– Ты все разрушила! Ты! – Резко выкрикнула Светлана. – Коля ушел. Ушел из-за тебя.
Настя вжалась в холодильник, металл холодил спину сквозь тонкую футболку. Лицо матери пошло красными пятнами, слезы прочерчивали дорожки в тональном креме.
– Один месяц. – продолжала Светлана. – Один месяц счастья, и ты все уничтожила! Он видел, как ты вечно сидишь с кислой миной, и все понял. Понял, какая жизнь его тут ждет!
– Я ничего не делала. Я с ним почти не разговаривала!
– Вот именно! – Светлана ткнула в дочь пальцем. – Сидела как каменная, излучала враждебность. Какой мужчина захочет так жить? Кто выберет дом, где неблагодарная девчонка сверлит его взглядом каждый раз, когда он переступает порог?
– Может, если бы ты не таскала в дом чужих мужиков каждую неделю...
– Чужих? – Светлана горько рассмеялась. – Коля не был чужим. Коля был моим шансом на нормальную жизнь. И ты его у меня отняла, как отнимаешь все!
Анастасия впилась ногтями в ладони.
– Если бы тебя не было, – Светлана шагнула ближе, – я бы уже была замужем. У меня был бы дом. Настоящий дом с мужчиной, который меня любит. А вместо этого в сорок лет я одна! Торчу в этой крошечной квартире с дочерью, которая только и делает, что мотает мне нервы!
– Это не моя вина! – Анастасия оттолкнула мать и прошла мимо. – Не моя вина, что каждый мужик, которого ты приводишь, либо сбегает, узнав про ребенка, либо задерживается ровно настолько, чтобы начать мной командовать!
– Не смей уходить!
– А то что? – Настя развернулась. – Еще покричишь? Ты только это и умеешь! Орать, рыдать и винить меня во всем, что не так в твоей жалкой жизни!
Рука Светланы взлетела, и на мгновение Анастасии показалось, что сейчас прилетит пощечина. Но мать остановилась.
– Иди в свою комнату, – прошипела Светлана. – И не показывайся мне на глаза.
– С удовольствием!
– Ты вся в него. – губы Светланы скривились. – В своего отца. Такая же холодная, эгоистичная, жестокая. Думаешь только о себе. Думаешь, он ушел, потому что не меня разлюбил? Нет. Он ушел из-за тебя. Потому что ты сделала нашу жизнь невыносимой. Потому что каждый момент рядом с тобой напоминал о худшей ошибке, которую мы совершили.
Анастасия бросилась по коридору, не давая слезам пролиться, пока не добежала до своей комнаты. Дверь едва закрылась, как она рухнула на кровать, лицом в подушку, рыдания сотрясали тело так, что болели ребра.
Долго Анастасия просто лежала, плакала, пока слезы не кончились. Потом потянулась к телефону на тумбочке. Пальцы нашли контакт «Папа» с сердечком. Она добавила его несколько лет назад, когда еще верила, что они – счастливая семья. Нажала вызов.
Один гудок. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Автоответчик.
Анастасия сбросила и позвонила снова. Автоответчик...
В третий раз – снова.
Отец ушел больше года назад. Собрал вещи во вторник вечером, пока Анастасия сидела на кухне, слушая, как родители орут друг на друга.
– Все, – сказал он Светлане. – Больше не могу.
– Сережа, подожди...
– Я все решил.
Анастасия пошла за ним к двери.
– Пап, ты куда? Можно я буду к тебе приезжать?
Сергей даже не посмотрел на дочь.
– Разберемся, Настя. Потом...
Но «потом» так и не наступило. Звонки оставались без ответа. Сообщения становились все короче, пока не прекратились совсем. От родственников Анастасия узнала, что у отца теперь новая другая женщина. новая семья. Он строил другую жизнь, в которой, похоже, не было места дочери от неудавшегося брака.
Три месяца назад Анастасия попробовала последний вариант. Проехала на двух автобусах через весь город к бабушкиной квартире. Думала, что сможет хоть немного пожить здесь.
Зоя Ивановна открыла дверь, увидела Анастасию с сумкой через плечо и покачала головой.
– Нет, у меня ты жить не будешь.
– Бабушка, ну пожалуйста. Мне нужно где-то пожить немного. Мы с мамой все время ссоримся, и я подумала, может...
– Неправильно подумала. – Зоя Ивановна загородила проход. – Ты разрушила жизнь моему сыну, а теперь хочешь, чтобы я тебя приютила? Твоя мать окрутила Сережу. Специально забеременела, чтобы его удержать. Если бы не эта беременность, он бы женился на приличной девушке из хорошей семьи. Построил бы отличную карьеру. Жил бы счастливо. А вместо этого потратил семнадцать лет на твою мать и тебя.
– Я не просила, чтобы меня рожали, – прошептала Анастасия.
– Нет. Но ты родилась. И мой сын за это расплатился. – Зоя Ивановна стала закрывать дверь. – Иди домой, Настя.
В тот день она потеряла и бабушку.
Анастасия лежала на узкой кровати, окруженная облупившимися постерами и учебниками, которые ее больше не волновали. Она понимала с ужасающей ясностью: идти ей некуда. Мать винит ее в каждых неудавшихся отношениях. Отец бросил ее, даже не оглянувшись. Бабушка захлопнула дверь перед носом.
Шестнадцать лет, а она – никто. Не дочь. Не внучка. Ни для кого не важна. Просто проблема, от которой все хотят избавиться...
Прошел месяц, и в их маленьком мирке что-то изменилось. Светлана перестала кричать так часто. Иногда спрашивала про уроки. Однажды заварила чай и принесла чашку в комнату Насти – просто так. Близости между ними не было и в помине, но квартира перестала быть полем боя.
А потом появился Геннадий.
Светлана привела его в среду вечером, сияя как школьница. Ему было сорок пять, высокий, с бритой головой и телосложением человека, который годами стоит на входе в ночные клубы.
– Настя, это Гена. Он работает в охране. Мы встречаемся.
Геннадий кивнул Анастасии, окинув квартиру любопытным жадным взглядом. Анастасия посмотрела на его тяжелые ботинки, на то, как он стоит – широко расставив ноги, уже занимая пространство, – и поняла, что будет дальше.
Через две недели Геннадий переехал. Принес одну спортивную сумку, но словно заполнил собой все пространство.
Правила появились на третий вечер...
– После шести не ешь, – сказал Геннадий, застав Анастасию на кухне. – Для фигуры вредно. Девушке в твоем возрасте надо за собой следить, а то раскоровеешь еще.
Анастасия посмотрела на мать. Светлана тщательно изучала свои ногти.
– И этот вульгарный макияж. – Геннадий кивнул на лицо Анастасии. – Выглядишь дешево. Смой.
– Мам, а с чего он туут командует?
– Он прав, Настя. Тебе шестнадцать. На кого ты пытаешься произвести впечатление?
Правила множились. Мыть голову раз в неделю максимум – вода денег стоит, она что, не знает, да и волосы портятся? Никаких гостей – от них шум и грязь. Дверь в комнату не закрывать – зачем шестнадцатилетней девочке уединение?
Анастасия стискивала зубы и молчала. Смотрела, как Геннадий развалился на диване, который раньше был ее местом для чтения.
Через три недели этой новой жизни Анастасия сидела за столом, делала уроки, когда в ее комнату вломились без стука.
– Это что такое? – Геннадий стоял в проеме, размахивая маленьким тюбиком. – Пятьсот рублей на помаду спустила? Потратила пятьсот рублей, когда ни копейки не зарабатываешь?
Анастасия вскочила.
– Это мое! На деньги с дня рождения купила!
– Деньги с дня рождения? – Геннадий шагнул в комнату. – Ты думаешь, деньги на деревьях растут? Думаешь, мы с матерью горбатимся, чтобы ты транжирила...
– Ты тут никто! – Выпалила Анастасия. – Это наша квартира! Моя и мамина! Ты – никто! Гость, который засиделся!
– Света! – лицо Геннадия побагровело. – А ну-ка иди сюда!
Светлана появилась спустя несколько мгновений.
– Что случилось? Настя, что ты натворила?
– Что я натворила? Он вломился в мою комнату! Опять! Роется в моих вещах!
Светлана повернулась к дочери:
– Настя, немедленно извинись.
– За что?! За то, что существую в собственном доме? За то, что купила помаду на свои деньги?
– Все. – Геннадий вскинул руки. – С меня хватит, Света. Я пытался, Бог свидетель, пытался, но твоя дочь невыносима. Она не хочет, чтобы я тут жил.
Он протиснулся мимо Светланы, выдернул сумку из шкафа и начал запихивать вещи резкими движениями.
– Гена, Геночка, подожди. – Светлана пошла за ним в коридор. – Пожалуйста. Она просто подросток, она не понимает...
– Она все прекрасно понимает. Хотела, чтобы я ушел, – добилась своего. Поздравляю.
Входная дверь хлопнула так, что задрожали окна...
Светлана застыла. Потом медленно к дочери.
– Ты опять это сделала! Опять уничтожила мой шанс на счастье.
– Мам, пожалуйста...
– Что с тобой не так? Тебе это нравится? Нравится смотреть, как я страдаю?!
– Мама! Просто дай мне дожить до восемнадцати! – Слезы потекли по лицу Анастасии. – Это все, о чем я прошу! Два года, мам! Два года, и меня тут не будет. Я устроюсь на работу, накоплю денег, сниму комнату. Приводи кого хочешь после этого. Выходи замуж, сели их сюда, мне все равно. Только дай мне спокойно пожить здесь, пока я не смогу уехать!
Светлана остановилась.
– Пожалуйста, мам... – Плечи Анастасии тряслись. – Я знаю, что все порчу. Знаю, что тебе было бы лучше без меня. Просто дай мне еще немного времени, и тебе больше никогда не придется со мной возиться. Обещаю. Пожалуйста.
Что-то промелькнуло на лице Светланы. Не вина, нет, но что-то похожее – короткая трещина в броне ее гнева. Она ничего не сказала, просто развернулась и ушла в свою спальню, тихо закрыв дверь.
...После той ночи мужчины больше не появлялись. Решила ли Светлана переждать эти два года или просто не смогла найти никого, кто согласился бы терпеть падчерицу-подростка, – Анастасия так и не узнала. Они существовали в осторожном избегании, расходились в коридоре кивками вместо слов, делили кухню посменно – две чужие женщины, связанные кровью и больше ничем.
Анастасия устроилась в продуктовый магазин, когда ей только исполнилось семнадцать. Раскладывала товар после школы, работала по выходным, откладывала каждый рубль. Под матрасом она прятала календарь, вычеркивая дни до свободы.
В свой восемнадцатый день рождения Анастасия стояла у входной двери с двумя сумками – все, что у нее было. Мать сидела за кухонным столом, перед ней стыл чай.
– Я ухожу, мам... – сказала Анастасия.
Светлана кивнула, не поднимая глаз.
Анастасия открыла дверь, шагнула за порог и закрыла ее за собой. Спустилась по четырем лестничным пролетам, вышла в серый утренний свет и направилась к метро, которое отвезет ее в съемную комнату в коммуналке на другом конце города.
Она испортила матери жизнь тем, что родилась. Прогнала отца тем, что существовала. Но теперь они не могут ее винить. Они ее не хотели – никогда по-настоящему не хотели – и она больше не хотела их.
У Анастасии не осталось семьи. И на пути к новой жизни эта мысль принесла неожиданное облегчение. И надежду...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!