, кроме Святослава Морозова справится с ними не в состоянии. На всё про всё Святославу отводятся сутки, и прибыть необходимо в одиночестве, иначе экипаж и пассажиры погибнут.
Очевидно, «это «жжжж» неспроста» и, конечно же, Святослав полетит навстречу неизвестности.
Эта история – как пирог-перевёртыш. Всё, что происходит, имеет двойное дно, иногда – тройное, иногда оказывается, что дна просто нет, а под ногами разверзается бездна. Как у героев, так и у читателей.
Абсолютно всё то, что повышало для меня порог вхождения в первую часть и стало к финалу её таким привлекательным: мироустройство, отношения, термины, концепция возрождения, тут не просто развивается, как идея, но переосмысляется, дополняется и, иногда, только удивляться приходится – вот, откуда Сергей Васильевич черпает это всё, к какому источнику припадает?!
Мне очень понравилось, в какие стороны начали двигаться сюжетные линии.
Атмосфера «Игры Эндера», с одной стороны, стала ещё более ощутимой, но, с другой, куда ещё развиваться подобным историям. В любом случае, отношения между людьми и вонючками (Человечеством/Людьми и Народом) тут будут развиваться очень задорно, как и общий пласт, связанных с ними вопросов: природа Людей и Народа и их место в мироздании, то, как они сосуществуют, взаимодействуют и воюют. Зачем воюют? Можно ли не воевать?
Отдельно семимильными шагами развивается линия отношения Святослава-Святика с собственной «матрицей» в разных временах и итерациях. И это тоже очень хорошо.
Это, в целом, очень динамичная история. Лукьяненко отлично держит темп. При этом, чисто в литературном плане, созданы специально отведенные места, в которых у всех будет возможность продышаться и как-то осмыслить происходящее, перечитать диалоги, прикинуть, что же, на самом деле, хотел сказать тот или иной персонаж. А думать тут есть над чем.
Вот, как сюжетно история не сбавляет оборотов, так и вся философско-этическая составляющая развивается не менее динамично. Она расширяется, углубляется и заполоняет собой всё пространство: и пространство книги, и в отдельно взятой моей голове.
Я чаще всего с лицом лица, преисполненного скепсиса, читаю философские излияния Лукьяненко – они, в моём понимании, уместны для кухонных разговоров, когда хочется с друзьями поговорить о высоком и вечном, а вот в книжке подобное очень часто выглядит как статус для вконтакта – как-то неловко. Но тут мне всё очень нравится. Удачно попалась мне эта книга, и очень точно в меня попали эти размышления.
Так что с превеликим удовольствием причастилась новыми сведениями о природе Ангелов и Падших, о природе Бога.
Мы эмерджентные существа. Самоорганизовавшиеся процессы в структуре Бога. Мы его инструменты… органы… программы…
То, на что обратится внимание Бога, не сохранит целостность. Это разрушающее наблюдение, превращающее объект в малую часть наблюдателя. Поэтому есть мы.
Мы возникли сами, как его потребность контролировать Вселенную, не уничтожая её. …Мы даже способны выдержать Его внимание…
Мы – самоподдерживающиеся квантовые состояния, сложные диссипативные структуры, устойчивые волны в скалярных полях.
Подвластна ли случайность Богу? И что там с реальностями?
Что делают Ангелы и Падшие так дружно и задорно?
Кто в этой истории друг, а кто враг? Учитывая любовь Лукьяненко к неоднозначности, думаю, тут будет все непросто и уж точно, ни Ангелы, ни Падшие людям не могут быть друзьями, как не может быть другом тензор Риччи.
Вселенная «Небесного воинства» становится отдельной религией.
В нашем мире имя Бога – Хурскан. И он – Решающий случайностей. Случайность создаёт дороги, а Бог выбирает, по какой идти.
— Ты же веришь в Бога? — спросил Харгунт. — В единую разумную силу, всеведущую и всемогущую? Что для тебя Бог?
Я пожал плечами. …
— Вселенная, — сказал я. — Мироздание.
— Почему? — продолжил Харгунт.
— Любая система достаточной сложности обретает разум. Что может быть сложнее Вселенной?
Впрочем, не Богом единым интересна эта история, но и природа человека, со всеми его проживаниями кризисов, свободой воли и осознаниями собственных задач тут будет очень интересно изложена.
Чтобы понять, как поступить, я должен быть всеми ими сразу. Собрать себя из кусочков. Из откатившегося вновь в детство Святика, наивного и восторженного мальчишки, заглядывающегося на девчонок. Из хмурого и обиженного на весь мир юноши Святослава, которому никак не удаётся вырасти. И да, из взрослого, старого, а может уже умершего лётчика с позывным Свят, который пожертвовал любовью к девушке ради любви к небу. Я должен соединить их всех воедино, потому что только я помню и понимаю каждого.
Отдельно, бонусно, так сказать, Лукьяненко мимоходом проходится по актуалочке:
Это же французский экипаж. Французы не умеют в мятеж, только в революцию или беспорядки.
Однажды пакт попыталось нарушить какое-то маленькое европейское государство и вот это было совсем зря — решением ооновского триумвирата безопасности государство разделили на части, которые присоединили к более дисциплинированным соседям.
(I wish, как говорится)
И ещё мне понравилась пасхалочка с аудиокнигой. Вообще люблю троп «книги в книгах». «Девятого» я и читала, и слушала, поэтому, когда началась история с аудиокнижкой Снегиря «Ущелье на Япете» я поймала ощущение рекурсии.
И на десерт - кусочек:
— Нет, — ответил я. — Если для Бога не существует случайностей, то вся история Вселенной не имеет смысла, она уже свершилась, в прошлом и будущем, а Бог лишь неизменная запись истории Вселенной. Но это в принципе невозможно!
— Почему? — спросил Кассиэль.
— Нельзя записать всю информацию о Вселенной внутри самой Вселенной. Нужен носитель информации, а он тоже часть Вселенной, а значит надо записывать и его состояние и так до бесконечности. Это информационный парадокс. Даже состояние Вселенной на текущий момент времени записать невозможно! А как записывать состояние за все миллиарды лет? Как получить информацию… ну, не знаю, о положении электрона в атоме? Само наблюдение изменит состояние электрона, выходит мы снова не имеем информации, и так до бесконечности!
— Принцип неопределенности, — согласился Кассиэль. — Так что же, Богу не подвластны случайности?
— Тогда он не Бог, — сказал я. — Исходя из того, что Бог должен знать всё.
— Логично. И твой вывод?
Ох, как мне не хотелось отвечать!
— Я не хотел бы отвечать… — пробормотал я.
Кассиэль опять развеселился.
А что так? Ты вырос и утратил свою отвагу, Святослав Морозов? Я ангел и не умею врать. Даю слово, что не накажу тебя за ответ, каким бы он ни был.
— Получается, что Бог либо не всесильный, либо не всезнающий, — сказал я. — Вот тут Он всё знает, а там уже нет. Народ, ну то есть неандертальцы, называет Бога повелителем случайностей…
— Хурскан, — поправил меня Кассиэль, — И он не повелитель, он «Решающий случайностей». Лишь выбирающий какая из случайность реализуется.
— Вы знаете?
— Конечно. Мы знаем их концепции. Но ты не даешь ответа, Святослав.
— Издеваетесь? — не выдержал я. — Вы что, хотите, чтобы я вам взял и ответил на вопрос о природе Абсолюта? Человечество всю свою историю голову ломало, а вы хотите от меня ответ?
Кассиэль вздохнул. Ангелам не нужно дышать, и если уж они шумно втягивают воздух, то это просто жест.
—Ты прав, Святослав Морозов. Но я хватаюсь за соломинку, как у вас говорят. Ты привёл хороший пример, говоря, что невозможно узнать положение частицы, не изменив её состояние. Хороший и страшный.
В голове у меня будто что-то щёлкнуло и сложилось.
— Для Бога наш мир лишь частица? — спросил я. — Эля говорила, что внимание Бога столь могущественно, что оно разрушает объект. Наблюдение вбирает в себя объект наблюдения! Поэтому и нужны вы, ангелы, вы не настолько… разрушительны.
— В ваших священных книгах Бог не показывается людям, потому что человек не способен встретиться с Богом наяву и остаться в живых, — подтвердил Кассиэль.
— То, что у нас происходит, это же ненормально, да? — спросил я. — И если Бог обратит на это внимание, то мы все умрём? Просто как объекты под его взглядом? Как микроб под электронным микроскопом?
— Ты назвал ровно половину проблемы, — сказал Кассиэль. — Ровно.
— Две равнозначные реальности? — произнёс я, сообразив. — Половина проблемы наша судьба, значит вторая…
Кассиэль кивнул и я продолжил:
— В той реальности Бог тоже посмотрит — и уничтожит Землю? Вместе с Народом? Погоди, а это всё один и тот же Бог? Он един во всех реальностях, или…
У меня даже голова закружилась.
— О, это тот вопрос, на который у нас нет ответа, — кивнул Кассиэль. — Но мы и не хотим знать ответ. Поэтому пытаемся решить проблему и готовим кризисное решение. Время есть, но оно истекает. Должна остаться лишь одна реальность, Святослав Морозов.
Он протянул руку и возложил на меня. Теперь ему даже не приходилось наклоняться.
— Где-то в тебе может быть ответ. Всё сводится к этому, но мысли твои скрыты от нас.
— Почему?
— Потому что люди — образ и подобие Бога, люди выбирают из бесчисленных случайностей, а мы живём по правилам и законам столь сложным, что случайности нет места. Поэтому у вас есть душа. И когда вы уходите из жизни, вы становитесь частью Абсолюта.