ФОТОГРАФИЯ, КОТОРАЯ ИЗМЕНИЛА ВСЁ
В 1987 году на столе ленинградского режиссёра Владимира Бортко лежали сотни фотографий. Он искал актёра на роль Полиграфа Полиграфовича Шарикова для экранизации повести Булгакова «Собачье сердце». Ассистентам было дано странное задание: «Ищите людей, похожих на собак!» Среди кандидатов мелькали громкие имена, Николай Караченцов, Алексей Жарков, Валерий Носик. Но Бортко чувствовал, что это всё не то.
Ассистентка по актёрам Галина Гальцева объездила Казахстан, Киргизию и другие среднеазиатские республики. И вот среди последних фотографий, доставленных на стол режиссёру, оказался снимок никому не известного актёра из Алма-Аты. Маленькая фотокарточка, на которой немолодой человек с хитроватыми глазами стоял в костюме клоуна на новогодней ёлке. Рядом лежала ещё одна, портретная.
Бортко потом рассказывал, что из всех снимков его взгляд вдруг остановился именно на этом лице. Он ткнул пальцем: «Вот этого, первого, вызывайте!»
Так 45-летний Владимир Толоконников, проработавший всю жизнь в одном театре далеко от столиц, получил шанс, о котором мечтал с юности. Он тогда сказал фразу, которую Бортко запомнил на всю жизнь: «Может быть, я на свет родился для того, чтобы сыграть эту роль». Он не ошибся. Но до этого звёздного часа была целая жизнь, полная лишений, упрямства и неугасимой веры в своё призвание.
МАЛЬЧИК С ПОРТФЕЛЕМ БОЛЬШЕ НЕГО САМОГО
Владимир Алексеевич Толоконников родился 25 июня 1943 года в Алма-Ате. Шла война. Казахстан в те годы стал приютом для эвакуированных и раненых солдат. Мать будущего актёра, Галина Григорьевна, работала старшим оператором на Биокомбинате, где вырабатывали вакцины для животных. За свой труд она была награждена золотой медалью.
Отца Володя не знал. Мать рассказывала, что во время войны у неё дома расселили двоих раненых солдат. Одного из них звали Алексей, он и стал отцом мальчика. Потом этот человек исчез из их жизни навсегда. Не осталось ни одной фотографии, ни адреса, ничего. Толоконников вспоминал об этом с болью: «Мне очень хотелось бы увидеть его и поклониться ему за всё хорошее». Мать при этом никогда не говорила об отце дурного. Может, он вернулся на фронт, может, уехал домой, этого Володя так и не узнал.
Галина Григорьевна растила сына одна, и жили они бедно. Толоконников помнил, как мать получала зарплату, пересчитывала копейки и плакала: «Как мы жить будем?» Она подрабатывала стиркой чужого белья. Но именно эта женщина, по словам актёра, дала ему самое главное, приучила к труду. Маленький Володя копал огород, сажал помидоры и картошку, разводил курочек. «Я никакого труда не боюсь, это всё благодаря маме», – вспоминал он.
Он помнил свой первый день в школе. Коричневый портфель с ключиком и замочком, который был больше самого первоклашки. Мама целовала его и плакала. А он говорил: «Мама, я буду хорошо учиться, ты не плачь!» И какое-то время действительно учился отлично. А потом увлёкся боксом, рисованием, начал хулиганить.
ЗВЕРИНЕЦ В КЛАССЕ
В седьмом-восьмом классе Толоконников стал грозой учителей. Стоило ему войти в класс, как все начинали хохотать. Он виртуозно передразнивал педагогов, мяукал, галдел, хрюкал. Учитель истории, даже не глядя в его сторону, привычно говорил: «Толоконников, выходи!» И класс тут же затихал.
Педагог по математике Салтанмурат Мамбетов на родительском собрании высказался о них незабываемо: «Это что за класс, не знаю! Зверинец какой-то! Мяукают, гавкают, хрюкают!» Толоконников потом с удовольствием пародировал этот монолог.
Спасало его только одно, он прекрасно рисовал. Все школьные стенгазеты были его работой, и за это его терпели. Володя даже подумывал поступать учиться на художника. Но судьба распорядилась иначе.
Умная учительница, уставшая от его выходок, однажды сказала: «Ты бы шёл в драмкружок!» Он послушался и попал во Дворец пионеров, к заслуженному артисту Михаилу Борисовичу Азовскому. Этот человек стал для Володи и педагогом, и отцом. Многие мальчишки в его кружке росли без отцов, и Азовский заменял им родителя. Именно он разглядел в маленьком хулигане настоящий талант.
Толоконников начал читать на концертах монолог деда Щукаря из «Поднятой целины» Шолохова, и зал, как он сам говорил, «падал». Смешить людей он умел с рождения, но теперь это перестало быть просто школьным баловством. Это становилось профессией.
ТРИ ГОДА В РАКЕТНЫХ ВОЙСКАХ И РУКОПОЖАТИЕ ЖУКОВА
Перед поступлением в театральный Толоконникова забрали в армию. Он служил три года, как раз шёл Карибский кризис, и всех призывников тогда задерживали. Служил в ГСВГ, Группе советских войск в Германии, в ракетных войсках.
В армии он, конечно же, продолжал свою «деятельность», передразнивал командиров, пел в хоре, читал стихи. И именно в армии с ним произошла история, которую он рассказывал потом всю жизнь.
В 1965 году, на двадцатилетие Победы, их ансамбль поехал выступать в Москву, в Кремль. После концерта по залу шли прославленные маршалы и генералы. Кто-то из товарищей толкнул Толоконникова в бок: «Смотри, Жуков идёт!» Молодой солдат не поверил. Решил проверить: если на груди есть большая звезда, орден Победы, значит, точно Жуков. Подобрался поближе и от любопытства ткнулся носом прямо в орден.
Маршал улыбнулся: «Молодцы, сынки!», – потрепал его по голове и пожал руку.
Толоконников вернулся в часть окрылённый. Комбат, здоровый детина, выслушал его скептически:
«Говоришь, сам Жуков руку жал?»
«Да!»
«Ну-ну…»
Комбат не поверил. И фотографии не было. Но память осталась. Толоконников хранил память об этом рукопожатии как драгоценность.
ПЯТЬ ПОПЫТОК СТАТЬ АРТИСТОМ
После армии началась его многолетняя борьба за право называться артистом. Толоконников трижды пытался поступить в Москву, но его не принимали. Во ВГИКе ему прямо сказали: «У вас слишком специфическая внешность. Есть опасность остаться актёром одной роли». Какая ирония, спустя десятилетия именно эта «специфическая внешность» сделала его знаменитым.
Не попав в московские вузы, он поехал в Куйбышев (ныне Самару), где поступил в актёрскую студию при ТЮЗе. Там он буквально жил при театре: спал при театре, учился при театре, играл при театре. Был занят в семнадцати спектаклях, поразительная работоспособность для студента.
Но закончилось всё скандалом. Володя влюбился в девушку, и один из коллег повёл себя некрасиво. Толоконников, который с юности занимался боксом, не стал долго разбираться. Прямо за кулисами, во время «Вишнёвого сада», он дал обидчику в челюсть. Тот рухнул. Его кое-как привели в чувство и вытолкнули на сцену.
Толоконникова отчислили за мордобой. На первом семестре у него была пятёрка по актёрскому мастерству, а теперь поставили двойку. Он не стал спорить: «Ладно, поеду в Москву, поступлю!» Но и в Москву не попал.
В итоге он окончил Ярославское театральное училище, которое вспоминал с теплотой, называл его хорошим и мощным. Диплом он получил только в 1972 году, когда ему было уже 29 лет.
СОРОК ЛЕТ НА ОДНОЙ СЦЕНЕ
После училища Толоконников вернулся в Алма-Ату. Его тянуло на столичные сцены, в БДТ, во МХАТ, куда угодно. Но в Алма-Ате была мама. Одна.
«Мама есть мама. Самый дорогой, самый близкий человек. Я видел, как она трудилась. Я не мог не поехать домой», – говорил он.
Сразу устроиться в драматический театр не удалось, мест не было. Худрук Марат Сулимович сказал: «Володенька, подожди, через год возьму». Толоконников отработал сезон в ТЮЗе, а потом попал в Республиканский академический театр русской драмы имени Лермонтова. И остался там на всю жизнь. Более сорока лет, с 1973 года до последних дней.
Он играл Луку в горьковском «На дне», Фирса в «Вишнёвом саду» Чехова, Городничего в «Ревизоре» Гоголя, Мольера в «Кабале святош» Булгакова. Одной из самых ярких его театральных работ стал Квазимодо в «Соборе Парижской Богоматери». Толоконников, невысокий (его рост был 163 см), выходил на сцену, произносил два слова, и зрители забывали, что Квазимодо должен быть большим и страшным. Критики писали: «Актёр не боится быть некрасивым, потому что понимает: главное, не внешнее, главное, то, что в душе».
КАК ДВОРОВЫЙ ПЁС СТАЛ ЧЕЛОВЕКОМ
Весь свой главный талант, умение быть одновременно смешным и трогательным, отталкивающим и обаятельным, Толоконников вложил в роль Шарикова. Когда в январе 1988 года он прилетел в Ленинград на первую пробу, то впервые в жизни оказался в этом городе.
«Жена говорит: ты не боишься? Я говорю: кого бояться?»
На пробах он разыгрывал сцену с водкой. Знаменитое: «Желаю, чтобы все!» Бортко потом вспоминал: «Он так убедительно гмыкнул, хэкнул, так удивительно пропутешествовал глоток по его шее, так хищно дёрнулся кадык, что я утвердил его немедленно». Режиссёр смеялся так, что периодически выходил из комнаты, не мог остановиться.
Через месяц, в феврале, была вторая проба. На этот раз Толоконников играл сцены с Леонидом Броневым, который пробовался на роль профессора Преображенского. Пока шли поиски, на эту роль рассматривали также Юрия Яковлева, Михаила Ульянова, Владислава Стржельчика. Но утверждён был Евгений Евстигнеев, переживавший тогда непростой период, когда его отправили на пенсию во МХАТе.
Когда Бортко объявил, что Шарикова будет играть никому не известный провинциальный актёр, худсовет возмутился. Как можно ставить его рядом с Евстигнеевым? Бортко стоял на своём. Ему сказали: под вашу ответственность. «Хорошо, под мою ответственность», – ответил режиссёр. И потом ни разу не пожалел.
На съёмках Толоконников жил ролью. Многое он придумывал сам, импровизировал. Например, его знаменитые реплики «На себя посмотрите!» или «Где? Глаза чуть не лишился!» были его собственными находками. Бортко не вырезал ни слова. Напротив, когда Толоконников что-то выдавал экспромтом, режиссёр восклицал: «Это уйдёт в кино!»
Актёр потом говорил об этой работе с особым чувством: «Настолько мощный материал, что в нём сидишь и никуда невозможно выйти. И такое ощущение, что вроде и не трудился, потому что материал сам несёт».
ТРИУМФ И ГОРЕЧЬ
Фильм «Собачье сердце» вышел на экраны 19 ноября 1988 года и произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Повесть Булгакова была впервые официально опубликована в СССР только в 1987 году, спустя 62 года по завершении. Экранизация стала событием не только культурным, но и общественным.
Однако премьеру сопровождала волна разгромной критики. Толоконников вспоминал, что на одну положительную рецензию приходилось десять разгромных. Звучали призывы запретить Бортко работать в кино. Режиссёр потом иронизировал, что критики «чуть ли не руки и ноги предлагали ему отрубить». Для Толоконникова, который столько лет ждал своего шанса, это было тяжёлым ударом.
Но зрители всё решили сами. Картина триумфально прошла в 32 странах мира. В 1990 году Бортко и Евстигнеев получили Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых. По версии IMDb, фильм получил одну из самых высоких оценок среди картин советского и российского производства и вошёл в сотню лучших фильмов XX века. Сам Толоконников попал в «Булгаковскую энциклопедию».
Зрители были настолько поражены его перевоплощением, что многие искренне думали: актёра действительно зовут Шариков. Учительница в школе, куда его однажды пригласили на встречу, попросила: «Придите, пусть дети посмотрят, что у вас волос нету, а они приклеены!» Толоконников смеялся: «Представляете, до какого маразма доходило!»
При этом роль Шарикова стала для него и проклятием. Его годами воспринимали только через эту призму. Режиссёры не видели в нём никого, кроме комика со специфической внешностью. В те годы он признавался в интервью: «Роль Шарикова стала моим проклятием».
ВЕРНОСТЬ ОДНОМУ ТЕАТРУ
После триумфа «Собачьего сердца» Толоконников не уехал в Москву. Он продолжал служить в Алматинском театре имени Лермонтова, играть спектакли, возвращаться к маме. Его спрашивали: разве не обидно? Разве не хочется в столицу?
Он отвечал спокойно: «Ну и что, что я артист в Алмате? Главное, знать, на своём ли ты месте, то ли ты делаешь, правильно ли ты выбрал судьбу. И мне кажется, я правильно выбрал».
Когда в 1990-е годы наступили голодные времена и многие артисты разбегались из театров, Толоконников остался. Он любил повторять: «Я не меняю корабли, как крысы, никуда не убегал».
Фильмография его после «Собачьего сердца» насчитывает более семидесяти картин. Он играл Козлевича в «Мечтах идиота», снимался в «Облаке-рай», «Участке», «Мастере и Маргарите» у того же Бортко, играл старика Хоттабыча в одноимённом фильме 2006 года. Последней его большой работой стала роль деда Павла Григорьевича Кортукова в комедии «СуперБобровы», роль, которую писали специально для него.
Режиссёр Владимир Досталь, который дружил с Толоконниковым, говорил о нём: «Когда я его вижу или даже слышу по телефону из Алматы, у меня сразу возникает улыбка. Очень позитивный человек. Ему интересна роль, а не заработок. Я, когда читаю сценарий, всегда думаю: а что тут мог бы Володя сыграть?»
НАДЕЖДА, СЫНОВЬЯ И РОЗЫ
Личная жизнь Толоконникова сложилась счастливо, хотя и не без потерь. Его единственной женой стала Надежда Николаевна Березовская, учительница физики, младше его на восемь лет. В 1983 году у них родился сын Иннокентий, а в 1991-м, Родион.
Толоконников мечтал о дочке. Он рассказывал об этом с присущим ему юмором. Однажды на съёмках увидел, как кто-то из коллег делает какие-то вычисления. Поинтересовался.
«Это график, когда нужно быть в близости, чтобы была дочь».
Толоконников загорелся, записал все даты, строго соблюдал расписание. Когда родился мальчик, был в полном недоумении: «Какой сын? Я же по графику!» Оказалось, для зачатия девочки нужно было ещё соблюдать диету, пить молоко и не есть солёную рыбу. Ему об этом не сказали. Так родился Родион.
Младший сын пошёл по стопам отца. С детства Толоконников брал его с собой в театр и на съёмочные площадки. Родион окончил ВГИК, стал актёром, снялся в сериалах «Анна-детективъ» и «Наследники». О своём отце он говорил: «Он для меня был и есть эталон. Многие качества, которые я наблюдал в детстве, профессиональные и человеческие, потом во мне автоматом стали проявляться».
Родион вспоминал, что в молодости отец был весельчаком, играл на семиструнной гитаре и пел песни Высоцкого. Но с годами замкнулся в себе. Когда его спрашивали почему, Толоконников отвечал просто: «Как женился, так перестал играть на гитаре. Заботы, тревоги, потом кино пошло…»
В 2013 году Толоконникова настигло страшное горе, умерла его Надежда. Он пережил жену всего на четыре года.
Из увлечений у него были розы. Он выращивал их с любовью, разговаривал с ними. Рассказывал: «Посажу двадцать штук, одна вырастет. Я с ними общаюсь, разговариваю. Долго меня нет, они увяли. Возвращаюсь, начинаю с ними говорить, и они улыбаются». Его спрашивали: «Правда улыбаются?» Он кивал совершенно серьёзно: «Конечно, улыбаются!»
ПОСЛЕДНИЙ ВЫХОД
В последние годы Толоконников много снимался, несмотря на возраст и проблемы со здоровьем. Он страдал от хронического бронхита, на фоне которого развилась сердечная недостаточность. Но останавливаться не собирался.
На съёмках комедии «Бабушка лёгкого поведения» он тяжело простудился. Врачи отговаривали его лететь в Алматы, предупреждали, что может не перенести перелёт. Он ответил: «Я должен лететь, у меня спектакль».
Летом 2017 года шли съёмки второй части «СуперБобровых» в Геленджике. Толоконников играл деда, персонажа с мистической способностью, он не мог умереть. Умирал и воскресал, умирал и воскресал. Павел Деревянко, его партнёр по фильму, вспоминал: «Он был совсем плох. Но никогда не унывал. Настоящий перец, я его так и называл. Молодой в душе всегда».
Вечером 15 июля 2017 года, вернувшись в Москву со съёмок, буквально за несколько часов до выезда на очередную съёмочную смену, Владимир Алексеевич Толоконников умер. Сердце остановилось. Ему было 74 года.
Режиссёр Владимир Бортко, узнав о его смерти, сказал: «Мне в жизни повезло, что я встретил такого актёра. Он был очень большим и хорошим человеком. Очень жаль, что в кино он сыграл так мало. Он был очень талантливым. Уходят лучшие люди».
Толоконникова отпевали в Сретенском монастыре. Похоронили на Троекуровском кладбище в Москве. А в 2024 году маслихат города Алматы переименовал улицу Юбилейную в Ауэзовском районе в честь актёра.
РОЗЫ, КОТОРЫЕ УЛЫБАЮТСЯ
Про актёров принято говорить, что они не работают, а служат. Но, если честно, не все достойны такой формулировки. Владимир Толоконников служил. Служил в одном театре более сорока лет. Служил искусству, даже когда оно не отвечало ему взаимностью. Ждал свой шанс до 45 лет и не сломался. Не уехал в столицу, потому что мама была одна. Не завидовал, не интриговал, не жаловался.
Когда Толоконникова спрашивали, не жалеет ли он о чём-нибудь, он отвечал словами своего Шарикова: «Так свезло мне, так свезло, просто неописуемо свезло!»
А потом добавлял уже от себя, тихо и серьёзно: «Свою судьбу я определил правильно».
Где-то в Алматы, наверное, до сих пор цветут его розы. И, может быть, если присмотреться, они действительно улыбаются.
Дорогие читатели, любимые подписчики и уважаемые гости канала. Благодарю вас за внимание. Желаю счастья, любви, долгих здоровых лет жизни. С уважением к вам.