Когда Живаго звали Патриком
Февраль - время Бориса Пастернака, о том, что в этом месяце полагается достать чернил и плакать, знает всякий мало-мальски образованный соотечественник. Феврале настоятельно требует чего-нибудь пастернаковского, я остановила выбор на аудиокниге в исполнении Всеволода Кузнецова. Записки, классифицированные как сборник, в отличие от привычных сборников малой прозы, которые хорошо брать, чтобы составит об авторе начальное представление, не рассказы. Если вы не читали "Доктора Живаго" или из большинства, которое читало, но не полюбило - не соблазняйтесь малым объемом, эта вещь скорее раздосадует и оттолкнет вас, чем приблизит к пониманию нобелианта.
"Записки Патрика" - это преддверие "Живаго", эскизы к нему, делавшиеся за десятилетие до начала работы над романом. Разрозненные наброски, в которых уже пунктирно намечена канва великого романа: место действия Юрятин и отчасти Петербург; герой, которого еще зовут не Юрием, а Патриком, но женатый уже на Тоне Громеко с сыном от этого брака. Тестя, тоже как в романе, зовут Александром Александровичем, хотя у тещи, которая в романе Анна Ивановна, тяжеловесное имя Анна Губертовна. Антипов-Стрельников в "Патрике" Истомин. Есть еще сочувствующая революции сестра тестя Олтга, которой я не помню в романе и его брат Федор, здесь библейский "надменный нищий" - предмет презрительного негодования героя, его образ впоследствии радикально переменится.
Романная Лара здесь еще Евгения, и красота ее так же волнует Патрика смутным ощущением, что онивстречались когда-то прежде. В "Докторе Живаго", вы помните, был эпизод с женщиной, пытавшейся свести счеты с жизнью, к которой молодой Юрий был вызван ассистентом врача: "Свеча горела на столе, свеча горела...". Дочерью ее была юная Лариса, и это действительно оказалось их первой встречей. Хотя между ней и юрятинской была еще совместная работа в санитарном поезде, где Живаго-военврачу ассистировала медсестра Лариса Федоровна Антипова. Эта сюжетная коллизия в "Записках Патрика" еще не оформилась.
Проще и более прямолинейна линия угасания интереса к одной женщине на фоне разгорающегося чувства к другой, Юрий Живаго любит Ларису, но любит и Тоню, там чувственное влечение и одна на двоих душа, здесь связь прочная и родственная, как сама земля, в этих набросках герой говорит:"Профессор Громеко считает, что я недостаточно люблю Тоню и Шуру," - перекладывая тяжесть констатации на тестя. В "Записках" совсем нет Комаровского или другой демонической фигуры, сопоставимой с ним.
Это еще не "Доктор Живаго" стилистически и сюжетно, впереди у автора колоссальный писательский труд, но основные линии уже намечены и будет небезынтересно тем, кто любит роман.