С улицы его почти не видно. Но если заметил — уже не забудешь. Если вы недостаточно внимательны или не знаете точно, что и где искать, можете пройти мимо и даже не заметить. Но вот потом замечаете в небольшом переулке фахверковый каркас, башенку с флюгером, эркер с резными деталями. Его легко пропустить.
И нет, это не Германия. Это центр Самары.
Снаружи он кажется почти сказочным. Внутри — жилой дом со всеми бытовыми нюансами. Фахверк для Самары — редкость. Город больше про кирпич, модерн и деревянную резьбу. А здесь будто кусочек другой архитектурной традиции.
Я пришла к этому дому зимним утром, когда в Самаре было -25. Воздух звенел, снег хрустел так, что казалось — слышно на весь двор. Фахверк на морозе выглядел особенно контрастно: тёмные балки и светлые стены, башенка, флюгер. Всё аккуратно, почти по-европейски. Если бы не соседние постройки и типичный самарский двор, можно было бы на секунду забыть, где ты находишься.
Дом с запутанной биографией
Точной даты постройки никто не знает. В городских архивах фигурирует 1917 год, краеведы говорят про конец XIX века — где-то между 1880-ми и началом XX века.
Сначала это была усадьба семьи Флоровых — издателей, типографов, людей, сильно связанных с немецкой общиной Самары. Потом владельцем становится Осип Гиршфельд — присяжный поверенный (то есть адвокат), заметный самарский юрист конца XIX века.
Городская легенда приписывает постройку фахверкового дома именно Гиршфельду. Мол, он скучал по Европе, предкам, культуре, архитектуре, и захотел видеть у себя во дворе что-то немецкое.
Но нет архивных документов, которые однозначно подтверждали бы, что дом построен именно Гиршфельдом. По данным исследователей, строение вполне могло существовать на этом месте ещё до того, как он стал владельцем участка — когда усадьбой владели Флоровы.
В 1909 году Гиршфельд продал дом и участок, дальше были перепродажи. После революции усадьбу национализировали, как и множество других домов старой Самары, и разделили на коммунальные квартиры.
Дверь в тамбур на веранде оказалась открыта. Я зашла буквально на пару шагов — просто чтобы почувствовать, как это внутри. Никакой музейной атмосферы. Ряд почтовых ящиков, небольшой столик, чуть прохладный воздух. Обычный жилой подъезд. Дальше — дверь с кодовым замком.
Жители
Жители дома не очень общительные, экскурсии внутрь не водят, но с СМИ иногда разговаривают. Мне удалось найти немного подробностей в старых интервью и публикациях.
Например, в одном из интервью Элеонора Александровна, которая живет в этом доме с рождения, рассказывает, что её мать в детстве удочерила бездетная семья офицера НКВД, который получил квартиру в качестве служебного жилья.
Элеонора хранит дома целую папку с документами, вырезками из газет, копиями рисунков архитектора Вагана Каркарьяна, а ещё партизанский билет одного из бывших жильцов — Павла Григорьевича Покидова.
Ещё одна активная жительница — Светлана Пономарёва, пенсионерка, которая живёт здесь больше 40 лет. Ее интервью тоже встречаются в СМИ. В основном в статьях о необходимости ремонта дома.
Раньше на первом этаже жил директор крупного универмага "Юность" — статусный номенклатурный жилец. Буквально через стенку от него — обычные учителя. Во время ВОВ сюда подселяли эвакуированных, дом превратился в типичную многонаселённую коммуналку.
Быт
Квартиры здесь небольшие — бывшие комнаты коммуналок, иногда объединённые в однушки или двушки. В публикациях чаще говорят о шести небольших квартирах на два этажа, при общей жилой площади около 415 квадратных метров.
Еще 10 лет назад жительницы дома рассказывали СМИ, что дом давно требует ремонта, что виноград, который так живописно смотрится на осенних фотографиях, через дыры в стенах проникает в квартиры, а крыша течет. При этом коммуникации все старые и давно требуют замены. Централизованной горячей воды в доме нет. Приходится греть самостоятельно.
И это, пожалуй, главный контраст этого места. Башенка с флюгером — и нагретая на плите вода. Резной эркер — и старые трубы, которые время от времени дают о себе знать.
При этом дом числится объектом культурного наследия. А это значит, что любое серьёзное вмешательство, вроде ремонта крыши или фасада, требует согласований, проектов, экспертиз.
Но они стараются как могут и заботятся о доме в меру своих сил и возможностей.
Если присмотреться к дому внимательнее, становится понятно, что он живой. Окна разные — где-то старые деревянные рамы, где-то пластиковые стеклопакеты. На фасаде висит кондиционер. Никакой стилизованной “картинки из прошлого”. Это не законсервированный памятник, а дом, который приспосабливается к времени так, как может.
И вот этот контраст особенно чувствуется в мороз. Снаружи — почти сказочная архитектура с флюгером на башенке. Внутри — обычная повседневная жизнь, почтовые ящики, кодовый замок и коммунальные счета. Дом не играет в историю. Он просто живёт.
Флюгер
Особая гордость дома — флюгер с козлом на башенке. Козёл — это старый символ Самарской губернии, его изображали на гербе. Но нынешний флюгер не обязательно "родной". По версии самарских краеведов, он появился при восстановлении утраченного флюгера уже в 1980-х годах.
Восстановили его сами жильцы. Элеонора заказала рисунок архитектору Вагану Каркарьяну, братья вырезали фигуру и закрепили на крыше. Делали всё своими силами, без разрешений и официальных реставраторов. Просто хотели, чтобы дом снова выглядел как раньше.
Жизнь
Естественно, такой необычный дом привлекает внимание. Во двор регулярно заходят туристы. По словам жильцов, внимание туристов им понятно, но вторжение в личное пространство они воспринимают болезненно.
Интерьеры почти никто не снимает. В одном из интервью Элеонора Александровна прямо просит не снимать её квартиру и не публиковать внутренние виды, подчёркивая европейское понимание приватности.
Формально это обычный многоквартирный дом, где у каждого своя приватизированная квартира (скорее всего, официальных данных найти не удалось) и свой счёт за коммуналку. Но по духу здесь всё ещё живёт старая коммунальная атмосфера. Соседи знают друг друга не один десяток лет, в курсе всех семейных историй и проблем. Если что-то случилось — обсуждают всем подъездом, собираются вместе, решают сообща.
Жители относятся к дому как к живому существу, за которое "болеют" и которого "жалко". Искренне хотят сохранить дом в его оригинальном, историческом виде. Они готовы делать мелкий ремонт своими руками — подлатать, подкрасить, что-то подбить. Но настоящий капитальный ремонт это уже более сложная история.
Но при этом никто не хочет переезжать отсюда - объявлений о продаже (даже в прошлом) мне найти не удалось.
Когда я стояла во дворе и смотрела на эту башенку, мне казалось, что дом держится не столько на фундаменте, сколько на людях, которые считают его своим.
А вы бы смогли жить в таком доме — без горячей воды, но с башенкой и флюгером?
Больше интересного (и того, что тут нельзя публиковать) показываю в своем телеграм канале - https://t.me/liseykina_travel.