Афанасий Андреевич смолил сигаретку, спрятавшись за густым кустом сирени и опасливо поглядывая на подъезд. Увидев аккуратно причесанную седую голову своей супруги, он досадливо сплюнул, затушил сигарету, схватил палки для скандинавской ходьбы и бодро затрусил по тротуару, делая вид, что наслаждается этим занятием. Валентина Марковна, проконтролировав мужа, скрылась в подъезде.
Афанасий Андреевич выдохнул: опасность миновала. Он зарулил на детскую площадку, опустился на низкую скамейку, рядом с соседским мальчишкой лет восьми Стёпкой.
– Сколько нашагали? – деловито спросил пацан.
Афанасий Андреевич протянул ему руку, на которой красовался фитнес-браслет. Стёпка нажал пальцем на экран, резюмировал:
– Даже трёх тысяч нет. Маловато.
Пенсионер досадливо махнул рукой.
– Домой-то вас не пустят, пока норму не сделаете, – со знанием дела вздохнул Стёпка, – с баб Валей не поспоришь.
– Не поспоришь, – согласился Афанасий Андреевич, – она на заводе бригадиром работала, все мужики в цехе её боялись.
Мальчишка уважительно кивнул.
– И кто эти нормы только выдумывает? – продолжил беседу Афанасий Андреевич. – Не моя же бабка! Прочитала где-то, что нужно не меньше десяти тысяч шагов в день делать, да ещё и палки эти раздобыла, чёрт бы их побрал! «Движение, – говорит, – жизнь!». А разве это жизнь, Стёпка – круги по району наматывать, как лыжник без лыж? Цокаю этими палками по асфальту, ладно, хоть никто у виска пальцем не крутит. Раньше, пока этого ремешка-то не было, – он вытянул руку с гаджетом, – я до магазина дошёл – уже подвиг! А теперь у неё программа в телефоне, следит за мной, сколько шагов прошёл, каким темпом, да ещё и маршрут проверяет.
– Ревнует что ли? – по-взрослому спросил мальчик.
– А то! – хохотнул пенсионер и, приосанившись, подмигнул молодой мамочке, игравшей в песочнице с малышом.
Мамочка приветливо улыбнулась, Стёпка смущенно хихикнул.
– Кошка Мурка, вон, спит себе весь день, – Афанасий Андреевич указал на кошку, спокойно спящую у подъезда. – И что, плохо она себя чувствует?
– Выглядит хорошо, – Стёпка визуально оценил состояние животного.
– А я? – мужчина снял кепку и постучал себя пальцем по лысине. – Лысый, зубы вставные, ноги болят, суставы ломит, под конец марафона палки эти как будто килограмм десять весят, руки отваливаются. А она мне: «Это мышцы крепнут!» А они не крепнут, а воют, как волки голодные. «У тебя, – говорит, – сердце слабое, нагрузка нужна, тренировки». А оно из груди так и норовит выскочить после таких тренировок.
– Лысым вы и до этого были, – невозмутимо констатировал Стёпка.
– Так-то оно так! – оживился Афанасий Андреевич. – Но не таким лысым, как сейчас! Я тебе, как инженер, сейчас по полочкам разложу. Во-первых, стресс! Гоняет меня, как почтовую лошадь, я ещё и прячусь – организм адреналин получает. А от этого волосы сыпятся – наука доказала!
Он снял кепку и помахал ею, продолжил:
– Во-вторых, парниковый эффект! В этой кепке голова парится, как в бане. Корни волос задыхаются. А если её снять, так солнышко напекает. Кругом засада.
Стёпка невольно потрогал свою густую шевелюру.
– Ну, и в-третьих, кровообращение! Иду я, шею вытягиваю, чтобы палкой правильно махнуть – сосуды пережимаются. Кровь к голове не доходит. Волосам питание нужно, а его нет! Вот они и отваливаются.
Афанасий Андреевич сделал паузу для пущего эффекта.
– А про зубы я молчу! Челюсти от усилия сжимаю – эмаль крошится. Дышу ртом – сухость, кариес плодится. Да и организм умный: когда тебя кабачками тушеными да кашей кормят, жевать нечего. Стало быть, организм думает: зачем зубы? И избавляется от балласта. Прямой путь к вставной челюсти в стакане!
– Получается, один вред от ходьбы этой да палок ваших? – недоверчиво спросил мальчишка.
– Получается, так. Авторитет подрывают, здоровье гробят, семейную идиллию рушат. А времени на эти прогулочки сколько уходит? Это я сколько партий с Егорычем в шахматы сыграть бы смог?
– Сколько?
– О! – Афанасий Андреевич развёл в стороны руки. – И не сосчитать. Кроссворды бы поразгадывал, передачи научные поглядел, корабль свой дособрал бы.
– Корабль? – заинтересовался Стёпка.
– Ага. В бутылке.
– Это как?
– Фасинька! – над уход прозвучал строгий голос Валентины Марковны. – Опять сидишь? Как же тяжело с тобой…
– Валюша! – Афанасий Андреевич соскочил со скамейки и взял супругу за руку. – А, может, Бог с ней, с нормой этой? Пойдём лучше в парк сходим, я тебя мороженым угощу! Только ты сарафан свой с маками надень да босоножки красненькие. А там уже сколько нашагаем – всё наше.
Валентина Марковна опешила, посмотрела на мужа с подозрением, он ласково направил её к подъезду, потом оглянулся на мальчика:
– Приходи вечером к нам в гости, Стёпка, если родители не возражают, мы вместе корабль соберём, а баба Валя пирогами нас покормит. Правда, Валюша?
Валентина Марковна растерянно улыбнулась и, кивнув Стёпке, пошла переодеваться для прогулки.