На вопросы прихожан Сретенского монастыря отвечает насельник обители иеромонах Никодим (Бекенев).
– Скажите, как справиться с постоянной тревогой, тоской? Знаю, что надо молиться, это приносит облегчение, но не всегда.
– Если у вас какое-то депрессивное состояние, не проходит тревога, я думаю, стоит обратиться к врачу, и ничего в этом плохого нет. Мы почему-то стесняемся. Если заболел желудок, все-таки большинство из нас обращается к докторам, а если какое-то другое состояние, в том числе и тяжелое нервное психическое, мы почему-то стесняемся обратиться к врачу профильному, это иногда приводит к тяжелым последствиям. Надо понимать, что происходит, попытаться это как-то диагностировать. Если это навязчивые, не проходящие состояния, конечно, нужно обращаться к доктору.
– Когда люди к Чаше стоят, и среди них двое молодых мужчин, и один второго уговаривает причаститься. Человек спрашивает: «А что там дают?». А ему отвечают, что хлеб и вино. Как на это реагировать?
– У нас в монастыре не получится к Чаше подойти без Исповеди. Когда священнослужитель видит человека, скажем так, чужого, он задает вопрос: «Вы исповедовались? Вы получили благословение?» И человек отвечает: «А я не знаю. Как это? Что?» В такой ситуации мы направляем человека на Исповедь. Заниматься ликбезом во время Литургии невозможно, не получится.
А что касается вами рассказанного эпизода, мы не знаем контекст. Данная ситуация меня самого немного вводит в смущение. Если человек абсолютно не знаком с тем, что такое Причастие… Если Господь вас не вразумил, что сказать, что сделать, – значит не вразумил.
– В каких случаях лучше промолчать, а в каких – вести дискуссию с неверующими людьми?
– Дискуссия – это всегда очень сложно. Вера – дар Божий, и логически убедить человека очень сложно. Если человек занимается богохульством, как сейчас говорят, оскорблением чувств верующих и оскорбляет святыню, можно попросить такого человека замолчать, но вступать с ним в дискуссию, я думаю, не стоит. И если вас не спрашивают, есть хорошая поговорка русская: «Не спрашивают – не сплясывай».
– А если он оскорбил не только меня?
– Если он оскорбил, попросите его замолчать, обозначьте границы. Тут тоже ситуативно.
– Простить его?
– А зачем вам на него обижаться? «Мне отмщение, и Аз воздам, говорит Господь»(Рим. 12: 19). Опять-таки все зависит от ситуации. Скажем, что нельзя молчать – человек начнет в драку кидаться, и будет еще хуже. Лучше бы молчал.
– А если он меня оскорбил?
– Попросите его замолчать. Можете достаточно жестко это сделать. Но вы также не имеете права оскорблять чувства другого человека. И если вы переходите грань, и вас просят замолчать, нужно благоразумно замолчать. И в данной ситуации мы тоже смотрим на это проявление неуважения. Мы злом за зло не воздаем и не стараемся запугать. Остановить можно, Спаситель тоже не попускал. Вы помните, как Он поступил с человеком, который Его ударил? Он спросил: «По какому праву ты это делаешь?» (см.: Ин. 18: 23). Но в ответ в драку не полез, воинство небесное не призвал.
– Отец Олег Стеняев сказал: «Сокруши челюсть богохульнику, тем поможешь ему». Вот мат собственно и является хулой на Господа и Божию Матерь. Но если это Ветхий Завет, получается, мы по Новому живем?
– Мы живем по Новому. Принцип «око за око» не действует. Вы можете попытаться сокрушать челюсти богохульникам, но я не уверен, что ваши руки и челюсть останутся целыми. Потому что богохульники вам ответят, и это будет очень хорошим вразумлением.
– У меня есть друзья, которые меня сильно раздражают. Как на это реагировать?
– С предельным уважением. Быть крайне вежливым. Мы все друг для друга являемся своего рода такими тренажерами для укрепления христианских добродетелей: смирения, терпения, и дальше – больше, если возможно, любви. Мы должны проявлять предельное уважение друг к другу. Понятно, что не все одинаково нам нравятся, и разница в мировоззрении бывает. Например, китайские паломники. Они очень шумные, у них это в порядке вещей, они выросли в другой системе ценностей, в стране – другой этикет. Люди они очень тактильные, они могут подойти и друг друга потрогать, и они хорошо это воспринимают, для них это не проявление неуважения. Как-то владыка Тихон ездил в Китай и говорил: «Удивительно, они подходят и за бороду трогают, но улыбаются очень приветливо». И вы представляете: десяток автобусов с китайскими туристами, и все они выскочат и батюшек начнут трогать за бороды… В России – другие правила, другой этикет, но китайцам сложно преодолевать какие-то свои эти привычки, свою манеру общения.
– Бывает, нужен жизненный совет, его надо решать на Исповеди или есть священник дежурный, с которым можно решить вопрос?
– Да. Как правило, вы можете найти в храмах священника, который или дежурит, или в монастыре всегда кто-то есть из священников, есть и назначенные дежурные. Не всегда мы успеваем на Исповеди решать жизненные вопросы. Ты понимаешь, что это время Литургии, оно небольшое. Лучше, если вас ничего не смущает, встретиться со священником отдельно, обстоятельно и хорошо поговорить. Договоритесь о встрече, попросите. Если дело неотложное, попросите его выйти к вам после Литургии и с вами пообщаться. После необходимых по Уставу действий, где-то через минут 15–20, священники вполне могут выйти и с вами пообщаться.
– Являюсь ли я ложным христианином, если я мало молюсь, мало читаю духовные книги и Евангелие, но хожу каждые субботу и воскресенье в храм?
– Наверное, являетесь вы все-таки христианином не ложным, если вы стараетесь это делать. Понятно, что у нас есть какие-то немощи и слабости…Знаете, человек всегда стремится к совершенству, и это внутренне заложено. И мы находим слова в Писании: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48). И нам всегда мало, чем бы мы ни занимались: молимся – мало, грешим – мало.
– Исходя из текста разрешительной молитвы, на Исповеди прощаются все грехи. Так ли это?
– Так. Исходя из текста, так. Вопрос вашего утаивания грехов не то, что вы подошли и сказали: «Батюшка, я каюсь, а вы читайте». Нет, все-таки тут требуется ваше осознанное участие в таинстве, потому что в другой молитве, которую мы читаем перед Исповедью, говорится: «Аще ли что скрыеши от мене, сугуб грех имаши. Внемли убо: понеже бо пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отыдеши». Грехи надо исповедовать. Чтобы не смущаться, знайте, что существует тайна Исповеди, и священник не имеет права разглашать ее. Если он это делает, он совершает тяжкое преступление, за которое может быть подвержен церковному суду.
– А если убийца исповедовался, но не признался правосудию, священник будет умалчивать?
– Да, священник должен умалчивать. Священник может сподвигнуть человека на покаяние публичное, на признание своей вины, но разглашать грех исповеданный он не имеет права. Был такой дореволюционный рассказ про Исповедь, про священника, которому убийца не просто исповедовался в совершенном грехе, а подставил его. Священник не мог свидетельствовать против него и отбывал наказание за несовершенное убийство на каторге. Потом уже этот человек на смертном одре покаялся и признался, что за его преступление был осужден священник. И только тогда того отпустили. Так что священник не имеет права разглашать грехи, услышанные на Исповеди.
– А если человек не разглашает, но в качестве примера на своей проповеди заимствовал пример из Исповеди?
– Пожалуйста, да. Мы можем. Вообще мы пользуемся этим опытом, который мы получаем во время Исповеди. Священник уникален тем, что он имеет некий опыт, который он не пережил. Благодаря вашей откровенности, каким-то знаниям, которые мы получаем, мы, анализируя что-то, рассуждаем, понимаем некоторые ситуации. И пытаемся помочь не только на проповеди, но и в частном разговоре. Но ты не имеешь права каким-то образом указать на человека, жизненным опытом которого ты пользуешься.
– Много молодых людей со мной знакомятся, есть те, которые мне не очень нравятся. Но из-за того, что они хотят со мной общаться, я с ними общаюсь. Считается ли мое снисходительное общение ложной добротой?
– Вы же не даете им всем обещания выйти за них замуж, и если какие-то грани общения соблюдаются, то пожалуйста. Если это вопрос сватовства, то вам уже решать, переводить ли эти отношения во что-то более серьезное или нет. Просто посидеть с людьми в компании других молодых людей, попить чаю, я не думаю, что это предосудительно. А уже ходить на какие-то серьезные свидания, целоваться или еще что-то делать – это нехорошо. Иногда бывают такие ситуации, когда сразу человек не очень нам импонирует, нет такой первой искры, а потом отношения выливаются во что-то более серьезное. Но главное – не переходить какие-то грани.
– Верующая молодая особа два года резко отвергает все инакомыслие, ссорится, обвиняет, не отпускает обиду, уверяет, что нет уныния и депрессии. К духовнику сложно добраться. Поверхностно общается через СМС. Какие молитвы материнские выбрать об умягчении сердца?
– Молитесь просто, ведь Господь знает ваше пожелание, прежде даже вашего обращения. Молитесь. Здесь не так важна форма, как содержание. Можете и Евангелие, и Псалтирь читать, и акафист, можете всё читать, что хотите, говорить своими словами. Ведь дело в том, что все наши молитвенные правила – это нам такое подспорье, когда мы немножко скудны сами в словах, мы обращаемся к молитвенным правилам.
– Молюсь за сына, ему 30 лет, он не изменяется, у него большая страсть к деньгам. Как стал заниматься бизнесом, стал человеком жестоким. Как за него молиться?
– Тоже так же. Это схожие вопросы, ведь здесь не так важно даже правило, в конце концов о каком-то индивидуальном правиле можете поговорить на Исповеди с духовником, если есть такая потребность. А принцип я вам объяснил.
– Как вы относитесь к любителям фото- и видеосъемки во время службы?
– Привыкли. На самом деле я не вижу в этом ничего плохого. Бывает, что это хаотично происходит, и когда начинают все подряд снимать, при этом используя вспышки, подсветки, это отвлекает. Простых людей я бы попросил, конечно, воздержаться от съемок. Если это происходит съемка для какого-то канала, как правило, это более деликатно происходит. Тех, кто все же снимает, прошу быть аккуратнее по отношению к тем, кто молится.