Моя мачеха заставила меня выйти замуж за богатого, но инвалида. В ночь нашей свадьбы я подняла его, чтобы уложить на кровать; мы упали, и именно тогда я узнала шокирующую правду…
Свечи догорали, гости разъехались, а я впервые осталась с мужем наедине.
Меня звали Лейла.
Мне было двадцать два.
И я ненавидела тот день.
Моя мачеха улыбалась весь вечер так широко, будто это она выходила замуж. Она шептала каждому гостю:
— Повезло девочке. Теперь будет жить в золоте.
А я знала правду: меня просто обменяли.
Обменяли на долги.
Мой муж, Арсен, был богат. Его семья владела строительной компанией, особняком за городом, машинами, о которых я видела только в рекламе. Но после аварии три года назад он оказался прикован к инвалидной коляске.
И именно поэтому мачеха была спокойна.
— Он тебе ничего не сделает, — сказала она перед свадьбой. — Будешь ухаживать за ним, а деньги — наши.
---
В спальне было тихо. Арсен сидел в кресле у окна, молчаливый, спокойный. Не злой. Не холодный. Просто… наблюдающий.
Мне стало стыдно за свои мысли.
— Я помогу вам лечь, — тихо сказала я.
Он кивнул.
Я подошла, обняла его за плечи. Он оказался тяжелее, чем я ожидала. Я напряглась, приподняла его, шагнула к кровати…
И поскользнулась.
Мы оба упали.
Я зажмурилась, ожидая крика боли. Но вместо этого почувствовала, как его рука крепко удерживает меня… слишком крепко.
Он не лежал беспомощно.
Он поднялся.
Сам.
Я замерла.
Арсен медленно встал на ноги.
— Прости, — спокойно сказал он. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.
Мир перевернулся.
— Ты… можешь ходить?
Он сделал шаг. Потом ещё один.
— Уже год.
Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Тогда… зачем? Зачем этот фарс?
Он посмотрел на меня так, будто устал от собственной правды.
— Потому что я хотел узнать, кто рядом со мной останется, когда я “никто”. Когда я — обуза. Когда я — сломанный.
Я вспомнила, как мачеха настояла на браке. Как быстро всё устроилось. Как она торопилась подписать документы.
— Ты знал… — прошептала я. — Ты знал, почему меня выдали за тебя?
Он кивнул.
— Я знал, что ты не знала.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
— Я видел твои глаза сегодня. Там не было жадности. Только страх.
Он подошёл ближе.
— Ты первая, кто попытался поднять меня сама. Без раздражения. Без приказа слугам.
В груди стало тесно.
— И что теперь? — спросила я.
Он молчал несколько секунд.
— Теперь всё зависит от тебя. Если ты хочешь уйти — я завтра аннулирую брак. Если останешься — мы начнём всё честно. Без лжи.
Я смотрела на мужчину, которого боялась, и впервые видела в нём не “богатого инвалида”, а человека.
И вдруг поняла страшную вещь…
Меня впервые спросили о моём выборе.
За дверью раздался звук.
Чьи-то шаги.
Арсен резко потемнел в лице.
— Они не знают, что я хожу, — прошептал он.
Дверь приоткрылась.
И в щели я увидела мачеху.
Она стояла там.
Подслушивала.
И в её глазах не было радости.
Только паника.
Потому что если Арсен не инвалид…
То игра закончена.
А значит, завтра начнётся война.
И я впервые не знала — на чьей стороне окажусь.
Дверь скрипнула.
Мачеха сделала шаг в комнату, всё ещё изображая заботу:
— Лейла, я просто хотела убедиться, что всё в порядке…
И замерла.
Потому что Арсен стоял.
Без опоры.
Без кресла.
Её лицо побледнело.
— Ч-что происходит?..
Арсен медленно повернулся к ней.
— Добрый вечер, Тамара Сергеевна.
Голос его был спокойным. Слишком спокойным.
Она перевела взгляд на меня — требовательно, зло, предупреждающе.
— Лейла, подойди ко мне.
Раньше я бы подчинилась.
Раньше — да.
Но я осталась стоять рядом с мужем.
И в эту секунду что-то во мне окончательно сломалось. Или, наоборот, встало на место.
— Он… он же не может… — прошептала она.
— Может, — ответил Арсен. — Уже год как.
Тишина стала густой, тяжёлой.
Мачеха быстро собралась.
— Это прекрасно! Чудо! Мы так рады! Правда, Лейла?
Она схватила меня за руку и сжала пальцы так сильно, что стало больно.
— Скажи, что ты рада.
Я посмотрела на неё.
И впервые увидела не сильную женщину, а человека, который боится потерять деньги.
— Я рада, — сказала я тихо. — Но не тому, что ты думаешь.
Арсен подошёл к креслу и слегка пнул его ногой.
— Заберите это завтра, — спокойно произнёс он. — Больше не понадобится.
Мачеха сделала шаг назад.
— Вы… вы обманули нас?
— Нет, — он усмехнулся. — Я просто наблюдал. Кто приходит к “калеке” с сочувствием, а кто — с расчётом.
Её лицо исказилось.
— Мы вложили в эту свадьбу деньги! Устроили всё! Поддерживали вас!
— Вы вложили, — холодно сказал он, — чтобы получить доступ к моим счетам через брак вашей падчерицы.
Комната словно стала меньше.
— Ты… ты не посмеешь… — прошипела она.
— Уже посмел.
Он достал телефон.
— Завтра утром юристы получат документы. Все переводы, все попытки давления, все записи разговоров.
Я резко повернулась к нему.
— Записи?..
Он посмотрел на меня мягче.
— Не твои. Её.
Мачеха побледнела.
— Ты записывал меня?..
— Когда вы предлагали ускорить свадьбу “пока парень не передумал”. Когда обсуждали, как оформить доверенность. Когда говорили, что Лейла — “тихая, покорная, проблем не создаст”.
Я почувствовала, как что-то внутри меня горит.
Не от стыда.
От освобождения.
— Лейла, — мачеха вдруг сменила тон, — ты же понимаешь, что без меня тебе некуда идти? Я тебя вырастила!
— Нет, — впервые твёрдо сказала я. — Ты меня использовала.
Тишина.
Арсен подошёл ближе ко мне, но не касался. Он ждал.
И снова — выбор.
Если я уйду — я буду свободна, но одна.
Если останусь — это будет не из-за денег.
Я повернулась к мачехе.
— Завтра ты уедешь из нашего дома.
Она рассмеялась.
— Твоего? Ты думаешь, ты что-то решаешь?
Арсен тихо ответил:
— Думаю, да. Потому что всё имущество оформлено на Лейлу.
Я резко вдохнула.
— Что?..
Он посмотрел на меня.
— Свадебный подарок. Я хотел, чтобы у тебя был реальный выбор. Не зависеть ни от меня, ни от неё.
Мачеха пошатнулась.
— Это незаконно! Это обман!
— Нет, — спокойно сказал он. — Это защита.
Она ещё пыталась что-то кричать, угрожать, но её слова уже не имели силы.
Потому что впервые в жизни я стояла не под её тенью.
Когда дверь за ней захлопнулась, я осталась в тишине.
— Почему я? — спросила я.
Арсен посмотрел прямо в глаза.
— Потому что, когда мы упали, ты испугалась не за себя. Ты спросила, больно ли мне.
Я почувствовала, как подступают слёзы.
— А если я всё же решу уйти?
Он кивнул.
— Тогда ты уйдёшь свободной. И богатой. И без неё.
Я долго молчала.
А потом тихо сказала:
— Я не хочу быть твоей сиделкой.
— И не будешь.
— И не хочу быть должницей.
— И не будешь.
— Тогда… давай попробуем быть мужем и женой. Без игр.
Он впервые улыбнулся по-настоящему.
И в эту ночь мы не говорили о деньгах.
Не говорили о долгах.
Не говорили о мести.
Мы говорили о том, кем хотим стать.
Но я ещё не знала…
Что утром нас будет ждать новость, после которой эта свадьба покажется лишь началом настоящего испытания.