Дождь кончился, но в баре «Приют» стало только темнее. Электричество здесь дохло чаще, чем мутанты на «Кладбище техники». Я сидел при свечах, перебирал патроны и слушал, как ветер гоняет пустые консервные банки по асфальту снаружи. Хороший звук. Честный. Никакой мистики.
Дверь грохнула. Я даже не вздрогнул. За сутки, прошедшие с того момента, как я вернулся со «Сковороды», я ждал чего угодно: новой записи, людей в масках, даже собственного трупа, который приполз бы предъявить претензии по поводу порванного плаща.
Вошёл не труп. Вошла она.
Женщина в Зоне — это либо очень плохая примета, либо очень хорошая мишень. Эта была ни тем ни другим. Лет тридцать, тёмные волосы забраны в тугой узел, глаза — два куска обсидиана. Чистая, сухая и слишком правильная для этого места. Одета в добротный, но не сталкерский комбинезон, скорее военная разработка, только без опознавательных знаков.
— Мне говорили, ты держишь бар для тех, кому некуда идти, — сказала она. Голос низкий, с хрипотцой, такие обычно принадлежат или курящим по три пачки в день, или тем, кто много орал, пока пытали.
— Держу для тех, у кого есть чем платить, — поправил я, не отрываясь от патронов. — Чем платите?
Она села напротив, достала из кармана не деньги, не патроны и не артефакты. Достала фотографию. Положила на стойку.
На снимке был я. Лет пять назад. Стою на фоне разрушенного здания НИИ, улыбаюсь в объектив, а рука лежит на плече парня в белом лабораторном халате. Парень молодой, очкастый, с дурацкой улыбкой.
— Знаешь этого человека? — спросила она.
Я знал. Это Костик, младший лаборант, которого мне удалось вытащить из-под завала в первый же год, тогда я ещё верил, что всех можно спасти. Он потом увязался за мной хвостом, месяц проходил, пока не сгинул где-то в аномалиях. Думаю он мёртв, точнее, надеюсь, что мёртв, потому что, если жив, то я спас его зря.
— Допустим, — ответил я.
— Это мой брат, — женщина убрала фото. — И он не мёртв. Он работает на человека, которого ты ищешь. На Инженера.
Я замер. Патрон выскользнул из пальцев и покатился по стойке, звякнул о пустой стакан. Стакан отозвался тонким, противным гулом.
— Откуда знаешь про Инженера? — тихо спросил я.
— Потому что я от него, — она подняла на меня глаза. В них не было страха. Вообще, ничего не было, лишь пустота, за которой прячется либо безумие, либо очень хорошо выученный урок. — Он знает, что ты замкнул петлю. Знает, что ты выжил. И знает, что ты теперь должен ему один виток времени.
— Я никому ничего не должен.
— Ошибаешься. Ты забрал КПК с того света. Вмешался в хронологию. Теперь Зона считает тебя сбоем, а Инженер — единственный, кто может починить сбой или использовать его. Выбирай, сталкер: работа на него или охота на тебя. Третьего не дано.
Она говорила так спокойно, будто заказывала выпивку. Я налил себе виски. Много. Выдохнул.
— Допустим, я соглашусь поговорить. Что дальше?
— Дальше — ты пойдёшь со мной. На «Бойню».
Я чуть не поперхнулся. «Бойня» — это старый мясокомбинат на окраине промзоны. Место, куда даже самые отмороженные сталкеры ходить боялись. Поговаривали, там стены помнят крики, а воздух настолько пропитан смертью, что аномалии там рождаются сами, без всякого выброса.
— Там встреча, — кивнула она. — Инженер хочет видеть тебя лично. Сделать предложение.
— А если я откажусь?
Она пожала плечами — изящное, отточенное движение.
— Тогда твой следующий визит на «Сковороду» будет последним. Не в петле времени, а в реальности. Инженер умеет делать так, чтобы люди исчезали насовсем. Без права на повтор.
Я допил виски. Посмотрел на стакан. Пустой. Эхо в нём гуляло такое, что голова раскалывалась.
— Когда идти?
— Прямо сейчас.
* * *
«Бойня» встретила запахом. Не тухлого мяса, нет. Хуже. Запахом озона, старой крови и чего-то сладковатого, отчего сводило зубы. Аномалии здесь действительно роились, как мухи над падалью. Приходилось петлять, как зайцу, чтобы не нарваться на «жмых» или «карусель».
Она шла впереди, уверенно, будто здесь выросла. Нож на поясе покачивался в такт шагам. Красивая походка. Жаль, что ведёт на убой.
Внутри комбината было темно. Лучи фонарей выхватывали из темноты ржавые крюки на конвейере, огромные чаны, в которых когда-то варили кости, и лужи на полу. Они были красными, то ли от ржавчины, то ли оттого, что здесь действительно продолжали кого-то разделывать.
— Сюда, — она свернула в цех, где горел свет.
Лампы дневного света мерцали, вырывая из мрака фигуру. Человек сидел в инвалидном кресле, лицо скрывала резиновая маска противогаза с круглыми стёклами. За его спиной стояли трое в таких же масках, а слева прикованный цепью к батарее, сидел Костик. Живой, тощий, заросший, с синяками под глазами, но живой.
— Здравствуй, сталкер, — голос Инженера скрежетал, как несмазанные петли. — Рад, что ты принял приглашение, это экономит моё время.
Сталкер значит! Раньше Барменом звал, ещё раньше — Странником, а теперь вот так вот безлико. Эх…
— Ты чё вырядился как на Хэллоуин, — оглядываясь, ответил я. Пути отхода считались по пальцам одной руки, и все они вели прямо в руки головорезов. — Маска — это чтобы совесть не узнала или чтобы мозги не вытекли?
— Это чтобы не дышать вашей вонью, — парировал Инженер. — И давай к делу. Ты — сбой. Я — системный администратор. У меня есть теория, что временные петли можно не только замыкать, но и раскручивать. Получать энергию. Бесконечную. Представь: артефакт, сила которого не кончается, потому что каждую секунду он создаётся заново.
— Представил. И что с того?
— Ты будешь донором. Не бойся, будет не больно. Просто раз в сутки будешь заходить в «Сковороду», умирать там и возрождаться здесь. Вечный двигатель. Бессмертие, сталкер. Я дарую тебе бессмертие.
Я посмотрел на Костика, тот часто заморгал, подавая знак: «Не соглашайся». Я и не собирался.
— Красивая сказка, — сказал я, доставая из-за пазухи «Флинт». — Только я в них не верю. Особенно в те, где главный герой — расходник.
Инженер вздохнул. Поднял руку. Люди в масках шагнули вперёд. И в этот момент свет погас. Совсем. Нас накрыла абсолютная тьма, а потом раздался звук. Тот самый — гул пустого стакана, усиленный в тысячу раз, многократное эхо, отражающееся от стен цеха.
— Что это? — в голосе Инженера впервые проскользнули человеческие нотки. Он испугался.
— Эхо, — ответил я. — Эхо твоей же жадности, сука.
Грохот. Вспышка. Когда свет вернулся, Инженер сидел в кресле, уронив голову на грудь. Сквозь резину маски проступала кровь. Его охрана лежала на полу — кто с перерезанным горлом, кто с дырой во лбу. Рядом с ними стояла женщина с обсидиановыми глазами, в руке нож, с которого капало.
— Ты… — начал я.
— Я не с ним, — перебила она, кивнула на Костика. — Я за ним. Он мой брат, поэтому приходится постоянно вытаскиваю его из дерьма, даже если для этого надо год изображать послушную сучку.
Костик засмеялся сквозь слезы.
— Сестрёнка, ты как всегда вовремя.
Я опустил ствол и посмотрел на труп Инженера, потом на пульсирующий в углу странный прибор, похожий на сердце из проводов и стекла.
— Это что?
— Генератор петель, — она подошла к прибору. — Пока он работает, время здесь будет сходить с ума. Надо ломать.
— Ломай, — я отошёл к стене.
Она ударила ножом по центральному блоку. Искры, вой, запах горелой проводки — прибор зашипел и погас. И в ту же секунду мир вокруг дёрнулся. Меня накрыло волной тошноты, перед глазами поплыли круги, а когда зрение прояснилось, я понял, что стою не на «Бойне», а в своём баре. За стойкой. В руке — стакан. Пустой.
На улице шёл дождь…
Дверь грохнула.
На пороге стоял мокрый щенок.
— Мне бы обсохнуть, — сказал он. — Я тут нашёл кое-что в «Хлеборезке». Странная штука. Там голос…
Я медленно перевёл взгляд на стакан. Эхо в нём всё ещё гуляло. Тонко, противно, обреченно.
— Садись, — сказал я. — И рассказывай.
А сам подумал: сколько ещё раз эта дверь откроется? Сколько раз я буду начинать этот разговор заново? Генератор сломан, но Зона… эта сука любит делать копии. Любит повторять одно и то же, пока не сломает. Я налил себе виски. Много. Выпил залпом. Поставил стакан на стойку. Прислушался.
Тишина.
Впервые за долгое время — настоящая, густая, мёртвая тишина. Может, пронесло, а может, эхо просто взяло паузу, чтобы набраться сил для новой песни.
Я посмотрел на парня. Тот всё ещё мямлил про КПК. Киваю, типа продолжай. Дверь в Зону снова открылась, и кто я такой, чтобы её захлопывать?..
Продолжение следует...