Если вы хотите понять, готовы ли вы к ребёнку, есть три способа.
Первый — психолог, книги, курсы «осознанного родительства».
Второй — поработать няней для детных друзей.
Третий — хардкорный. Взять на передержку добермана.
Мы с Ильёй выбрали третий. Сами того не подозревая.
Мы жили вместе второй год. Обычная, очень взрослая жизнь: работа, продукты, кофе по утрам, иногда спор из-за того, кто опять оставил кружку в раковине «на пять минут», а потом ушёл на работу и сделал вид, что кружка растворилась в воздухе.
И вот в эту нашу прилизанную взрослость внезапно пришла тема ребёнка.
Сначала осторожно, как кот в чужую комнату.
— Слушай… — сказала я однажды вечером, когда мы ели пасту. — А ты… ты вообще хочешь детей?
Илья поперхнулся, но ответил сразу, охриплым голосом:
— Да хочу. Я сам хотел завести этот разговор… Просто… страшно.
— Мне тоже, — призналась я.
Мы сидели и смотрели друг на друга с лицами людей, которые собираются сделать важное и одновременно понимают, что важное не снабжено инструкцией.
С этого вечера у нас начались бесконечные «а если».
— А если мы будем плохими родителями?
— А если у нас не получится? Если кто-то из нас бесплоден, или мы несовместимы?
— А если получится, и мы не справимся?!
Мы обсуждали всё на полном серьёзе: режим, финансы, «как воспитывать без травм», даже спорили, можно ли давать ребёнку мультики. Спорили так, будто ребёнок уже сидит в комнате и записывает наши аргументы в тетрадь.
И в тот момент, когда мы уже почти доросли до решения “ладно, попробуем”, позвонили друзья.
— Ребят, выручайте, — сказала Лена голосом человека, который очень хочет в отпуск и уже мысленно лежит на пляже. — Мы улетаем на две недели, а с Бруно некому остаться.
Бруно — их доберман.
Шикарный доберман! На вид — как чёрная статуя. Гладкий, высокий, с умными глазами. В глазах было всё: «я контролирую пространство» и «если ты лишний — я это отмечу».
— Он хороший! — быстро добавила Лена, будто слышала мою мысль. — Просто… темпераментный. Ну вы же справитесь, да? Вы же взрослые, ответственные!
Я посмотрела на Илью. Илья посмотрел на меня.
Взрослые. Ответственные.
У нас дома даже есть аптечка. И полотенца одинакового цвета.
— Конечно, — сказала я. — Привозите.
Илья потом шепнул на кухне:
— Ты понимаешь, что доберман — это не шпиц?
— Он же просто собака, — сказала я. — Мы справимся.
Это была фраза человека, который не знает, что такое доберман.
* * *
Бруно приехал с чемоданом. Не шучу. Лена принесла пакет, в котором были его миски, корм, поводки, любимая игрушка и ещё какая-то штука, похожая на ремень безопасности для автомобиля.
— Он ездит пристёгнутый, — объяснила Лена. — И ещё… вот, таблетки. Если будет очень нервничать. Но обычно не надо.
Илья взял поводок, Бруно посмотрел на него так, будто оценивал: «ты уверен, что сможешь?»
Первые десять минут Бруно ходил по нашей квартире, как инспектор. Заглянул под стол. Обнюхал диван. Проверил углы. Постоял у окна, наблюдая за двором. Потом сел посреди комнаты и выдохнул.
Мы стояли рядом, как прислуга в отеле перед привередливым гостем.
— Ну что, — сказал Илья бодро. — Добро пожаловать.
Бруно поднял уши и тихо «гукнул» — не лай, а короткое звуковое заявление: «я принял к сведению».
Вечером мы решили устроить ему прогулку, потому что «его нужно выматывать, давать выход его энергии».
Мы вышли во двор. Я держала пакетики для отходов жизнедеятельности. Илья держал поводок.
Бруно держал весь мир.
Он шёл красиво. Слишком красиво для нашего двора. Люди оборачивались. Кто-то ускорял шаг. Бабушка с таксой подхватила таксу на руки и спрятала за спину, как будто такса — это драгоценность, которую сейчас заберут.
— Не бойтесь, он воспитанный! — крикнула я автоматически.
Бабушка посмотрела на меня так, будто я сказала: «Не бойтесь, у него всего две головы».
На площадке Бруно увидел мячик, который летел от ребёнка к папе, и решил, что это мероприятие проводится для него. Он резко рванул. Илья не ожидал, что у добермана есть режим «ракета».
— О-ёй! — сказал Илья, и его чуть не унесло в сторону.
Я подпрыгнула.
— Бруно! — крикнула я.
Бруно, конечно, остановился. Он просто проверил: «а вы вообще держитесь?»
Домой мы пришли через час. Устала я. Устал Илья. Бруно не устал.
Он пришёл, попил воды и принёс мне игрушку — канат с узлами.
— Он хочет играть, — сказал Илья обречённо.
— Сейчас?..
Бруно посмотрел на нас с лёгким удивлением: «А когда, если не сейчас?»
Мы поиграли.
Через двадцать минут Бруно снова принёс канат.
— Он не устаёт?
— Видимо, нет, — сказал Илья. — Похоже, мы взяли в дом вечный двигатель.
* * *
На второй день начались бытовые открытия.
Оказалось, что если вы спрячете еду «высоко», доберман воспринимает это как интеллектуальную задачку.
Я поставила печенье на верхнюю полку шкафа и закрыла дверцу. Через час я зашла на кухню и увидела картину: Бруно сидит рядом со шкафом. Дверца приоткрыта. Печенья нет.
— Илья…
Илья пришёл, посмотрел и констатировал голосом Дроздова:
— Он научился открывать шкаф.
— За час?!
— Он умный, — сказал Илья с уважением, как говорят про конкурента.
Мы начали закрывать шкафы изобретательнее. Бруно начал думать еще изобретательнее.
Однажды вечером я потеряла пульт от телевизора. Мы искали его по всей квартире, как будто пульт был семейной ценностью.
— Может, мы его выбросили? — нервно сказала я.
Илья поднял брови:
— Зачем бы мы выбросили пульт?
— Я не знаю! Я уже ничему не удивлюсь!
Бруно лежал рядом с диваном и внимательно наблюдал. Потом тихо встал, прошёл в коридор, вернулся… и принёс пульт в зубах.
Илья уставился на него.
— Он… он его спрятал? — спросил Илья.
Бруно положил пульт у ног Ильи, сел и посмотрел на него с выражением: «Ну что, нашли?»
Я прошептала:
— Это не собака. Это человек в костюме.
* * *
Самое смешное, что мы начали притира́ться.
Мы научились гулять так, чтобы не улетать. Илья освоил тон, которым надо говорить «рядом», и Бруно реально начинал идти рядом. Я научилась брать с собой игрушку на прогулку, потому что после двадцатого круга вокруг дома Бруно всё ещё был бодр, а если бросить ему мячик — у него появлялось ощущение, что жизнь удалась.
Мы перестали пугаться его взгляда. Он был просто… очень внимательный. Как будто он всё время анализирует: «кто эти люди, что они делают, можно ли им доверять».
Иногда вечером он подходил и клал голову мне на колено. В этот момент он был не грозный. Он был тёплый. И почему-то очень трогательный.
Илья однажды сказал:
— Слушай, он реально классный.
— Классный. Давал бы еще спать дольше двух часов подряд — цены бы ему не было.
* * *
На седьмой день случилась наша маленькая катастрофа.
Мы пришли с прогулки мокрые, потому что внезапно начался дождь, а Бруно решил, что дождь — это прекрасная возможность увеличить скорость.
Я сняла куртку, сходила в душ, оттуда пошла на кухню, а там… в мусорном ведре был праздник.
Бруно нашёл пакет с остатками курицы, который я «надёжно завязала». Завязала так, как завязывают люди, которые не знают, что в доме живёт существо с мозгом инженера.
Пол был в крошках. Ведро стояло на боку. Бруно сидел рядом, вылизывал лапу и выглядел довольным.
— Бруно…
Он поднял глаза: «Да?»
И тут меня накрыло. Я села на табурет и заплакала от усталости.
Илья подбежал:
— Эй… ты чего?
— Мы даже с собакой справиться не можем, — выдавила я. — Какие нам дети… Мы же провалимся. Мы будем ужасными родителями. Я устала. Я… я не хочу всю жизнь бегать за кем-то, кто умнее меня.
Илья смотрел на меня секунду. Потом сел рядом, обнял, прижал к себе.
— Слушай… Мы справляемся. Мы просто устали. Это нормально.
Я всхлипнула:
— Он нас переигрывает.
— Конечно, — сказал Илья. — Он доберман. У него так в инструкции написано.
Я даже рассмеялась сквозь слёзы.
— И ещё… Ребёнок — не доберман. Он не будет открывать шкафы на второй день.
— Не знаю, — пробормотала я. — Вдруг у нас будет гений.
— Тогда мы купим замки.
Он поцеловал меня в висок.
— Ты очень стараешься. И это уже хороший признак.
Я выдохнула. Внутри стало чуть легче.
Бруно подошёл, ткнулся носом мне в ладонь. Я погладила его.
— Ты невозможный.
Он сел и смотрел на нас так, будто проверял: «мир в порядке?» Я слабо улыбнулась и положила голову на плечо Илье.
Он обнял меня чуть сильнее.
— Пойдём.
Я поднялась, вытерла щёки и прижалась к его губам. За нами закрылась дверь, мы упали на кровать… Заниматься любовью без презервативов было одной из самых приятных частей подготовки к родительству.
Бруно остался в коридоре, охранять наш мир — насколько это вообще возможно, когда охранник сам является источником половины хаоса.
* * *
На второй неделе мы уже жили как команда. Не идеальная, но настоящая.
Бруно начал слушаться лучше. Мы начали читать его сигналы: когда он возбуждён, когда ему скучно, когда он требует внимания, когда он просто хочет рядом полежать.
Самое смешное — мы перестали бояться, что мы «плохие».
Мы были обычными. Иногда раздражались. Иногда смеялись. Иногда спорили, кто идёт гулять в дождь. Потом мирились. Нормальные, живые люди.
Когда друзья вернулись, Бруно был счастлив, что они пришли. Радостно кинулся к ним лизаться, а потом сразу собрался, весь готовый к новым приключениям.
Лена обняла меня:
— Вы герои! Он не всех принимает.
Илья пошутил:
— Он и нас не принял. Он нас дрессировал.
Лена засмеялась, забрала поводок, и Бруно ушёл с ней, оглянувшись на нас один раз. Как будто сказал: «Ну что, стажировку прошли».
Когда дверь закрылась, квартира стала… пустой. Пару минут я не могла поверить, никто не бегает и не проверяет шкафы.
Прошлась по комнате, посмотрела на Илью.
Илья посмотрел на меня и вдруг сказал:
— Скучно.
— Скучно, — согласилась я. — И знаешь… я почему-то думаю, что мы справимся.
Илья улыбнулся:
— С ребёнком?
— С жизнью. И с ребёнком тоже.
Я взяла его за руку.
— Давай зайдём в аптеку. За тестом.
Илья поднял брови, просиял улыбкой, недоверчивой и радостной:
— Ты серьёзно?
— У меня хорошее предчувствие.
Он рассмеялся, притянул меня к себе, поцеловал и сказал:
— Ладно. Только если у нас будет ребёнок с характером Бруно, ты помнишь: замки.
— И побольше печенья.
Мы вышли из квартиры, закрыли дверь, и я поймала себя на мысли: я не боюсь. Я нервничаю, я смеюсь, я хочу. Но я не боюсь.
Потому что если мы пережили две недели с доберманом, то с собственной жизнью мы точно справимся.
Автор: Анна Г.
---
Кефир для двоих
– Кефир! – кричала девушка, выбежав из подъезда. – Кефир, кис-кис-кис!
Растерянный взгляд ее бегал в разные стороны, брови хмурились в попытке сдержать слезы.
– Однопроцентный или три и два? – раздался за спиной насмешливый, но приятный голос.
Она обернулась. Голос принадлежал высокому русому мужчине, с любопытством изучающему ее выражение лица. Сжала губы, сдерживая неуместную улыбку.
– Лучше б помог кота найти! – в ее тоне магически смешались тоска, грубость и ирония.
У дороги стоял небольшой грузовой автомобиль. Рабочие выносили мебель и складировали у подъезда. Доводчик с двери сняли.
– Он у меня любопытный дурашка, только гляди, как прошмыгнет, а у вас тут еще и день открытых дверей! – она, активно жестикулируя, махала руками то на рабочих, то куда-то вдаль.
– Моя вина. – Мужчина кивнул на газельку. – Переезд. Если найду кота, скажешь, как тебя зовут.
– Ага, бартер, – девушка сложила руки на груди, шмыгнув носом. – Договорились.
Он удовлетворенно кивнул, повел ее к мебели и широким жестом указал на кресло, стоящее спинкой к ней. Там, в уютной ложбинке, белым облачком лежал кот и сладко дремал.
– Да тут все шесть процентов, – новоявленный сыщик упер руки в бока с видом серьезного оценщика.
– Он не жирненький! – насупилась девушка. – У него просто кость пушистая!
Она нежно и аккуратно взяла кота на руки, усадила, как ребенка. Кефир ей обрадовался, мордочкой уперся в подбородок хозяйки, потерся.
– Подлиза, – протянула она с удовольствием. – Проси прощения, ага.
– Итак, у хозяйки, должно быть, тоже необычное имя, как у котейки?
– Варвара. А ты?
– Денис, – он протянул ей руку, та ответила. – Очень приятно.
– Взаимно. Что ж, спасибо за спасение кота, удачи с переездом. Пока!
Варя слегка кивнула и скрылась в дверях подъезда. Денис проследил за ней взглядом и теплой, смущенной улыбкой.