Она стояла перед зеркалом в берлинской парикмахерской и плакала. Мастер только что отказался выпрямить ей волосы: приказ Имперского объединения парикмахерских заведений от начала 1941 года запрещал любые укладки длиннее 10 сантиметров.
А голубых глаз у неё не было. И рост не дотягивал до положенных 170 сантиметров. По всем параметрам новой расовой науки она была «неполноценной» немкой. И таких в Германии были миллионы.
Что же такое «арийская женщина» по версии нацистов и существовала ли она вообще в природе?
Череп, нос, скулы: анатомия идеальной арийской женщины
В начале 1930-х нацистская пропаганда приступила к созданию образа идеальной арийки с той же серьёзностью, с которой инженеры разрабатывали технические стандарты.
Главным теоретиком расовой классификации выступил Ханс Гюнтер (немецкий антрополог, автор нескольких книг о «нордической расе»). По его концепции, настоящая арийка должна была иметь особую форму черепа: продолговатое лицо, небольшой лоб, узкий нос с чуть угловатым подбородком, суженные виски и скулы, расположенные почти вертикально.
Пресса, подконтрольная министерству Геббельса, разворачивала этот образ до мельчайших деталей. Рост арийской женщины не должен был опускаться ниже 170 сантиметров. Кожа обязана быть белоснежной, почти прозрачной, с голубоватыми венами, просвечивающими через тонкий покров.
Волосы допускались от чисто белого до золотистого оттенка. Глаза, разумеется, голубые или серые. Фигура описывалась особо: узкая шея, утончённые черты лица, «длиннотные» параметры тела (размах рук должен составлять от 94 до 97% длины тела), при этом бёдра широкие, грудь округлая. Пропорции, которые сами немецкие антропологи почерпнули не откуда-нибудь, а из античной скульптуры.
Никакой косметики, никакого Парижа
Расовый идеал требовал не только правильного черепа, но и правильного поведения перед зеркалом. Нацистские газеты объявили косметику «боевой раскраской примитивных племён» и чуждым немецкому духу явлением.
Тушь, румяна, выщипанные брови, завитые или короткие волосы, шёлковые чулки и высокие каблуки превращали немецкую женщину в подозрительный персонаж.
В общественных местах развешивались плакаты с надписью «Немецкая женщина не курит». Курение запрещалось во всех партийных помещениях и бомбоубежищах. Гитлер, по некоторым свидетельствам, планировал после победы ввести тотальный запрет на табак для женщин по всей стране.
Французские духи и наряды от парижских кутюрье клеймились как «расточительство» и «предательство немецкой экономики». Идеальная арийка должна была источать не аромат духов, а «мир в душе, порождаемый преданностью детям, мужу, дому и родине» — именно такую формулировку использовали партийные издания.
Здоровье как государственный проект
За образом скромной белокурой хозяйки стояла вполне практическая цель: нацистский режим нуждался в здоровых матерях для производства солдат будущего «тысячелетнего рейха».
С 1934 года государство ввело денежные пособия за рождение детей, льготные медицинские условия для многодетных семей, а трудящаяся женщина, добровольно бросавшая работу ради замужества, получала беспроцентную ссуду в 600 марок. Были открыты специальные школы по подготовке к материнству.
С 1936 года все девушки Германии от 10 до 18 лет были обязаны состоять в Союзе немецких девушек (Bund Deutscher Mädel). Форма организации говорила сама за себя: тёмно-синяя юбка, белая блузка, чёрный галстук с кожаной заколкой. Никаких украшений, кроме кольца и наручных часов.
Девушек водили в турпоходы с полными рюкзаками, учили готовить у костра, петь патриотические песни и ночевать в стогах сена под луной. Физическая подготовка ставилась выше интеллектуального образования.
Фабрики детей Гиммлера
Венцом расовой евгеники стала программа «Лебенсборн» (Lebensborn, «Источник жизни»), основанная в 1935 году.
Женщин, признанных «расово пригодными», помещали в специальные приюты, где они рожали детей в комфортных условиях и воспитывали их под государственным надзором. Если волосы новорождённого оказывались недостаточно светлыми, ребёнка облучали ультрафиолетом, добиваясь нужного оттенка.
Вскоре организаторы программы обратили внимание на Норвегию. Белокурые голубоглазые скандинавки подходили под расовые стандарты даже лучше, чем многие немки. За годы оккупации в Норвегии по программе «Лебенсборн» родилось около 12 тысяч детей (в самой Германии порядка 8 тысяч).
По некоторым сведениям, к отбору привлекались и светловолосые славянские женщины с подходящей внешностью. В 1938 году Гиммлер посчитал, что темп «воспроизводства» слишком низок, и предложил отбирать уже беременных женщин с подходящей внешностью, предлагая им деньги в обмен на новорождённого.
После окончания войны женщины, участвовавшие в программе, оказались отверженными — в Германии и Норвегии их унижали, заставляли выполнять самую чёрную работу.
Норвегия и вовсе попыталась выслать «лебенсборновских» детей в Германию, та отказалась их принять. Несколько сотен из них нашли приют в Швеции. Среди них — будущая солистка группы ABBA Анни-Фрид Лингстад, отец которой был сержантом СС.
Светловолосые блондины с тёмными волосами
Пока партийные газеты описывали идеал белокурой голубоглазой арийки, женщины, чья внешность не дотягивала до стандарта, получали от той же нацистской партии конкретный совет: краситься в блондинок. Это не шутка. Партийная реклама открыто рекомендовала перекраску волос тем, кто не вписывался в идеал.
Сами нацистские вожди подавали в этом отношении выдающийся пример. Гитлер был темноволосым, низкорослым уроженцем Австрии. Геббельс имел тёмные глаза и небольшой рост. Гиммлер, лично курировавший расовые программы, носил очки и был откровенно далёк от нордической скульптурности.
Магда Геббельс сокрушалась о закрытии модных ателье еврейских портных, говоря, что «вместе с евреями из Берлина уйдёт элегантность» — и при этом продолжала пользоваться косметикой, нарушая собственные пропагандистские предписания.
Расовая теория, которую нацисты выстраивали как науку, на деле оказалась набором произвольных признаков, которые её же авторы не могли выдержать ни в собственных семьях, ни в зеркале.
Термин «арийский», украденный у лингвистики и набитый псевдобиологическим содержимым, был настолько политически испорчен, что после войны мировое научное сообщество приняло решение полностью от него отказаться. Индоевропейскую языковую семью переименовали именно для того, чтобы стереть этот след.
А как вы думаете, почему немцы так легко поверили в собственную исключительность?
Пишите в комментариях ниже, жмите «палец вверх» и подписывайтесь на канал Типичный Карамзин, чтобы не пропустить новые интересные публикации!
Сейчас читают: «Не могли поверить своим ушам»: как муж и дочери Тоньки‑пулемётчицы пережили разоблачение женщины, расстрелявшей 1500 человек