– Мам, ну посмотри на него. Ну посмотри, какой он. Я вообще не понимаю, как такое могло со мной случиться.
Алина крутилась перед зеркалом в старом мамином халате, прижимая телефон плечом к уху. На экране ноутбука застыла фотография Дениса – они вместе отдыхали на природе в прошлые выходные. Он жарил шашлык и улыбался в камеру. Красивый. Ухоженный. С ямочками на щеках.
– Дочка, это судьба, – голос матери в трубке звучал так, будто она сама только что выиграла в лотерею. – Я ж тебе говорила: нечего сидеть и ждать у моря погоды. Хорошего мужика надо брать, пока другие не расхватали. А этот – золото, а не мужик. Где вы познакомились-то, в парке?
– В фитнес-клубе. Он подошел, когда я на беговой дорожке была, спросил, правильно ли он тренажер настроил. Потом кофе вместе пили. А через неделю уже в ресторан пригласил.
– Видишь, как бывает! А ты говорила, не надо в спортзал ходить. Мать плохого не посоветует. Когда свадьба?
– Мам, ну какая свадьба? Мы три месяца всего знакомы.
– Три месяца! – всплеснула руками мама, будто Алина могла это увидеть. – Моя подруга Нина через две недели после знакомства замуж выскочила и до сих пор сорок лет живет. А ты тянешь. Ему сколько?
– Тридцать два. Говорит, что работал в Москве,但现在 вот вернулся, хочет осесть, семью заводить. Он в какой-то строительной фирме прорабом, вроде нормально зарабатывает.
– Вот! А ты у нас с квартирой, с пропиской. Ты ж у меня лакомый кусочек, доча. Только не продешеви.
Алина закатила глаза, но мать права в одном: квартира у неё была. Двухкомнатная, в спальном районе, с хорошим ремонтом, который они с бабушкой сделали пять лет назад. Бабушка умерла два года назад, оставив квартиру единственной внучке. Для Алины, работающей обычным бухгалтером в небольшой фирме, это было главное наследство и единственное по-настоящему ценное имущество.
Вечером того же дня Денис приехал к ней с цветами и тортом. Он всегда приходил с цветами. И всегда смотрел на неё так, будто она была центром вселенной.
– Зай, я тут подумал, – сказал он, разливая чай. – У тебя тут так уютно. Честно, я в своей однушке даже не чувствую, что дома. Так, место ночлега.
– Снимаешь же, да? – уточнила Алина, хотя уже знала ответ.
– Снимаю. С мамой пока сложно, у неё двушка, но она привыкла одна, да и мне хочется самостоятельности. Слушай, а давай после свадьбы твою продадим и мою продадим? Добавим немного, если надо, и возьмём просторную трёшку где-нибудь в новом районе. С террасой, чтобы детям было где бегать.
– Детям? – Алина поперхнулась чаем.
– Ну а что ты думала? – Денис пересел ближе, обнял её за плечи. – Я серьёзные намерения имею. Мне не просто так девушка нужна, а жена, мать моих детей. Ты же хочешь детей?
Алина хотела. Очень. И от одного слова «дети» в сочетании с «трёшка с террасой» у неё внутри всё сжалось от сладкого предчувствия счастья.
– Хочу, – тихо ответила она.
– Ну вот. Значит, надо всё продумать заранее. Ипотеку тащить неохота, а если две квартиры продать – нам на ипотеку даже заходить не придётся. Или, может, твою на меня перепишем для простоты сделки? Чтобы потом не бегать с доверенностями, не дёргать тебя. У меня друг риелтор, он говорит, проще всего, когда вся недвижимость у одного человека в руках на момент продажи.
Алина напряглась. Переписать квартиру? На него? Это было как-то... неправильно.
– А разве не проще вместе продавать? – спросила она осторожно.
– Ну смотри, – Денис говорил спокойно, уверенно, поглаживая её по руке. – Ты в этих делах не шаришь, я тоже не спец. Но мне друг объяснил: если два продавца – куча лишних бумаг, каждый раз надо ехать, подписывать. А если я буду собственником, я всё быстро сделаю. Это чисто технический момент. Мы же не враги, мы семья. Ты мне не доверяешь?
– Доверяю, – выдохнула Алина. – Просто... ну, бабушкина квартира.
– Бабушка хотела тебе счастья, а не стен, – Денис чмокнул её в висок. – Мы же лучше жильё купим, общее, наше. Вместе. И ни у кого не будет повода сказать, что ты мне не доверяешь. Ладно, не парься сейчас, до свадьлы ещё время есть. Подумаем.
Он улыбнулся, и Алина успокоилась. Действительно, чего она дёргается? Человек к ней с душой, а она с подозрениями.
В субботу Алина поехала к родителям. Жили они в частном доме на окраине города. Отец, Василий Петрович, возился в гараже с машиной – он работал дальнобойщиком, но сейчас был в рейсе, и они не виделись почти три недели. Мать уже накрывала на стол в беседке.
– Пап, ну хватит копаться, иди уже, остынет всё! – крикнула она в сторону гаража.
Из гаража вылез отец – в промасленной куртке, с чёрными руками. Он был крупным, немного сутулым, с седой щетиной и усталыми глазами человека, который полжизни провёл за рулём.
– Алинка приехала, – он улыбнулся, обнял дочь, но тут же отстранился: – Испачкаю, иди сюда, дай хоть посмотрю. Красивая. Ну как ты?
– Всё хорошо, пап. Я не одна, я с Денисом.
Денис вышел из машины с коробкой конфет и дорогим коньяком. Он был при параде – джинсы, рубашка, часы поблёскивают на солнце. Подошёл к отцу, протянул руку.
– Василий Петрович, рад познакомиться. Алина много о вас рассказывала.
Отец глянул на протянутую руку, на свои чёрные ладони.
– Извини, не могу, грязный. Сейчас вымою. Проходите в беседку, я мигом.
Отец ушёл мыться, а Денис проводил его взглядом. Алина заметила, как он чуть скривил губы, но тут же лицо его стало прежним – приветливым и открытым.
За столом разговор крутился вокруг свадьбы. Мать Надежда была в ударе: тарахтела без умолку, предлагала то ресторан, то кафе, то выездную регистрацию.
– Мы с отцом на свадьбу отложили, помогать будем, – говорила она. – Не шикуйте, конечно, но на нормальное торжество хватит. А жить вы где будете? У вас или у Дениса?
– У Алины, – спокойно ответил Денис. – У неё квартира лучше, уютнее. Мою снимем с продажи, потом вместе решим.
Отец насторожился, отложил вилку.
– В смысле снимем с продажи? У тебя своя квартира?
– Снимаю, – поправил Денис. – Но есть у матери квартира, она её продавать готова, чтобы нам помочь. У Алины своя. Продадим две – купим одну большую, семейную.
– А на кого покупать будем? – спросил отец.
– Ну, на меня, наверное, – Денис пожал плечами. – Я мужчина, мне проще с документами. Да и Алина доверяет мне, она сама сказала.
Алина кивнула, хотя внутри снова шевельнулся червячок сомнения. Она такого не говорила. Вернее, говорила, но не в том смысле.
– Погоди, – отец положил локти на стол. – Алинина квартира на ней. Она от бабушки. Ты хочешь сказать, что она должна её на тебя переписать?
– Пап, – вмешалась мать, – не лезь не в своё дело. Молодые сами разберутся. У них любовь.
– Любовь любовью, а квартиры отдельно, – жёстко сказал отец. – Алина, ты вообще с ума сошла? Бабкину квартиру отдавать?
– Пап, никто не отдаёт, – Алина начала злиться. – Мы вместе покупать будем. Просто временно, для удобства.
– Временно, – хмыкнул отец. – Я в жизни много временного видел. Временные рабочие становятся постоянными, временные долги вечными, а временная переписка квартиры – потерей квартиры. Денис, ты извини, я человек простой. Скажи, зачем тебе на себя оформлять? Если вы семья, оформляйте сразу на двоих.
Денис напрягся, но улыбка не сходила с его лица.
– Василий Петрович, я понимаю ваше беспокойство. Вы отец, вы переживаете. Но в современных реалиях всё проще. Если собственников двое, при продаже куча согласований. А если я один, я быстренько всё проверну, потом в новую квартиру впишу Алину. Это же чистая формальность.
– Формальность, – повторил отец. – А если ты её не впишешь? Если передумаешь?
– Пап! – Алина стукнула ладонью по столу. – Прекрати! Ты что, Дениса подозреваешь? Мы любим друг друга!
– Я тебя люблю, – твёрдо сказал отец. – А его я первый раз вижу. И сразу вижу, что он слишком быстро решает, как твоими деньгами распоряжаться.
Денис поднял руки.
– Я не хочу ссор. Давайте не будем. Алина, не переживай. Я найду способ, чтобы твой папа был спокоен. Может, брачный договор или ещё что. Я не настаиваю. Просто предложил вариант.
Мать засуетилась, понесла пустые тарелки, запричитала, что мужики всегда всё портят, что не дают детям жить спокойно. Денис помогал ей, шутил, был сама любезность. А отец сидел молча, смотрел на дочь, и в глазах его была такая тоска, что Алине стало не по себе.
Вечером, когда Денис уехал по делам, а Алина осталась у родителей ночевать, отец зашёл в её комнату. Присел на край кровати.
– Дочь, – сказал он тихо. – Я не враг тебе. Я чую: что-то не так. Слишком он правильный. Слишком быстро всё. Ты его знаешь три месяца, а он уже квартиру твою считает своей.
– Пап, ну что ты привязался к квартире! – Алина села на кровати, натянув одеяло до подбородка. – Ты бы видел, как он за мной ухаживает! Цветы каждый день, рестораны, подарки. Он мне сумку в прошлом месяце подарил, за пятьдесят тысяч! А ты говоришь – квартира.
– Вот это и напрягает, – вздохнул отец. – С чего это он так раскошеливается? Где он работает? Кто его родители? Ты видела его друзей?
– Пап, ты как из девяностых. Люди просто живут, зарабатывают.
– Ладно, – отец поднялся. – Ты взрослая. Но одно обещай мне. До свадьбы никаких переписываний. Вообще никаких. Даже если он будет клясться мамой и клясться, что умрёт без этой бумажки. Никаких. Договорились?
– Договорились, – буркнула Алина, чтобы отвязаться.
Отец поцеловал её в лоб и вышел. Алина ещё долго ворочалась, думая о Денисе, о его улыбке, о том, как он обнимает её по ночам. Папа просто старомоден. Он не понимает, что сейчас так принято. А Денис – он лучший, что с ней случалось.
Через неделю мать приехала к Алине в гости. Ходила по квартире, заглядывала в шкафы, трогала занавески.
– Хорошая у тебя квартира, – сказала она. – Продавать жалко. Может, ну его, Дениса этого, с его трёшками? Живите здесь. А его пусть продаёт, на эти деньги ремонт сделаете или машину купите.
– Мам, ты же сама говорила, что надо замуж, что он идеальный.
– Идеальный-то идеальный, но квартира тоже своя, не казённая. Ты подумай. Хотя, с другой стороны, молодой муж, красивый, при деньгах. На работе у нас у одной дочка тоже замуж вышла, так зять сразу квартиру на себя переписал, и ничего, живут душа в душу.
Алина слушала мать и чувствовала, что голова идёт кругом. Мать сегодня за одно, завтра за другое. Только отец стоит на своём: не смей ничего переписывать.
Денис звонил каждый день. Иногда по несколько раз. И каждый раз в разговоре проскальзывало: «А ты подумала о квартире?», «А ты с отцом говорила?», «Мой друг-риелтор говорит, что лучше бы поторопиться, на рынке сейчас цены хорошие».
– Денис, – не выдержала однажды Алина. – Ты за меня замуж идёшь или за квартиру?
– Обижаешь, – обиженно ответил он. – Я за тебя. Просто хочу, чтобы у нас всё было по-людски. Чтоб не мыкаться. Но если ты не готова – я подожду. Хоть всю жизнь.
И снова Алина растаяла. Ну как можно подозревать такого человека?
В пятницу вечером она пришла с работы уставшая. Денис должен был приехать позже – у него какие-то дела с другом. Алина разулась, включила свет в прихожей и замерла. На тумбочке лежал конверт. Белый, плотный. Она открыла его, достала листок.
Это было письмо. От отца.
«Алина, дочка. Если ты это читаешь, значит, меня нет дома, и я успел. Я поставил в твоей квартире камеру. Вон там, на шкафу, за книжками, стоит маленькая видеоняня, я её когда-то для гаража покупал. Она пишет звук и видео на карту памяти. Я не шпионю за тобой, я хочу понять, кто он. Прости меня, если что не так. Но если он придёт, пока тебя нет, или скажет что-то важное – я узнаю. Не выключай камеру, прошу тебя. Я должен знать правду. Люблю тебя, доча. Папа».
Алина села на пуфик в прихожей, сжимая письмо в руках. Сначала ей захотелось позвонить отцу и наорать на него. Камера в её квартире! Это же... Это же вторжение! Но потом она посмотрела на шкаф. Действительно, между корешками книг торчал маленький чёрный объектив. Она подошла, заглянула. Камера мигала красным огоньком.
Алина заколебалась. Выключить? Или оставить? Отец, конечно, старомодный и подозрительный, но он никогда не желал ей зла. А Денис... А что Денис? Он придёт сегодня. Может, ничего и не случится. Но если папа успокоится и отстанет, может, это и к лучшему.
Она оставила камеру включённой. Разделся, налила себе чаю, села перед телевизором. В голове шумело. В восемь вечера пришёл Денис.
– Привет, зайка! – он поцеловал её, бросил ключи на тумбочку. – Устала? Я принёс пиццу, давай поужинаем.
Они ели пиццу, смотрели какой-то сериал. Денис был ласков, обнимал её, шутил. В половине десятого Алина вспомнила, что забыла купить хлеб к завтраку.
– Ой, слушай, я в магазин сгоняю, тут через дорогу круглосуточный, – сказала она. – Ты со мной?
– Нет, зай, я тут пока в телефоне посижу, у меня рабочие чаты гудят. Сходи, я тебя подожду.
Алина оделась, взяла сумку и вышла. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком.
Денис подождал минуту, прислушался к шагам за дверью. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел, как Алина переходит дорогу к магазину. Достал телефон. Набрал номер.
– Алло, да, это я. Слушай, дело движется. Лохура полная, ведётся на всё. Квартиру на меня перепишет, я почти уверен. Да, та самая, двушка в спальнике. Ремонт нормальный, тысяч пять-шесть стоит, если влёгкую продать. Да не ссы, всё под контролем. Старик её, батя, рыпается, но он скоро уедет в рейс, а мать – дура, она за меня. Ещё пара недель – и я её уговорю. Если надо будет, сыграю на жалости, скажу, что мама моя умирает, хочет внуков увидеть. Короче, готовь документы. И да, это уже третья по счёту. После неё надо будет на пару месяцев залечь, чт not светиться. Что? Да нет, она не узнает. Я скажу, что разлюбил, что мы разные. Поплачет и успокоится. Или, если сильно дёргаться начнёт, можно и инсценировать что-нибудь. Шучу, конечно. Ладно, давай. Как оформлю – отпишусь.
Денис положил трубку, довольно потянулся и пошёл на кухню доливать чай.
В это время в доме родителей Алины отец сидел перед старым ноутбуком. На экране было видео из квартиры дочери. Он слышал каждое слово. Его лицо налилось кровью, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он нажал кнопку записи экрана на телефоне, чтобы сохранить видео, и тяжело поднялся из-за стола.
– Ну, гад, – прохрипел он в пустоту. – Доигрался.
Он набрал номер дочери. Телефон не отвечал – Алина была в магазине. Тогда он набрал снова. И снова. Наконец, после пятого гудка, он услышал её голос:
– Пап? Я в магазине, что случилось?
– Алина, – голос отца дрожал от ярости и боли. – Ничего не говори. Не показывай виду. Купи хлеб и возвращайся. Я сейчас выезжаю к тебе. Будь дома через десять минут. И не спорь со мной.
– Пап, что случилось? – испугалась Алина.
– Ты следующая жертва, дочка. Я всё слышал. Всю запись. Только не плачь сейчас. Сделай, как я сказал. Я еду.
Алина стояла посреди торгового зала с пакетом хлеба в руках и не могла пошевелиться. Телефон всё ещё был прижат к уху, но отец уже давно положил трубку. В ушах стучала кровь. Следующая жертва. Он сказал – следующая жертва.
Она сунула хлеб в сумку, расплатилась на кассе, хотя потом не могла вспомнить, как давала деньги и забирала сдачу. Ноги сами вынесли её из магазина. Нужно было идти домой. К Денису. К человеку, который пять минут назад обнимал её и называл зайкой. К человеку, который говорил по телефону про неё. Про лохушку. Про квартиру. Про то, что она третья по счёту.
Переходя дорогу, Алина чуть не попала под машину. Водитель засигналил, высунулся из окна и матернулся. Она даже не обернулась. Надо было взять себя в руки. Папа сказал: не показывай виду. Папа сказал: возвращайся. Папа сказал: я еду.
Она вошла в подъезд, поднялась на лифте, достала ключи. Руки тряслись так, что ключи звякали о замок. Дверь открылась. В прихожей горел свет, пахло пиццей и денисовым парфюмом. Сам Денис сидел на диване с телефоном и чему-то улыбался.
– Зайка, пришла? А я уж думал, ты там в магазине осталась ночевать, – он поднялся, подошёл к ней. – Что так долго? Очереди?
– А? Да, очереди, – Алина скинула кроссовки, повесила сумку на крючок. – Вечером всегда много народу.
Она старалась не смотреть ему в глаза. Если она посмотрит – он всё поймёт. Она чувствовала, как её лицо горит, как предательски дрожит голос.
– Ты чего такая дёрганая? – Денис прищурился. – Случилось что?
– Устала просто. День тяжёлый. И в магазине этом... голова разболелась.
– Давай таблетку принесу. Воды?
– Не надо, я сама. Ты сиди.
Алина прошла на кухню, налила стакан воды, выпила залпом. Сердце колотилось где-то в горле. Из кухни было видно, как Денис снова сел на диван и уткнулся в телефон. Обычный вечер. Обычный любимый мужчина. И только что она узнала, что этот мужчина – мошенник. Или хуже.
– Зай, а ты надолго сегодня? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я что-то правда вырубиться хочу, голова раскалывается.
– Мне тоже скоро ехать, – Денис зевнул, потянулся. – Завтра на объект рано, прораб вызвал. Ты ложись, я сам потом закрою.
– Хорошо.
Она легла в кровать, накрылась одеялом и притворилась спящей. Минут через двадцать Денис зашёл в спальню, поцеловал её в щёку, что-то прошептал и вышел. Хлопнула входная дверь. Щёлкнул замок.
Алина лежала, не шевелясь, и смотрела в стену. Слёзы текли по щекам, затекали в уши, но она даже не вытирала их. Мысли путались. Третья по счёту. Кто был первой? Кто второй? Что он делал с ними? Исчезал после того, как квартира переходила к нему? А фраза про инсценировку? Про то, что можно инсценировать что-нибудь, если сильно дёргаться начнёт?
Ей стало холодно. Она натянула одеяло до подбородка и свернулась калачиком.
Через сорок минут в дверь тихо постучали. Алина вскочила, босиком побежала открывать. На пороге стоял отец. Уставший, злой, с красными глазами. В руках он держал свой старый планшет.
– Один? – спросил он шёпотом.
– Уехал, – так же шёпотом ответила Алина. – Сказал, что завтра рано вставать.
Отец вошёл, закрыл за собой дверь, повернул замок два раза. Прошёл в комнату, сел за стол, положил планшет перед собой. Алина присела рядом, кутаясь в халат. Зубы стучали, хотя в квартире было тепло.
– Пап, я не понимаю... Может, ошибка? Может, ты не так услышал?
– Алина, – отец посмотрел на неё устало. – Я всё записал. И звук, и видео. Сейчас ты посмотришь. И после этого мы будем решать, что делать.
Он включил планшет. На экране появилось изображение её гостиной – тот самый угол, где стоял диван. Качество было не очень, но всё видно. Вот Денис сидит на диване, вот смотрит в окно. Вот достаёт телефон.
– Смотри внимательно, – сказал отец.
Денис на экране набрал номер. Пауза. Потом заговорил:
– Алло, да, это я. Слушай, дело движется. Лохура полная, ведётся на всё. Квартиру на меня перепишет, я почти уверен. Да, та самая, двушка в спальнике. Ремонт нормальный, тысяч пять-шесть стоит, если влёгкую продать. Да не ссы, всё под контролем. Старик её, батя, рыпается, но он скоро уедет в рейс, а мать – дура, она за меня. Ещё пара недель – и я её уговорю. Если надо будет, сыграю на жалости, скажу, что мама моя умирает, хочет внуков увидеть. Короче, готовь документы. И да, это уже третья по счёту. После неё надо будет на пару месяцев залечь, чтоб не светиться. Что? Да нет, она не узнает. Я скажу, что разлюбил, что мы разные. Поплачет и успокоится. Или, если сильно дёргаться начнёт, можно и инсценировать что-нибудь. Шучу, конечно. Ладно, давай. Как оформлю – отпишусь.
Алина слушала и смотрела, как Денис на экране довольно потягивается и идёт на кухню. Картинка застыла на пустом диване. Отец нажал паузу.
В комнате повисла тишина. Такая густая, что уши закладывало.
– Это... это правда? – голос Алины был тихим, чужим. – Он правда это сказал?
– Ты же слышала, дочка.
– Про лохушку? Про то, что третья? Про инсценировку?
Отец молчал, только смотрел на неё.
Алина вдруг резко встала, подошла к окну, упёрлась лбом в холодное стекло. Плечи её затряслись. Сначала беззвучно, потом всё сильнее. Из горла вырвался сдавленный всхлип. Потом ещё один. И ещё. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, но слёзы хлынули так, что она захлебнулась.
Отец поднялся, подошёл, обнял её сзади, прижал к себе.
– Ну тихо, тихо, доча. Я здесь. Я с тобой. Ничего он тебе не сделает.
– Папа, – Алина развернулась и уткнулась лицом ему в грудь, как в детстве. – Папочка, прости меня. Я же тебе не верила. Я думала, ты просто ревнуешь, просто старый и подозрительный. А он... он... господи, папа, я же чуть не переписала! Я же почти согласилась! Ещё неделя, и я бы...
– Но не переписала же. Не переписала. Умница моя.
– Я дура. Я полная дура! Мать мне говорила – замуж, замуж, а он... а он меня лохушкой назвал! Третьей по счёту!
Она разрыдалась с новой силой. Отец гладил её по голове, по спине, молчал, давая выплакаться. Минут через десять Алина немного успокоилась, села на диван, вытерла лицо руками.
– Что теперь делать? – спросила она тихо. – В полицию заявить?
– Можно и в полицию, – отец сел рядом. – Но доказательства у нас есть. Запись. Суд примет. Только... понимаешь, дочка, он скажет, что это шутка. Что он пошутил. Что вы поругались, и ты его оговариваешь. Адвокат у него будет хороший, если деньги есть. И статью могут развалить.
– То есть он уйдёт? Просто уйдёт и будет дальше искать четвёртую лохушку?
– Не знаю. Но я другого боюсь. Если он поймёт, что мы его раскусили, он может и правда что-то сделать. Ты слышала – инсценировать. Я не знаю, что он имел в виду, но рисковать не хочу.
Алина закусила губу. Злость начала закипать где-то в груди, вытесняя страх и слёзы.
– То есть мы ничего не сделаем? Он будет ходить, улыбаться, цветы носить, а я должна делать вид, что ничего не знаю?
– А вот тут ты права, – отец посмотрел на неё внимательно. – Делать вид, что ничего не знаешь, – это самый лучший вариант. Только ненадолго.
– Что ты придумал?
– Надо его поймать с поличным. Чтобы он не отмазался. Чтобы он реально попытался квартиру забрать, а мы это зафиксируем. Тогда статья будет не просто слова, а покушение на мошенничество. А если он уже судимый, то срок получит хороший.
– Но как? Он же не будет при мне ничего такого делать.
– А ты создай ему условия. Согласись. Скажи, что подумала и решила: папа дурак, мама права, давай перепишем. Пусть поверит, что ты его лохушка. А мы с тобой всё продумаем.
Алина смотрела на отца и видела в его глазах не только злость, но и холодный расчёт. Таким она его видела редко. Обычно он был простым работягой, который молча копается в машине и редко лезет в разговоры. Сейчас перед ней сидел мужчина, готовый защищать свою дочь любыми способами.
– Я не смогу, – прошептала она. – Я на него смотреть не смогу. Меня вывернет, если он до меня дотронется.
– Сможешь, дочка. Ради себя сможешь. Ради того, чтобы он больше никого не обманул. Ради тех двух, первых, которые уже без квартир остались.
Алина молчала, переваривая.
– А если он узнает про камеру?
– Камеру я сегодня же сниму. Поставлю другую. Маленькую, которую он не заметит. В спальне, например, или в прихожей. Будем записывать каждый его шаг.
– А если он ничего не скажет при камере?
– Скажет. Он самоуверенный. Ты видела, как он спокойно по телефону разговаривал, пока тебя не было? Думал, что один. Значит, дома он чувствует себя в безопасности. Вот пусть и чувствует. А мы послушаем.
Алина обхватила голову руками.
– Боже, как жить с этим? Я же его любила. Я правда думала, что это судьба.
– Любила, – отец вздохнул. – И хорошо, что не разлюбить не успела окончательно. А теперь надо думать головой. Ты согласна на такой план?
Алина подняла глаза. В них уже не было слёз. Только решимость.
– Согласна. Что делать?
Отец достал из кармана маленькую коробочку.
– Вот это новая камера. Я её сегодня купил по дороге, в магазине электроники. Маленькая, с датчиком движения, заряда на неделю хватит. Поставим её, куда скажешь. И ещё – завтра же сходи в МФЦ и закажи выписку из ЕГРН. Чтобы знать, что с квартирой всё в порядке и что на ней никаких обременений нет. На всякий случай.
– Думаешь, он мог уже что-то сделать?
– Нет, но проверить надо. И ещё – ни маме ни слова.
– Почему? – удивилась Алина. – Она же переживает.
– Она проболтается. Она же за него горой, помнишь? Скажет ему, что мы что-то знаем, и всё сорвётся. Мать у тебя добрая, но язык без костей. Пусть пока думает, что свадьба будет. Ей же легче.
Алина кивнула. В словах отца была правда. Мать не умела держать язык за зубами.
– Ладно, – она встала. – Давай камеру. Поставим в спальню. Напротив кровати. Он любит там разговаривать по телефону, когда я в душе.
Отец усмехнулся.
– Наблюдательная моя. Хорошо.
Они прошли в спальню. Алина показала полку с книгами напротив кровати. Отец ловко закрепил маленькую чёрную коробочку среди корешков так, что объектив смотрел прямо на кровать и чуть в сторону – чтобы захватить и тумбочку, где Денис обычно оставлял телефон.
– Включается от движения, – объяснял отец. – Карта памяти на тридцать два гига, если будет много записывать, старые файлы сотрутся, но я буду приезжать и забирать. Или ты сама научишься.
– Научусь.
Отец настроил камеру через телефон, показал Алине, как проверять запись. Всё было просто.
– Ну что, дочка, – он обнял её ещё раз. – Держись. Это не навсегда. Переживём.
– Переживём, пап.
Отец ушёл за полночь. Алина осталась одна в квартире, где каждый угол напоминал о Денисе. Вот здесь они целовались. Вот здесь он говорил, что любит. Вот здесь клялся, что будет заботиться. А завтра он придёт снова. И она должна будет улыбаться и делать вид, что ничего не знает.
Она легла в кровать, но сон не шёл. В голове крутились слова: лохура, третья по счёту, инсценировка. Интересно, что он имел в виду под инсценировкой? Инсценировку чего? Ограбления? Несчастного случая? Алине стало страшно. Если бы отец не поставил ту камеру, если бы не позвонил тогда... Она даже думать не хотела, чем бы это могло закончиться.
Под утро она всё же провалилась в тревожный сон. Приснился Денис. Он улыбался и протягивал ей ключи от новой квартиры. А потом ключи превратились в змей, и она проснулась с криком.
Часы показывали восемь утра. В девять пришло сообщение от Дениса: Доброе утро, зайка! Как голова? Целую, скучаю. Скоро приеду.
Алина посмотрела на экран и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Но она взяла себя в руки. Больше никаких слёз. Теперь она будет играть. И посмотрим, кто кого.
Она набрала ответ: Голова прошла. Приезжай, соскучилась. И добавила смайлик с сердечком.
Пусть поверит.
Через час Денис уже был на пороге – с цветами, улыбкой и коробкой её любимых пирожных. Он обнял её, поцеловал, и Алина еле сдержалась, чтобы не отшатнуться. Руки его казались чужими, липкими, противными.
– Как ты? – спросил он, заглядывая в глаза. – Выглядишь уставшей.
– Не выспалась, – честно ответила она. – Всю ночь думала.
– О чём?
– О нас. О квартире. О том, что папа вчера наговорил.
Денис напрягся, но виду не подал. Прошёл на кухню, поставил чайник.
– И что надумала?
Алина подошла к нему, обняла со спины, уткнулась носом между лопаток. Главное – не разрыдаться. Главное – голос.
– Я думаю, папа не прав. Он старый, он не понимает. Мама права – надо брать быка за рога. Если мы хотим семью, надо доверять друг другу. Ты же мне доверяешь?
Денис развернулся, посмотрел на неё с прищуром.
– Конечно, доверяю. А ты?
– И я. Так что... давай делать, как ты говорил. Перепишем квартиру. Только быстро, чтобы папа не узнал, а то опять скандал будет. А когда всё сделаем, тогда и расскажем. По факту.
Денис молчал несколько секунд. Потом на его лице расцвела улыбка. Та самая, с ямочками, от которой у Алины раньше сердце таяло.
– Зайка моя умница, – он прижал её к себе. – Я знал, что ты меня поймёшь. Я для тебя всё сделаю, ты же знаешь. Мы такую квартиру купим, закачаешься! С террасой, в новом доме. Детская будет большая.
– Я хочу девочку, – прошептала Алина, утыкаясь ему в плечо, чтобы не видеть его лица.
– Будет девочка. Две девочки. И мальчик. Всё будет, зайка.
Он гладил её по голове, а Алина смотрела в окно на серое небо и думала: интересно, когда он поймёт, что попался? Когда его будут забирать в наручниках? Или когда увидят запись в суде?
Вечером они обсудили детали. Денис предложил сходить к нотариусу на следующей неделе, оформить договор дарения. Алина согласилась. Даже спросила, какие документы нужны. Денис довольно потирал руки, но старался не показывать радость слишком явно.
Когда он ушёл, Алина достала телефон, проверила камеру. Запись была. Весь их разговор на кухне, объятия, поцелуи. И главное – как он сказал: договор дарения на следующей неделе.
Она отправила файл отцу. Через минуту пришёл ответ: Молодец, дочка. Теперь ждём. И ни шагу назад.
Алина выключила свет, легла в кровать и впервые за двое суток почувствовала что-то похожее на спокойствие. Она больше не жертва. Она охотник. И охота начинается.
Следующие три дня превратились для Алины в бесконечный спектакль. Она просыпалась с мыслью, что сегодня снова придётся улыбаться, обнимать, целовать человека, которого хотелось ударить. Но она играла. Играла так убедительно, что иногда сама начинала верить в то, что всё по-настоящему.
Денис приезжал каждый вечер. Привозил цветы, мелкие подарки, говорил нежности. Алина кипятила чай, слушала его планы на будущее и кивала. В голове крутилось одно: запись, камера, доказательства.
На третий день, в субботу, Денис приехал с бутылкой шампанского и конвертом.
– Зайка, я тут подготовил кое-что, – сказал он, садясь на диван. – Давай обсудим.
Он выложил на стол документы. Алина глянула мельком: её паспортные данные, адрес квартиры, какие-то бланки.
– Это проект договора дарения. Я поговорил с юристом, он сказал, что так будет правильно. Мы идём к нотариусу, подписываем, и через неделю квартира твоя становится моей. Но это чисто формально, ты не переживай. Сразу после этого начинаем искать новую квартиру.
Алина взяла бумаги в руки. Пальцы чуть дрогнули, но она справилась.
– А почему сразу дарение? Мы же говорили о продаже обеих квартир и покупке новой.
– Ну, – Денис почесал затылок, – с дарением проще и быстрее. Ты даришь мне, потом я продаю, потом мы покупаем. Меньше налогов, меньше бумаг. Ты же мне доверяешь?
– Доверяю, – автоматом ответила Алина. – Просто... папа говорил, что дарение – это безвозвратно. Что если что-то пойдёт не так, вернуть нельзя.
– А что может пойти не так? – Денис слегка напрягся, но улыбка не исчезла. – Мы же любим друг друга. Или ты сомневаешься?
– Нет-нет, не сомневаюсь. Просто хочу понимать.
– Понимать надо главное: я тебя люблю и хочу с тобой семью. А бумага – это ерунда. Если хочешь, можем потом составить брачный договор, где будет прописано, что квартира общая. Хочешь?
Алина задумалась. Брачный договор – это действительно защита. Но поверит ли он, что она согласна на дарение, но просит договор?
– Хочу, – сказала она. – Чтобы папа успокоился. Если он увидит брачный договор, то отстанет.
– Легко! – Денис просиял. – Завтра же поговорю с юристом. Составим такой договор, что твой папа обзавидуется. Только давай сначала оформим дарение, а потом уже договор. Чтобы не затягивать.
– Хорошо.
Она улыбнулась, положила документы на стол и пошла на кухню за шампанским. Открывая бутылку, услышала, как у Дениса зазвонил телефон. Он говорил тихо, но в приоткрытую дверь было слышно:
– Да, всё пучком. Завтра идём к нотариусу. Да, дарственная. Она согласна. Ну я же говорил – лохушка. Нет, никаких проблем. Потом скину реквизиты. Давай.
Алина замерла. Шампанское в руках чуть не выскользнуло. Она глубоко вздохнула, нацепила улыбку и вернулась в комнату.
– С кем это ты? – спросила как бы невзначай, разливая по бокалам.
– Да так, друг по работе. Спрашивал, когда объект сдаём. Ничего интересного.
Они чокнулись, выпили. Денис обнял её, начал целовать. Алина закрыла глаза и представила, что это не он. Что это кто-то другой. Хороший. Настоящий. Получилось с трудом.
Утром воскресенья Денис уехал по делам, пообещав вечером созвониться и уточнить время визита к нотариусу. Алина сразу набрала отца.
– Пап, он принёс договор дарения. Говорит, завтра идём к нотариусу.
– Видела документы? Что там?
– Я не очень разобралась. Но он сказал, что это стандартный договор. И ещё обещал брачный договор составить, чтобы я не боялась.
– Брачный договор? – отец хмыкнул. – И ты поверила?
– Нет, конечно. Но он так говорит, чтобы я согласилась.
– Умница. Слушай меня внимательно. Завтра вы идёте к нотариусу. Ты должна подписать договор дарения. Да-да, именно подписать. Но перед этим мы должны быть уверены, что у нотариуса всё чисто, что это не липовый нотариус. Ты адрес узнала?
– Спрошу сегодня.
– Узнай. Я позвоню, проверю контору. И ещё – захвати с собой диктофон в сумке. Пусть записывает всё. На всякий случай.
– Пап, а если он захочет пойти к своему нотариусу? К знакомому?
– Вот этого и надо бояться. Если он поведёт тебя к левому нотариусу, который в доле, то договор может быть составлен так, что ты подпишешь не дарение, а куплю-продажу или ещё что. Будь внимательна. Читай каждый лист. Не стесняйся. Если что-то покажется подозрительным – тяни время. Скажи, что плохо себя чувствуешь. Мы придумаем другой план.
– Хорошо, пап.
Вечером позвонил Денис. Голос у него был весёлый, даже слишком.
– Зайка, я договорился с нотариусом. Завтра в одиннадцать. Это на Ленина, 15, офис 304. Нотариус Иванова Елена Викторовна. Слышала про такую?
– Нет, – честно ответила Алина. – А почему именно она?
– Знакомая моего друга. Она хороший специалист, и очереди нет. Всё быстро сделаем. Ты как, готова морально?
– Готова, – выдохнула Алина. – Только... ты не забыл про брачный договор?
– Помню-помню. Она же и брачный договор составит. Всё сразу сделаем. Чтобы два раза не ходить.
– Отлично.
Алина положила трубку и сразу перезвонила отцу. Продиктовала адрес и фамилию нотариуса.
– Жди, – сказал отец. – Я пробью.
Через полчаса он перезвонил.
– Всё чисто. Нотариус Иванова Е.В. работает давно, лицензия есть, отзывы нормальные. Похоже, он реально хочет оформить всё по закону. Но это не значит, что можно расслабляться. Завтра будь начеку.
– А ты где будешь?
– Я буду рядом. В этом же здании. Если что – сразу поднимусь.
– А если он тебя увидит?
– Не увидит. Я буду в машине напротив входа. Или в холле первого этажа. Сделаю вид, что я по своим делам. Ты главное – подпишешь договор, потом мы его с записью и сдадим. Если он сразу после сделки начнёт звонить своему другу и радоваться – у нас будет не только покушение, но и факт передачи квартиры, а это уже статья.
– Пап, мне страшно.
– Я знаю, дочка. Но ты сильная. Ты справишься. И помни: я рядом.
Ночь прошла в тревоге. Алина ворочалась, вставала пить воду, снова ложилась. Под утро ей приснилось, что она подписывает какие-то бумаги, а Денис превращается в чудовище и смеётся. Она проснулась в холодном поту.
В половине десятого приехал Денис. Он был при параде: костюм, свежая рубашка, пахло дорогим парфюмом.
– Готова, принцесса? – он поцеловал её в щёку.
– Готова.
Алина оделась скромно, но опрятно – джинсы, свитер, куртка. В сумку положила паспорт, документы на квартиру, которые отец заранее велел взять оригиналы, и маленький диктофон, включённый на запись.
Выйдя из дома, она оглянулась. Отцовской машины не было видно. Но она знала: он где-то рядом.
В такси Денис всю дорогу держал её за руку, говорил о том, как они будут жить, как поедут в свадебное путешествие в Турцию. Алина кивала и смотрела в окно. Город проплывал мимо, серый и унылый. Настроение было под стать погоде.
Офисное здание на Ленина оказалось старым, с обшарпанным подъездом и скрипучим лифтом. Они поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору. Дверь с табличкой «Нотариус Иванова Е.В.» была приоткрыта.
Внутри оказалась небольшая приёмная с кожаным диваном и столом секретаря. Сама нотариус – женщина лет пятидесяти в строгом костюме – вышла навстречу.
– Здравствуйте, Денис, – улыбнулась она. – А это, наверное, Алина? Проходите, присаживайтесь.
Они зашли в кабинет. Нотариус села за стол, жестом пригласила их сесть напротив. На столе уже лежали какие-то бумаги.
– Итак, Денис вкратце обрисовал ситуацию. Вы хотите оформить договор дарения квартиры и брачный договор. Правильно?
– Да, – ответила Алина. – Только я хотела бы сначала посмотреть оба документа.
– Конечно, – нотариус протянула ей листы. – Вот проект договора дарения. Ознакомьтесь.
Алина взяла бумаги. Руки слегка дрожали, но она заставила себя читать внимательно. Договор был стандартным: она, Алина Сергеевна, дарит Денису Викторовичу квартиру по такому-то адресу. Безвозмездно. Подпись, дата. Никаких подводных камней. Она перевернула страницу, проверила, все ли листы на месте.
– Всё верно? – спросила нотариус.
– Да, – тихо сказала Алина. – А брачный договор?
– Сейчас.
Нотариус протянула второй документ. Алина прочитала: в нём было сказано, что в случае развода квартира остаётся у того, на кого оформлена. То есть у Дениса. Она подняла глаза.
– Здесь написано, что квартира остаётся у него, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Но мы договаривались, что она будет общей.
Денис тут же вмешался:
– Зай, ну это же формальность. Если мы разведёмся, то будем делить по-честному, но брачный договор нужен, чтобы твой папа отстал. Мы можем потом переделать. Это же не навсегда.
Алина посмотрела на нотариуса. Та молчала, сохраняя нейтральное выражение лица.
– Я хочу, чтобы в договоре было прописано, что квартира является совместной собственностью, – твёрдо сказала Алина. – Даже если оформлена на одного.
Нотариус кивнула.
– Это возможно. Мы можем включить такой пункт. Денис, вы согласны?
Денис на мгновение замялся, но потом расплылся в улыбке.
– Конечно, согласен. Пусть будет так, как хочет Алина. Мы же любим друг друга, нам делить нечего.
Нотариус быстро внесла изменения в компьютер, распечатала новый вариант. Алина снова прочитала. Теперь было написано: «Квартира, подаренная по настоящему договору, признаётся совместной собственностью супругов». Ей показалось, что этого достаточно. Она не знала, что на самом деле дарение одному из супругов во время брака и так считается совместным имуществом, если не оговорено иное, но она доверяла отцу, который велел подписывать.
– Хорошо, – сказала она.
– Тогда подписываем? – спросила нотариус.
Денис уже достал ручку. Алина взяла свою, обмакнула в чернильницу (настоящая ручка с пером, как полагается у нотариуса) и поставила подпись на договоре дарения. Потом на брачном договоре. Денис расписался следом.
Нотариус заверила подписи, поставила печати, вручила им по экземпляру каждого документа.
– Поздравляю, – сказала она. – Теперь осталось зарегистрировать переход права в Росреестре. Вы можете подать документы через МФЦ. Я подготовлю заявление.
– Спасибо, – Денис сиял. – Мы завтра же подадим.
Они вышли из кабинета. В коридоре Денис обнял Алину, поднял на руки и закружил.
– Зайка, ты лучшая! Теперь всё будет хорошо!
Алина улыбалась, но внутри всё сжалось. Она только что подписала бумагу, по которой её квартира переходила к нему. Да, с брачным договором. Да, она знала, что это часть плана. Но всё равно было страшно.
– Пойдём, я такси вызову, – сказала она, высвобождаясь из объятий.
– Давай, а я позвоню кое-кому, обрадую, – Денис достал телефон и отошёл к окну в конце коридора.
Алина сделала вид, что возится с телефоном, а сама прислушалась. Денис говорил тихо, но в пустом коридоре каждое слово было слышно:
– Алло, да, всё оформили. Да, дарственная у меня. Завтра идём в МФЦ, регистрируем. Через неделю она моя. Да, квартира. Да, та самая. Ну, с меня причитается. Вечером встретимся, обмоем. Нет, она ничего не подозревает. Дура дурой. Ладно, давай.
Он убрал телефон в карман, подошёл к Алине.
– Ну что, едем ко мне? Отметим?
– Давай завтра, – устало сказала Алина. – Я что-то устала, голова разболелась. Хочу домой, полежать.
– Как скажешь, зай. Провожу тебя.
В такси Денис всю дорогу говорил без умолку, строил планы. Алина смотрела в окно и думала об отце. Он где-то здесь. Видел ли он их? Слышал ли?
Она достала телефон, набрала короткое сообщение: «Подписала. Едем домой. Он рад. Перезвоню позже».
Через минуту пришёл ответ: «Молодец. Я всё видел. Сиди спокойно. Вечером приеду».
Дома Денис включил чайник, достал из сумки шампанское, которое нёс с собой.
– Давай хоть по бокалу, – предложил он. – За наше будущее.
Алина согласилась. Она выпила шампанское, чувствуя, как пузырьки щиплют язык, и постаралась улыбнуться.
– Денис, а можно я сейчас прилягу? Правда голова болит.
– Конечно, зай. Я тут посижу немного, дела поделаю, и поеду. Ты отдыхай.
Она ушла в спальню, легла, притворилась спящей. Через некоторое время услышала, как Денис разговаривает по телефону на кухне. Снова тихо, но отдельные фразы долетали:
– Да, завтра в МФЦ... Да, сразу как только... Нет, лучше подождать, пока право зарегистрируют, потом уже... Хорошо, созвонимся.
Потом хлопнула дверь. Алина подождала ещё минут десять, встала, проверила квартиру – пусто. Денис ушёл. Она сразу побежала к камере в спальне, достала карту памяти, вставила в ноутбук. Запись была. Весь разговор у нотариуса, все звонки Дениса, их разговор на кухне – всё зафиксировано.
Она переслала файлы отцу. Через полчаса он приехал.
– Ну что, дочка, – отец обнял её. – Ты большая молодец. Теперь остался последний шаг.
– Какой?
– Завтра вы идёте в МФЦ подавать документы на регистрацию. Там он будет уже совсем уверен, что всё в кармане. Мы должны быть там. Я договорился с одним знакомым из полиции. Он придёт в штатском, будет рядом. Как только Денис подаст документы и получит расписку, мы его берём.
– А если он сбежит до регистрации?
– Не сбежит. Ему нужно зарегистрировать право, чтобы потом продать. Он будет ждать. Но мы не будем ждать. Мы возьмём его сразу после того, как он подаст заявление. Это уже будет покушение на мошенничество в особо крупном размере, потому что он получил документ о дарении и пытается зарегистрировать право. С поличным.
Алина слушала и чувствовала, как адреналин разгоняет кровь.
– А если он что-то заподозрит? Если не пойдёт в МФЦ?
– Пойдёт. Он слишком уверен в себе. И потом, ему нужно побыстрее зарегистрировать, чтобы успокоить тебя и начать искать покупателя. Завтра он будет там. Я тебе обещаю.
Отец ушёл поздно вечером. Алина сидела на кухне, смотрела на пустой бокал из-под шампанского и думала о завтрашнем дне. Он станет последним днём её лжи. Завтра всё закончится.
Она легла, но сон не шёл. В голове крутились обрывки фраз: дура дурой, третья по счёту, инсценировка. Она снова и снова прокручивала разговор у нотариуса. Как он улыбался, как обнимал её, как говорил про любовь. И всё это была ложь.
Вдруг зазвонил телефон. Номер незнакомый. Алина ответила.
– Алина? – женский голос, незнакомый, взволнованный. – Простите, что звоню так поздно. Я... я бывшая девушка Дениса. Мы встречались два года назад. Я узнала, что вы собираетесь замуж. Не делайте этого. Он мошенник. Он и меня обманул. Забрал квартиру. Я только сейчас нашла ваш номер через соцсети. Пожалуйста, послушайте меня.
Алина замерла. Сердце забилось где-то в горле.
– Вы... вы кто? – прошептала она.
– Меня зовут Света. Мы можем встретиться? Я всё расскажу. У меня есть документы. Я хочу помочь вам не повторить мою ошибку.
– Встретиться? Когда?
– Прямо сейчас. Я недалеко от вашего дома. Я знаю, где вы живёте, Денис когда-то говорил. Можно я поднимусь?
Алина на мгновение задумалась. Ночь, незнакомка... Но если это правда? Если это та самая первая жертва?
– Поднимайтесь, – сказала она. – Квартира 45, домофон 45.
Через пять минут в дверь позвонили. Алина открыла. На пороге стояла женщина лет тридцати, бледная, с красными глазами, в дешёвой куртке. Она сжимала в руках какую-то папку.
– Проходите, – Алина посторонилась. – Раздевайтесь.
Света вошла, огляделась.
– У вас уютно, – сказала она горько. – У меня тоже было уютно. Пока он не пришёл.
Алина стояла в прихожей и смотрела на незнакомку. Женщина была примерно её возраста, но выглядела старше – осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, нервно дрожащие руки. Она переминалась с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше порога.
– Проходите, – повторила Алина. – Раз уж пришли.
Света стянула куртку, повесила на крючок. Под курткой оказался старый свитер с катышками и потёртые джинсы. Она оглядела себя как-то виновато, будто извиняясь за свой вид.
– Извините, что так поздно. Я не могла больше ждать. Когда узнала, что он снова... что у него новая девушка, я всю ночь не спала. Думала, как вас найти. Потом нашла вашу страницу в соцсетях, там фото с ним. Вы счастливая такая... Я поняла – надо ехать.
– Проходите на кухню, – Алина показала рукой. – Чай будете?
– Да, спасибо. Можно просто воды.
Они прошли на кухню. Алина включила чайник, достала две кружки. Света села за стол, положила перед собой потрёпанную папку и сидела, уставившись в одну точку. Молчание тянулось, но Алина не знала, с чего начать. Слишком много вопросов крутилось в голове.
Чайник закипел. Алина разлила кипяток, придвинула Свете сахарницу.
– Рассказывайте, – тихо сказала она.
Света отхлебнула горячий чай, поморщилась, поставила кружку.
– Мы познакомились два года назад. Тоже в фитнес-клубе, – она горько усмехнулась. – Он там постоянно тусуется, ищет жертв. Подошёл, спросил про тренажёр, потом кофе, потом ресторан. Как у вас? Всё один в один?
Алина кивнула, чувствуя, как внутри холодеет.
– Дальше то же самое? – спросила она. – Цветы, подарки, про свадьбу?
– Да. Через месяц он уже жил у меня. Говорил, что снимает квартиру, но там неудобно, хозяйка придирается. Я работала продавцом в магазине одежды, жила в однушке, которую родители оставили. Мама умерла, папа спился, квартира была моя единственная.
Света замолчала, уставилась в окно. В темноте за стеклом отражалась только кухня и две женщины за столом.
– Он тоже просил переписать квартиру? – спросила Алина, хотя уже знала ответ.
– Сначала нет. Сначала он говорил про совместную жизнь, про детей. А через три месяца начал: давай продадим твою, добавим мою, купим лучше. Только у него никакой квартиры не было. Я потом узнала – он вообще ничего не имел. Ни работы, ни жилья. Жил за счёт женщин.
– И вы переписали?
– Я дура была, – Света сжала кружку так, что побелели костяшки. – Он меня уговорил. Говорил, что любит, что без меня не может, что мы семья. Я пошла к нотариусу, подписала дарственную. А через неделю он исчез. Телефон отключён, из квартиры вывез свои вещи. Я осталась одна, без квартиры и без денег.
– Как без квартиры? – Алина непонимающе смотрела на неё. – Он же забрал?
– Он зарегистрировал право на себя и продал. Быстро, через перекупов. Я даже не успела опомниться. Новые хозяева пришли через месяц с документами и сказали, что это их квартира. Меня выселили.
Алина прикрыла рот рукой.
– Боже... И вы ничего не сделали?
– Сделала. В суд подала. Но адвокат сказал, что шансов мало. Договор дарения был подписан мной добровольно, без угроз. Он же меня не бил, не заставлял. Просто обманул. А обман доказать трудно. Судья сказала, что это гражданско-правовые отношения, я взрослый человек, должна была думать головой. В иске отказали.
– И где вы теперь?
– Снимаю комнату. Работаю там же, в магазине. Живу от зарплаты до зарплаты. Родителей нет, помочь некому. Он забрал у меня всё.
Света полезла в папку, достала какие-то бумаги, протянула Алине. Это были копии договора дарения, решение суда, исполнительный лист. Всё по-настоящему, с печатями и подписями.
Алина смотрела на документы и не верила глазам. Вот оно, реальное доказательство. Не просто слова отца, не видеозапись, которую можно оспорить, а официальная бумага, где чёрным по белому написано: договор дарения от Светланы Николаевны Денису Викторовичу.
– А его фамилия? – спросила Алина. – У него какая фамилия?
– Петровский. Денис Викторович Петровский. А что?
– У меня он тоже Петровский, – тихо сказала Алина. – Значит, не меняет. Наглый.
– Он вообще наглый, – Света забрала документы, убрала в папку. – Я потом пыталась его искать. Нашла через соцсети, что он уже с другой. Написал ей, предупредила. Она мне ответила грубо, сказала, что я вру и завидую. Потом, через полгода, она сама мне написала. То же самое – он её кинул.
– Была ещё одна?
– Была. Вторую я нашла, мы переписывались. Её тоже кинул, но она успела подать заявление в полицию. Там даже дело завели, но закрыли за отсутствием состава. Он сказал, что это была сделка, а она одумалась и хочет всё вернуть. Короче, вышел сухим.
Алина молчала, переваривая информацию. Значит, не одна она. Значит, правда: третья по счёту. А может, и больше.
– Света, а зачем вы ко мне пришли? – спросила она прямо. – Вы хотите меня предупредить? Я уже знаю. Мы с отцом всё знаем.
Света подняла глаза, в них мелькнуло удивление.
– Знаете? И что? Вы всё равно с ним?
– Нет. Мы его ловим. Завтра он идёт в МФЦ подавать документы на регистрацию права. Мы хотим взять его с поличным.
– В МФЦ? – Света оживилась. – Вы уже подписали дарственную?
– Да, сегодня. У нотариуса.
– Дура! – вырвалось у Светы, и она тут же прикрыла рот рукой. – Простите, но... вы понимаете, что теперь он может сделать с квартирой что угодно? Даже если вы его завтра заберёте, документ уже подписан. Он может зарегистрировать право, а потом его выпустят под подписку, и он продаст!
– Не продаст, – Алина постаралась говорить уверенно. – Мы с отцом всё продумали. Он будет зарегистрирован как мошенник, с поличным.
– Вы не понимаете, – Света встала, заходила по кухне. – Суд – это долго. А пока идёт следствие, он может сделать с квартирой что угодно. Наложить арест на сделку может только суд, а для этого нужно заявление. И пока его рассмотрят... Я через это прошла. Пока я бегала по судам, квартира уже была продана.
Алина почувствовала, как страх снова заползает в душу. А если Света права? Если их план не сработает?
– Что же делать? – растерянно спросила она.
– Нужно, чтобы право собственности не зарегистрировали. Вообще. Чтобы он не успел.
– Но как? Он завтра пойдёт в МФЦ.
– А вы не ходите с ним. Или скажите, что потеряли паспорт. Или что заболели. Потяните время.
– Нельзя, – Алина покачала головой. – Он заподозрит. Мы столько играли, чтобы он поверил. Если я сейчас сорвусь, он сбежит. И будет новая жертва.
Света остановилась, посмотрела на неё долгим взглядом.
– Значит, вы действительно его любили? Раз так боитесь его потерять даже сейчас?
– Я не его боюсь потерять, – жёстко ответила Алина. – Я боюсь, что он уйдёт от наказания. Что будет дальше обманывать. Что вы не одна такая.
Света опустилась на стул, снова взяла кружку.
– Тогда надо, чтобы в МФЦ его взяли сразу, как он подаст документы. Чтобы полиция была там. И чтобы сразу наложили арест на сделку.
– Отец договорился. Знакомый из полиции будет рядом.
– Этого мало. Знакомый – это хорошо, но нужно официальное заявление. Вы его написали?
– Ещё нет. Ждали завтрашнего дня.
– Пишите сегодня. Прямо сейчас. У меня есть бланк, я с прошлого раза сохранила. – Света снова полезла в папку, достала листок с текстом. – Вот образец. Заявление о мошенничестве. Укажите всё: как познакомились, как уговаривал, про камеру, про запись. Чем подробнее, тем лучше. Завтра отдадите полицейскому до того, как он зайдёт в МФЦ.
Алина взяла листок, пробежала глазами. Текст был стандартный, но с конкретными фактами.
– А вы? – спросила она. – Вы тоже можете заявить?
– Я уже заявляла. Мне отказали. Но если вас поймают с поличным, мое дело могут пересмотреть. Я приду завтра. Буду свидетельницей.
– Придёте?
– Да. Я хочу видеть, как его берут. Хочу посмотреть ему в глаза.
Алина посмотрела на часы. Было уже за полночь.
– Оставайтесь у меня, – предложила она. – Поздно уже, и завтра рано вставать. Поспите на диване.
– Неудобно как-то... Мы же чужие.
– Теперь уже не чужие, – Алина горько улыбнулась. – Нас один гад объединил.
Света согласилась. Алина постелила ей в гостиной, дала чистое бельё, полотенце. Сама легла в спальню, но снова не могла уснуть. В голове крутились обрывки мыслей: Света, её история, завтрашний день. Она включила телефон, набрала отцу.
– Пап, ты спишь?
– Нет, дочка. Жду. Что случилось?
– Ко мне Света пришла. Первая жертва Дениса.
– Какая Света? – отец явно напрягся.
Алина коротко пересказала разговор. Отец слушал молча, только тяжело дышал в трубку.
– Значит, он уже сидел за это? – спросил он, когда она закончила.
– Не сидел. Дело закрыли.
– Понятно. Слушай, это хорошо, что она пришла. Свидетель – это сила. Завтра пусть идёт с нами. И заявление пиши сегодня. У тебя есть образец?
– Света дала.
– Пиши. Утром встретимся у подъезда. Я заеду за вами.
– Пап, а если не получится?
– Получится, дочка. Мы его достанем. Спи.
Алина положила трубку, включила свет, села за стол. Взяла ручку, бумагу и начала писать. Строчка за строчкой, факт за фактом. Знакомство в фитнес-клубе. Цветы и подарки. Разговоры о квартире. Давление отца матери. Установка камеры. Запись разговора. Визит к нотариусу. Подписание договора дарения. План на завтра.
Она писала и чувствовала, как слова ложатся на бумагу, превращаясь в официальный документ. Это было странное чувство: будто она заканчивала длинный роман, который длился три месяца.
Закончила уже под утро. Перечитала, поправила ошибки, подписала. Положила листы в папку рядом с документами на квартиру.
В семь утра её разбудил звонок будильника. Алина вскочила, чувствуя себя разбитой. В гостиной уже возилась Света – она аккуратно сложила постель и сидела на диване, глядя в окно.
– Доброе утро, – сказала она. – Я чай поставила.
– Спасибо.
Они позавтракали молча. Каждая думала о своём. В половине девятого позвонил отец:
– Я у подъезда. Выходите.
Света надела куртку, взяла свою папку. Алина – свою, с заявлением и документами. Они вышли на улицу. У подъезда стояла старая отцовская «Нива», заляпанная грязью после недавних рейсов. Отец сидел за рулём, хмурый и сосредоточенный.
– Садитесь, – коротко сказал он.
Девушки сели на заднее сиденье. Отец тронул машину.
– Знакомьтесь, пап, это Света, – сказала Алина.
– Знаю уже. Здравствуйте.
– Здравствуйте, – тихо ответила Света.
Они поехали в сторону центра. Отец молчал, только изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Алина смотрела в окно на серый утренний город. Люди спешили на работу, автобусы толкались в пробках, обычная жизнь. А у них сегодня решалось всё.
– Где твой знакомый? – спросила Алина.
– В МФЦ уже. Он с утра там, в штатском. Я ему скинул фото Дениса. Он его встретит.
– А если Денис не один придёт?
– С ним кто-то будет?
– Не знаю. Он вчера говорил с кем-то по телефону, просил встретиться вечером, обмыть.
– Значит, будет один. Такие дела в одиночку делают.
Они подъехали к зданию МФЦ. Оно стояло в центре небольшой площади, стеклянное, современное. Рядом была парковка, где отец и приткнул свою «Ниву» между иномарками.
– Выходим, – сказал он. – Я буду здесь, в машине. Если что – звони. Ты, – он обернулся к Свете, – держись рядом с Алиной. Если увидишь, что он пришёл, не высовывайся. Пусть она сама.
– Хорошо, – кивнула Света.
Алина и Света вышли из машины, пересекли площадь, вошли в здание. Внутри было тепло и светло, работал кондиционер, пахло кофе из автомата. Народу было немного – утро буднего дня.
Они прошли в зал, сели на скамейку у окна. Алина достала телефон, написала Денису: «Я уже в МФЦ. Ты где?»
Через минуту пришёл ответ: «Еду. Буду через десять минут. Жди».
Алина показала экран Свете. Та кивнула, напряглась.
– Смотри, – шепнула она. – Вон там, у стойки с талонами, мужчина в серой куртке. Тот, что делает вид, что читает брошюру. Это полицейский?
Алина присмотрелась. Мужчина лет сорока, неприметный, действительно делал вид, что изучает какие-то бумаги. Но взгляд его скользил по входу.
– Похоже, – ответила она. – Папин знакомый.
Прошло ещё пять минут. Алина сидела как на иголках, каждую секунду поглядывая на вход. Света рядом замерла, сжав свою папку.
И тут стеклянные двери разъехались, и вошёл Денис. Всё такой же улыбающийся, при параде, в модном пальто и с портфелем в руке. Он увидел Алину, помахал рукой и направился к ней.
– Привет, зайка! – он наклонился поцеловать её. Алина подставила щёку, стараясь не дышать. – Уже взяла талон?
– Ещё нет, ждала тебя.
– Молодец. Пошли вместе.
Они подошли к терминалу, Денис нажал кнопку, получил талончик. Номер 147. На табло горел 142.
– Подождём, – сказал он. – Ты как, не волнуешься?
– Нормально, – Алина пожала плечами. – А ты?
– Я спокоен. Всё по закону. – Он улыбнулся своей ямочкой. – Пойдём присядем.
Они сели на скамейку неподалёку от той, где сидела Света. Алина краем глаза видела, как Света отвернулась, сделала вид, что читает объявления на стене. Денис на неё даже не взглянул.
– Денис, – сказала Алина тихо. – А ты никогда не жалел о том, что было раньше?
– В смысле? – он посмотрел на неё с недоумением.
– Ну, до меня. У тебя были девушки?
– Были, конечно. А у кого не было?
– И что, серьёзные отношения?
– Зай, ну какая разница? – он нахмурился. – Было и прошло. Теперь ты у меня есть.
– А ты их не обманывал?
Денис замер. Улыбка сползла с его лица.
– Ты о чём?
– Просто интересно. – Алина смотрела ему прямо в глаза. – Вот, например, Свету ты помнишь?
Она кивнула в сторону, где сидела Света. Та встала и медленно пошла к ним. Денис проследил взглядом, и лицо его изменилось. Сначала непонимание, потом узнавание, потом страх.
– Вы... – начал он, вставая.
– Мы, – сказала Алина. – Я знаю всё, Денис. И про Свету, и про вторую, и про то, что я третья. И про твоего друга, которому ты звонил.
Денис дёрнулся, будто хотел бежать, но в этот момент мужчина в серой куртке быстро подошёл к нему и положил руку на плечо.
– Денис Петровский? – спросил он, показывая удостоверение. – Вам нужно пройти со мной.
– В чём дело? – Денис попытался вырваться. – Я ничего не делал! Это моя невеста, мы документы подаём!
– Документы подождёт, – спокойно сказал полицейский. – Пройдёмте, поговорим.
Света подошла ближе, встала рядом с Алиной. Денис переводил взгляд с одной на другую, и в глазах его нарастала паника.
– Это подстава? – прошипел он, глядя на Алину. – Ты специально?
– Специально, – ответила Алина. – Ты сам всё рассказал. Камера, Денис. Отец поставил камеру.
– Камера? – он побледнел. – Где?
– У меня дома. Ты всё говорил. Про лохушку. Про третью по счёту. Про инсценировку. Всё записано.
Денис рванулся, но полицейский крепко держал его.
– Тихо, тихо, – сказал он. – Без глупостей. Сейчас поедем, разберёмся.
Из-за стойки уже вышли сотрудники МФЦ, смотрели с любопытством. Посетители перешёптывались. Денис стоял, вжав голову в плечи, и молчал. Вся его самоуверенность испарилась.
– Алина, – тихо сказала Света. – Заявление у тебя?
Алина достала из сумки сложенные листы, протянула полицейскому.
– Вот. Заявление о мошенничестве. И записи с камер, и показания свидетеля, – она кивнула на Свету. – Она тоже пострадавшая.
Полицейский взял бумаги, бегло просмотрел.
– Хорошо. Проедем в отделение, всё оформим. А вы, – он посмотрел на Алину и Свету, – тоже поедете. Показания дадите.
– Мы готовы, – сказала Алина.
Дениса повели к выходу. Он шёл, не поднимая глаз, и Алина вдруг поняла, что не чувствует к нему ничего. Ни злости, ни ненависти, ни жалости. Только пустоту.
Они вышли на улицу. Отец уже стоял у машины, увидев их, быстро зашагал навстречу.
– Всё нормально? – спросил он, глядя на Алину.
– Да, пап. Всё кончено.
– В отделение?
– Да.
– Я за вами. Поехали.
Света взяла Алину за руку.
– Спасибо, – сказала она тихо. – Если бы не вы... если бы вы не решились...
– Это не я, – ответила Алина. – Это отец. Если бы не он, я бы сейчас с этим гадом документы подавала.
Они сели в полицейскую машину. Дениса усадили на заднее сиденье, он сидел, уставившись в пол. Алина смотрела в окно на проплывающий город и думала о том, что самое страшное позади. Теперь будет суд, будет следствие, может быть, всё затянется. Но главное – она свободна.
Через полчаса они были в отделении полиции. Их провели в разные кабинеты. Алина подробно рассказывала следователю всё с самого начала: знакомство, разговоры о квартире, давление, камера, запись, визит к нотариусу. Следователь записывал, задавал уточняющие вопросы.
– У вас есть доказательства? – спросил он.
– Есть. Запись с камеры, где он говорит про лохушку и про то, что я третья. Есть запись его звонков после подписания договора. И есть свидетель – Светлана, которую он обманул раньше.
– Хорошо. Договор дарения у вас?
– У меня копия. Оригинал у него, но у меня есть экземпляр, заверенный нотариусом.
Алина достала из сумки договор. Следователь посмотрел, кивнул.
– Это серьёзно. С такими доказательствами статья 159 УК РФ – мошенничество в особо крупном размере. Ему светит до десяти лет.
– А квартира? – спросила Алина. – Что с квартирой?
– Пока следствие, на квартиру будет наложен арест. Регистрацию права приостановят. Не переживайте, ваше имущество под защитой.
Алина выдохнула. Главное сделано.
Через два часа они вышли из отделения. Отец ждал на скамейке у входа. Света вышла чуть позже, с красными глазами – видимо, плакала в кабинете, вспоминая своё.
– Ну что? – спросил отец.
– Арестовали. Пока на двое суток, потом суд будет решать о мере пресечения. Мы заявление написали, доказательства отдали. Сказали, что дело возбудят.
– Значит, посидит, – отец удовлетворённо кивнул. – Поехали, дочка. Домой.
– Света, поехали с нами, – предложила Алина. – Посидим, чай попьём.
– Спасибо, – Света улыбнулась сквозь слёзы. – Я, наверное, поеду. Устала очень. И завтра на работу.
– Может, останешься?
– Нет, правда, поеду. Мы ещё увидимся. На суде.
Они обнялись на прощание. Света пошла к остановке автобуса, а Алина с отцом сели в машину.
– Ну что, дочка, – отец завёл двигатель. – Домой?
– Домой, пап.
Они поехали по вечернему городу. За окнами зажигались огни, люди спешили по своим делам, жизнь продолжалась. Алина смотрела вперёд и думала о том, что теперь всё будет по-другому. Она больше никогда не позволит себя обмануть. И никогда не забудет этот урок.
– Пап, – сказала она тихо. – Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что спас. Если бы не ты...
– Если бы не я, ты бы уже без квартиры была, – отец усмехнулся. – И без жениха. Хотя жених – не потеря.
– Не потеря, – согласилась Алина. – Совсем не потеря.
Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Впереди был долгий путь – суды, следствие, может быть, тяжёлые разговоры. Но самое страшное осталось позади. Она выжила. И помогла Свете. А это чего-то стоило.