Дыхание Зоны в Темной Долине – это не просто вам заброшенная территория старого завода, это целый симфонический океан опасностей, озлобленных сталкеров и безысходности. Небо – затяжной, серо-зеленый плащ, пропитанный ядовитой влагой, готовый обрушить на головы заблудших очередной "сюрприз" – будь то кислотный дождь, который обжигает кожу, как раскаленный металл, или гравий из аномальных частиц, что крошит зубы и рвет плоть. Воздух плотный, как стаи гнуса на болотах, просачивается сквозь легкие, оставляя привкус смерти.
В самом сердце этого запустения, на развалинах старой фабрики – гигантского, искореженного монстра, чьи окна зияли, как пустые глазницы черепа, – восседал сам Черствый. Его власть простиралась над десятками километров, словно черная кровь, оскверняющая землю. Под фабрикой, в лабиринтах, где мерцали останки экспериментов забытых цивилизаций, скрывалась одна из тех проклятых лабораторий Х, о которой ходили легенды среди тех, кто осмеливался туда спуститься. Но лаборатория была лишь холодным фундаментом, на котором Черствый выстроил свою империю страха.
Он был воплощением беспринципности. Его душа – пустошь, выжженная «Жаркам», до состояния пепла, где не могли расцвести ни жалость, ни совесть. Вспыльчивый, как боевой заряд, он мог взорваться из-за пустяка, и его "братва" – сборище "Кротов", "Гниляков" и "Потрошителей", получивших свои клички за темное ремесло – дрожала от одной мысли о его гневе. Они ходили перед ним, как солдаты перед генералом, готовые бросить жизни за пустые обещания и страх перед его кулаком.
Черствый доил сталкеров, как мясник – скот на бойне. Каждый, кто пересекал его владения, с дрожью в коленках тянул ему "десятину", а то и больше. Семьдесят процентов любой добычи – артефакты, патроны, редкие припасы – безропотно утекали в его карманы, оставляя путников почти без ничего. "Зона – это барыга, а я – его главный скупщик", – усмехался он, чувствуя себя королем этого гнилого царства.
Но однажды, в один крайне неприятный вечер, когда небо над Долиной приобрело цвет застарелого синяка, произошло нечто, что встряхнуло эту устоявшуюся систему:
К Черствому привели очередного "терпилу". Сталкер, чей комбинезон превратился в лохмотья, а лицо было таким, что вряд ли бы его узнала родная мама. Его привели, ожидая увидеть дрожащую, обессиленную жертву, готовую ползать на коленях. Однако, когда взгляд "терпилы" остановился на Черстном, его лицо расплылось в широкой, почти безудержной, улыбке.
"Лёшка!" – воскликнул он, и этот звук, полный странной, почти шокирующей радости, разорвал тишину фабрики. "Дружище! Я-то думал, ты совсем пропал, затерялся в этом болоте! Ты что, бандитом стал? Забыл, как мы с тобой десять лет жизни, на благо органов внутренних дел, бок о бок служили?"
"Братва" Черствого замерла. Их безжалостный пахан, их "черная туча", которая не щадила никого, — оказывается, когда-то носил погоны? Вместе с этим… с этим "терпилой"?
Черствый, чье лицо обычно напоминало гранитную плиту, изменилось. На нем промелькнула тень растерянности, затем – злости. "Что ты несешь, скотина?! Перед пацанами позоришь! Я тебя сгною!" – выкрикнул он, пытаясь вернуть себе контроль, вернуть себе прежний образ.
Но "терпила" не унимался. Он попросил братков вернуть его рюкзак, и после чего достал… старую, выцветшую фотографию. На ней отчетливо виднелись лейтенантские погоны. А сама форма висела на плечах двух молодых парней у входа в родное РОВД. Довольные, с надеждой в глазах. Один – с более угрюмым, но узнаваемым лицом, – Алексей Петрович, он же Черствый.
После этого дня он исчез, словно его поглотила та самая Зона, которой он так долго и жестоко владел. Вероятнее всего спросили... По их понятиям. Не было ни телохранителей, ни его верной "братвы", которые могли бы его защитить. Может, он сбежал, подальше от этого места, от этой правды, от этого призрака прошлого. Но разве можно когда-нибудь сбежать от судьбы?
А "терпила"… Поначалу бандиты, верные Черстному, хотели пустить его в расход. Он был из органов, а с такими – разговор короткий. Но он поделился ценной информацией, теми крупицами истины, которые вывели безжалостного Черствого на чистую воду. За это его отпустили, но с холодным предупреждением: "Сейчас свободен, но попадёшься ты ещё хоть раз нам на пути, тогда уж не обессудь".
И Темная Долина продолжала жить своей жизнью, под серым, равнодушным небом. Ходили слухи, что Черствый, поняв, что его прошлое настигло его, сам ушел в глубины лабораторий, где и нашёл себе могилу. Или, может, он нашёл способ снова надеть погоны. Кто знает. Но одно было ясно – ледяная душа Черствого, как и сама Зона, таила в себе слишком много тайн, чтобы их можно было сложно разгадать.