Глава 1. Тревога
Семнадцать пропущенных от мамы. Экран телефона мигал на совещании, и Алиса физически чувствовала, как под ложечкой холодеет от дурного предчувствия.
— Алиса Игоревна, вы с нами? — начальник отдела прищурился поверх очков.
— Да-да, продолжай, — соврала она и под столом лихорадочно набрала матери: «Что случилось?» (исправлено: убраны лишние запятые вокруг «лихорадочно»)
Ответ пришел через минуту: «Папе очень плохо. Сердце. Приезжай немедленно».
У отца сердце болело давно. Курил с четырнадцати, таблетки не признавал, а мама свято верила в травяные сборы и бабкины заговоры. Алиса сотни раз предлагала записать его к кардиологу, но натыкалась на глухую стену: «Не учи нас жить, мы твои родители».
— Извините, мне срочно нужно уехать. Отец в больнице.
Она не ждала разрешения. Вылетела из кабинета, на ходу вызывая такси. Два часа до родительского дома — вечность, за которую можно сойти с ума.
Деньги на операцию. Мысль об этом сверлила мозг постоянно. Последний год она копила на операцию, которая должна была убрать хромоту. Ту самую, что Алиса ненавидела с детства, из-за которой боялась знакомиться с мужчинами, носить короткие юбки и ходить на танцы.
А потом появился Кирилл.
Умный, красивый, перспективный. Они познакомились на тренинге, и он не отходил от неё весь вечер. Два месяца переписки, долгих разговоров по ночам и, наконец, первое свидание.
Алиса пришла в ресторан за полчаса. Села лицом к входу, чтобы видеть его реакцию. Кирилл опоздал на десять минут, влетел с огромным букетом пионов и чмокнул её в щеку.
— Ты красивая, — выдохнул он, глядя в глаза.
Вечер был идеальным. Они говорили обо всем, смеялись, спорили. А когда вышли на улицу, Алиса внутренне сжалась. Сейчас он увидит. Сейчас всё испортится.
— Ногу подвернула? — спросил Кирилл, когда она, чуть прихрамывая, пошла к машине.
— Нет. Это с детства. Не обращай внимания.
Он кивнул, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое. Разочарование? Досада? Алиса прогнала эту мысль. Показалось. Потом, правда, он пару раз осторожно спрашивал, можно ли это исправить и когда она собирается на операцию. Алиса отмахивалась: «Когда накоплю». Он замолкал, но взгляд становился странным.
Глава 2. Возвращение
Дверь родительской квартиры оказалась незапертой. Алиса ворвалась внутрь и застыла в коридоре: из кухни пахло жареной картошкой, а из зала доносились привычные звуки футбольного матча.
— Доченька! — мама выбежала навстречу, вытирая руки о фартук. — Как я рада!
— Мам, что с папой? Где он?
— Да всё хорошо уже! Скорая приехала, посмотрели, сказали — спазм, на кардиограмме чисто. Отпустили с таблетками и велели к кардиологу сходить. Я так перепугалась! Иди, ужинать будем.
Алиса молча прошла в комнату. Отец лежал на диване, укрытый пледом. Бледный, осунувшийся, но при виде дочери слабо улыбнулся:
— Приехала... — тихо сказал он. — Смотри, кого нам соседи подарили.
На подоконнике, греясь на солнышке, спал рыжий котенок. Маленький, пушистый, безмятежный.
— Красивый, — выдавила Алиса. — А где взяли?
— Антон принес, — сказал отец. — Сосед снизу. Говорит, мыши завелись, а без кота никак.
Антон. Тот самый сосед, которого мама уже год пыталась сосватать. Работает в местной шиномонтажке, живет с матерью, по вечерам читает книги. Алиса помнила его с детства — вечно чумазый, неуклюжий, слишком тихий.
— К ужину зайдет, окна утеплять обещал, — добавила мать из кухни.
— Я вообще-то завтра утром уезжаю, — предупредила Алиса. — У меня работа.
— Посиди хоть денек, — устало попросил отец.
Ужин выдался тем еще испытанием. (исправлено: запятая убрана) Антон пришел с тортом, нарядился в новую рубашку и старательно делал вид, что интересуется офисной жизнью Алисы.
— И чем вы там целыми днями занимаетесь? — спросил он, накладывая ей салат.
— Работаем, — сухо ответила Алиса. — Бумажки перекладываем, как ты правильно заметил.
— Я не в обиду, — смутился Антон. — Просто интересно.
— А мне интересно, — включилась мать, — когда ты нам внуков подаришь? Тебе уже двадцать восемь, все подруги замужем, а ты всё по офисам.
— Мама, пожалуйста.
— Что мама? Антон вон какой молодец, дом построил, машину купил...
— Машину, — усмехнулась Алиса. — Наверное, «Логан»?
— А что «Логан»? — обиделся Антон. — Нормальная машина.
После ужина родители демонстративно ушли смотреть телевизор, оставив их вдвоем. Алиса вспомнила мамины вздохи и многозначительные взгляды в сторону Антона. «Лучше сразу пресечь, пока не началось», — решила она.
— Слушай, Антон... — начала она осторожно. — Ты извини, если что не так, но у меня есть парень. И я правда не собираюсь возвращаться в поселок. Так что... ну, ты понимаешь.
Антон посмотрел удивленно:
— А я ничего и не думал. Чай попил — пойду. Окна завтра утеплю, маме передай.
В этот момент зазвонил телефон. Кирилл.
— Солнце, ты где? Шеф спрашивал отчет по поставщикам. Ты сделала?
— Я у родителей, папе плохо.
— Ого. А чего молчала? Ладно, я скажу, что ты работаешь. Ты же работаешь? Нам это повышение ох как нужно.
— Да, конечно. Кирилл, я хотела поговорить...
— Давай завтра, а? Тут аврал. Целую.
Он отключился. Антон уже ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
Наутро Алиса уехала в город, отмахнувшись от маминых вздохов. А через две недели грянул инфаркт.
Глава 3. Удар
Настоящий, жесткий. Не спазм, не мамины страхи.
Алиса примчалась в больницу глубокой ночью. Мать сидела в коридоре на пластиковом стуле, маленькая, сгорбленная, с красными глазами. Рядом стоял Антон с пакетом апельсинов.
— Что? — выдохнула Алиса.
— Операция, — тихо сказал Антон. — Сделали. Жить будет.
— Ты как здесь?
— Я мимо ехал, увидел, как он во дворе упал. Мать твоя еще не знала. Я скорую вызвал и сразу сюда.
Алиса смотрела на него и не находила слов. Обычный парень из шиномонтажки, неуклюжий, в дурацкой рубашке, с мозолистыми руками, который оказался рядом, когда это было по-настоящему нужно. (исправлено: убрано отдельное предложение, начинающееся с «Который»)
— Спасибо, — выдавила она.
— Да брось, — он махнул рукой. — Пойду проведаю.
Две недели в больнице перевернули всё. Алиса брала отпуск за свой счет, моталась между городом и больницей на электричках, экономила на еде. Кирилл звонил редко и всегда по делу — проверить отчеты, уточнить цифры. Ни разу не спросил, как отец, нужна ли помощь.
Когда папу выписали, Алиса вернулась в офис. И сразу почувствовала неладное. Сотрудники отводили глаза, перешептывались, замолкали при её приближении.
— А где Кирилл? — спросила она у секретарши.
— Так в новом кабинете. Начальник отдела теперь.
У Алисы подкосились ноги. Она ворвалась без стука.
— Что это значит?
Кирилл сидел в начальственном кресле и попивал кофе. Увидев её, улыбнулся — спокойно, даже ласково.
— А, привет. Как отец?
— Не смей спрашивать про отца! Это моё место! Мне его обещали!
— Тебе? — он поднял бровь. — Детка, ты два месяца практически не работала. Моталась по своим деревням, отчёты сдавала через пень-колоду. Я тебя прикрывал, между прочим.
— Ты меня подсидел!
— Я тебя спас от увольнения, — поправил Кирилл, вставая. — Будь благодарна.
Алиса смотрела на него и не верила своим глазам.
— А как же мы? — тихо спросила она. — Как же операция? Семья?
— Семья? — Кирилл усмехнулся. — Алиса, ну какая семья? Ты карьеристка, у тебя работа на первом месте. К тому же... — он замялся, но всё же договорил, — ты же понимаешь. Моей маме не понравится такая невестка. Ей здоровых внуков подавай.
Алиса замерла. Воздух кончился, стены поплыли.
— Что ты сказал?
— А что я сказал? Ты думала, я слепой? Я два месяца терпел, думал, сделаешь операцию, исправишь это... А ты в свою деревню сбежала. У тебя нога, Алиса. Смирись.
Она не дала ему договорить. Пощечина вышла звонкой, хлесткой, наотмашь. Кирилл схватился за щеку, в глазах вспыхнула ярость.
— Вон отсюда! Чтобы духу твоего здесь не было!
— Уже ухожу.
Она написала заявление об увольнении прямо в приемной, бросила ручку на стол и вышла на улицу. В глазах щипало, но она не плакала. Просто села в машину и поехала. Туда, где её ждали по-настоящему.
Глава 4. Дом
Поселок встретил её тишиной и запахом осенних листьев. Алиса припарковалась у дома и увидела Антона. Он возился в её машине, открыв капот.
— Масло надо менять, — буркнул он, не глядя. — И колодки скоро полетят.
— Антон, — позвала она.
Он обернулся. Взгляд спокойный, выжидающий. Без насмешки, без злорадства.
— Я дура, — сказала Алиса. — Круглая.
— А чего случилось?
— Меня уволили. И парень мой... оказалось, что он всё это время надо мной смеялся. Из-за ноги.
Антон вытер руки ветошью, подошел ближе.
— Да плевать на твою ногу. Ты это, главное, живая.
— Почему ты со мной нормально общаешься? Ты же видишь, какая я. Хромая, злая, вечно недовольная. Все видят, а ты...
— А я ничего не вижу, — перебил он. — Нога у тебя или не нога — мне без разницы.
Алиса смотрела на него и впервые за долгое время не знала, что ответить.
— Иди домой, — мягко сказал Антон. — Там мать твоя пироги печет. И котенок вырос, замучил всех.
Она пошла к крыльцу. Навстречу уже спешила мама, раскрасневшаяся, счастливая, с мучными руками.
— Доченька! А мы тебя не ждали! А пироги как раз поспели!
Из дома доносился голос отца, который кому-то объяснял правила футбола. Котенок, уже подросший и нахальный, выскочил на крыльцо и принялся тереться о ноги.
Алиса обернулась. Антон всё еще стоял у машины, вытирал руки ветошью и смотрел на нее. Спокойно, будто ждал, что она скажет. И улыбался краешком губ.
И впервые в жизни она подумала: а может, счастье — это когда тебя принимают любой. Хромой, злой, уставшей. И не просят исправляться.