Друзья, вас не смущает, что поход в Большой театр для многих стал сродни походу в ближайший супермаркет? Николай Цискаридзе недавно прямо заявил, что пора заканчивать с этой «модой на расслабленность» и вводить официальные правила внешнего вида. Пока одни кричат о свободе выбора, Николай Максимович напоминает: театр — это прежде всего уважение. Сегодня разбираемся, почему шорты в ложе стали нормой и как вернуть ту самую магию, когда зрители готовились к спектаклю как к главному событию месяца.
Боже, храни театралов. Без них наша жизнь была бы пресной, как овсянка на воде.
На минувшей неделе разразился скандал, который разделил культурную общественность на два непримиримых лагеря. И повод, скажу я вам, до невозможности смешной и одновременно печальный. Речь о том, в чем люди приходят смотреть на прекрасное.
Николай Цискаридзе, человек, чье имя уже давно стало нарицательным в мире балета, заявил буквально следующее: в театр нужно ввести дресс-код. Жесткий. Понятный. Чтобы Министерство культуры спустило циркуляр и все ходили строем.
И тут началось.
Евгений Герасимов из Театра сатиры сразу пошел в отказ: «Да ладно вам, времена меняются, главное, чтобы не в рванье ходили». Михаил Швыдкой тоже добавил ложку демократии в бочку с дегтем: мол, молодежь бедная, у них денег на смокинги нет, пусть приходят в джинсах.
Краснодарские театралы, которых в комментариях к этой новости было не счесть, разделились ровно пополам. Одни кричат: «Цискаридзе — наше всё! Долой быдло из храма искусства!». Другие шипят: «А если у человека нет костюма, ему вход заказан? Это элитаризм!».
Наблюдая за всем этим балаганом, я поймала себя на мысли: мы окончательно забыли, что такое театр. Мы превратили его в продолжение торгового центра. Забежал, купил билет, как попкорн, сел в кресло, залез в телефон. Красота.
Только вот незадача: театр — это не кинотеатр в «Ашане».
История первая, про соседку, которая перестала ходить в оперу
У меня есть одна знакомая. Интеллигентнейшая женщина, педагог с сорокалетним стажем, пенсионерка. Она копила на билет в «Пиковую даму» три месяца. Не шучу. Откладывала с пенсии. Для нее это было событие года.
И вот она приходит в театр. Нарядная, в любимом крепдешиновом платье, которое купила еще в восьмидесятых, но оно как новое. Садится на место. Рядом — парочка. Ей лет двадцать, ему около того же. Она в шортах, которые больше напоминают нижнее белье. Он в кепке, надвинутой на глаза. И у них пакет. Шуршащий, огромный пакет с чипсами и пивом.
Вы представляете? В оперу. С пивом.
Моя знакомая сделала замечание. Вежливо так: «Ребята, здесь все-таки театр». На нее посмотрели как на пустое место. Мало того, когда началась увертюра, они продолжили шуршать. И перешептываться. И светить телефонами.
Женщина ушла в антракте. Просто встала и ушла. Потому что атмосфера была убита. Растоптана кроссовками с немытыми подошвами.
И я ее прекрасно понимаю. Когда слышишь аргумент «не нравится — не смотри», хочется спросить: а вы пробовали смотреть спектакль, когда у вас над ухом хрустят начос? Это примерно как слушать симфонический оркестр под звук перфоратора. Теоретически возможно, но зачем?
Второй акт: селфи на костях
Отдельная боль — это фотографы-любители.
Цискаридзе, кстати, очень точно подметил про моду ложиться на бархатные бордюры. Я сама видела такое в Михайловском театре. Барышня в платье с пайетками, которое сверкало ярче, чем люстра в зале, улеглась прямо на барьер ложи. Спиной к сцене. И начала принимать позы.
Для нее интерьеры девятнадцатого века были просто декорацией. Фоном для Инстаграма (запрещён в РФ). Она не смотрела балет. Она смотрела на себя в телефон. И что самое смешное — она была уверена, что имеет на это право. Она же заплатила за билет!
Это удивительное чувство собственника: я купила билет, значит, могу делать что хочу. Могу встать в проходе и снимать на камеру. Могу орать «Браво!» посреди трогательной сцены. Могу прийти в шлепках и майке-алкоголичке.
Нет, милые мои. Не можете.
Когда вы покупаете билет в театр, вы не приобретаете право на вседозволенность. Вы покупаете возможность приобщиться к искусству. На определенных условиях. И условия эти диктует не кассирша, а культура. Та самая, с большой буквы.
Про храм, в который приходят в трусах
Цискаридзе сравнил театр с храмом. О, как это взбесило либеральную общественность!
«Как он смеет! — закричали в интернетах. — Театр — это искусство, а не поповщина! Свобода личности превыше всего!».
Ребята, когда вы в церковь заходите, вы что, в трусах семейных претесь? Нет? А почему? Потому что есть места, которые требуют определенного поведения. Это называется уважение.
Театр — такое же место. Там, может быть, не иконы висят, но там люди на сцене душу выворачивают наизнанку. Актеры готовятся к выходу часами. Грим, костюмы, репетиции. А в зале сидит человек в трениках с пузырями на коленях и жует бургер. Нестыковочка получается, правда?
Я не призываю к фракам и бабочкам. Хотя, заметьте, во времена моего детства поход в театр был ритуалом. Доставали лучшее платье, надевали туфли на каблуках, в гардеробе переобувались. Это создавало настроение. Ты заходил в зал при параде — и внутри себя тоже подтягивался.
Сейчас часто видишь обратную картину: человек одет так, будто вышел вынести мусор. И ведет себя соответственно. Расслабленно. Развязно. По-свойски.
А что, если денег нет?
Самый убойный аргумент защитников демократичного дресс-кода: бедные студенты, у них нет денег на приличную одежду!
Ох, как же это смешно звучит.
Давайте посмотрим правде в глаза. Студент, который находит деньги на билет в театр (а они сейчас, сами знаете, какие цены), не может найти тысячу рублей на приличную рубашку в масс-маркете? Не может погладить джинсы? Не может надеть чистые кроссовки вместо стоптанных кед?
Вопрос не в деньгах. Вопрос в желании.
Если человек уважает себя и окружающих, он найдет способ выглядеть достойно. Даже при скромном бюджете. Опрятность ничего не стоит. Аккуратность — бесплатна. А наплевательское отношение к себе и другим — это дорогое удовольствие, которое портит жизнь всем вокруг.
Помню один случай в Париже. Захожу в «Оперу Гарнье». Дорогущий театр, между прочим. И вижу компанию молодых людей. На них простые джинсы, простые футболки. Но чистые. Глаженые. Волосы уложены. И ведут они себя тихо, благоговейно, как и положено в таком месте. Им никто не сделал замечания, потому что их внешний вид не оскорблял пространство.
А теперь представьте другую картину: засаленная толстовка с капюшоном, растянутые треники, пиво в руках. И этот человек садится в кресло, обитое бархатом, которое помнит еще выступления великих балерин. Не обидно за бархат?
Канны уже все поняли. А мы?
Цискаридзе в своем выступлении сослался на международный опыт. И правильно сделал. Потому что Европа, которая для многих является образцом либерализма, давно ввела ограничения.
Каннский кинофестиваль официально запретил наготу на красной дорожке. Почему? Да потому что достали эти выходки с голыми платьями, когда звезды приходят не фильмы показывать, а прелести демонстрировать.
В «Ла Скала» вас не пустят в кроссовках. И правильно. В Венской опере вечерний дресс-код соблюдается неукоснительно.
И никто там не кричит про дискриминацию. Потому что есть понимание: дворец искусств требует соответствующего обращения. Вы же не пойдете на прием к королеве в шортах? А в театр идете. Почему? Потому что для вас театр перестал быть событием.
Разговор о воспитании
В чем главная проблема? В том, что мы перестали воспитывать детей.
Раньше в школе были уроки этикета. Раньше родители объясняли: в театре не жуют, не разговаривают, не встают с мест. Сейчас — свобода. Ребенок с пеленок знает, как пользоваться айпадом, но понятия не имеет, зачем снимать шапку в помещении.
Я недавно была на детском спектакле. Так там родители сидели в зале, разговаривая по телефону в полный голос. Им было плевать, что актеры стараются, что другие дети пытаются слушать. Они решали рабочие вопросы. Посреди зала.
О чем тут говорить? Какие дресс-коды, если элементарного уважения к ближнему нет?
И вот тут Цискаридзе абсолютно прав. Нужны правила. Жесткие, прописанные, обязательные. Чтобы человек, покупая билет, знал: если ты придешь в шлепках, тебя развернут. Если будешь шуршать пакетом — выведут. Если достанешь телефон — получишь замечание.
Реакция общества: кто за, кто против
В Краснодаре, например, мнения разделились. Нина Шилоносова, театральный обозреватель, рассказала историю про Милан. Десять лет назад она стояла в очереди в «Ла Скала», могла купить билет мечты, но не купила. Потому что была одета недостаточно празднично. И до сих пор локти кусает. Она считает, что жесткие правила вредны, потому что лишают людей спонтанности.
Алексей Мосолов из «Одного театра» вообще высказался резко: для него важнее, что человек переживет в зале, а не во что он одет. Он, видите ли, современный театр делает, им свобода нужна.
И только Станислав Слободянюк, худрук театра «Мой», сказал дело: всему есть предел. Неуважение должно пресекаться. Будь оно в одежде, будь оно в поведении.
За что я люблю театральных людей — они умеют формулировать.
Что в итоге?
Лично я на стороне Цискаридзе.
Театр — это последний оплот культуры в мире, который стремительно тупеет. Мы уже привыкли к тому, что в метро орут без музыки, в автобусах толкаются локтями, в магазинах хамят. Привыкли к грязи, к бескультурью, к всеобщей расслабленности. И когда заходишь в театр, хочется выдохнуть. Хочется оказаться в другом мире. Где красиво, где торжественно, где люди улыбаются друг другу.
А вместо этого видишь те же самые лица, что и в метро. Те же кепки, те же пакеты с едой, те же тупые взгляды в телефоны.
Поэтому да, нужны правила. Нужен фильтр. Не для того, чтобы отсеять бедных (это вообще глупость несусветная), а для того, чтобы отсеять безразличных. Чтобы в театр шли осознанно. Чтобы готовились. Чтобы это было событием.
Я не требую вечерних платьев и смокингов. Хотя, если честно, скучаю по тем временам, когда женщины надевали перчатки, а мужчины снимали шляпы в гардеробе. Но хотя бы базовые вещи: никаких пляжных шлепанцев, никаких спортивных штанов, никаких маек с дурацкими надписями. Никакой еды в зале. Никаких телефонов.
Это не цензура. Это уважение. К себе, к актерам, к соседям. К тому самому храму, в который мы приходим за очищением.
Цискаридзе права на сто процентов. И если для этого нужен приказ Министерства культуры — пусть будет приказ. Потому что, видимо, совести и воспитания у многих уже не осталось.
А вы как думаете? Вы бы выгнали из театра человека в шортах? Или пусть сидит, раз заплатил?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: