Телефон завибрировал в 21:14.
Таня даже не сразу поняла, что берёт не свой. Просто лежал рядом на тумбочке, просто засветился экран, просто рука машинально потянулась — выключить звук, не отвлекаться от сериала. На Кинопоиске как раз начиналась третья серия, и бросать было жалко.
Сергей уехал в воскресенье. Третья командировка за месяц — Екатеринбург, какие-то переговоры, "ты же знаешь, как это бывает". Она знала. За шесть лет привыкла к его чемодану у двери, к запаху дорожного дезодоранта в ванной, к такси в пять утра. Привыкла и к тому, что телефон он иногда забывает — второпях, в суете, "ну и ладно, у меня рабочий есть".
На экране светилось сообщение.
Таня прочитала его один раз. Потом ещё раз. Потом выключила сериал.
"Папа, ты когда приедешь? Мы с мамой скучаем 🐻"
Отправитель: Маша, 6 лет.
Таня поставила телефон на стол. Взяла свою кружку с чаем. Отпила. Поставила обратно.
У них не было детей.
Листает
Руки действовали сами — она это поняла позже, когда пыталась вспомнить, в какой момент приняла решение войти в переписку. Никакого решения не было. Просто пальцы листали вверх, и экран послушно показывал всё новые сообщения, фотографии, голосовые.
Сергей с девочкой на плечах — смеётся, запрокинув голову. Сергей за праздничным столом с бумажным колпаком на голове. Сергей чинит качели во дворе, инструменты разложены на траве, рядом — маленькие розовые сапоги.
Женщина на фотографиях была незнакомой. Светлые волосы, смеётся прищурившись, рядом с Сергеем так, будто они давно знают, как стоять рядом. В контактах она значилась как "Таня-дом".
Таня опустила телефон. Нашла себя в его контактах.
"Таня-М".
Она всегда думала — от фамилии.
Адрес в переписке мелькал несколько раз: Екатеринбург, улица Лесная. Незнакомый номер — скрытый, оформленный на Теле2. В сообщениях он подписывался "Серёжа". Не Сергей — Серёжа. Мягче. Домашнее.
Таня листала дальше. Голос внутри говорил — хватит, остановись, положи телефон — но пальцы не слушались.
Она доскроллила до самого начала.
Дата первого сообщения: 14 февраля.
Год — тот самый. Когда Сергей встал на одно колено в ресторане на Покровке и достал кольцо. Когда она плакала и говорила "да, да, конечно да". Когда они потом пили шампанское и он смотрел на неё так, что она думала: вот оно, вот настоящее.
День в день.
Таня почувствовала, как что-то внутри — не разрывается, нет — аккуратно и методично складывается в совершенно новую форму.
Архитектура лжи
Она работала методично. Это удивило её саму — никакой истерики, никаких слёз. Просто холодная, почти профессиональная внимательность. Руки не дрожали. Голова работала чисто, как никогда.
Яндекс.Карты. Два сохранённых адреса "Дом". Москва — их квартира на Таганке. Екатеринбург — улица Лесная, дом семь.
Сбер. Два счёта. Основной — совместный, она видела каждую операцию. Второй — только его, пополнялся каждые две недели ровными суммами. Она никогда не знала о его существовании.
Авиасэйлс. История поиска: Москва — Екатеринбург — Москва. Каждые две недели. Шесть лет.
Таня посчитала: 6 лет, 26 поездок в год. Двадцать шесть раз он целовал её в прихожей, брал чемодан и ехал в аэропорт. Двадцать шесть раз она говорила "возвращайся скорее" и шла ставить чайник.
В заметках было расписание. Аккуратное, подробное, цветное. Чётные недели — Москва. Нечётные — Екатеринбург. Сверху мелким шрифтом: "не путать". Он ни разу не перепутал. Ни разу за шесть лет.
Таня закрыла приложение. Открыла. Закрыла снова.
Потом тихо, в абсолютной тишине пустой квартиры, сказала вслух:
— Ах ты ж.
Эта неделя была чётной.
В расписании, выделенное красным: "Среда — прилёт Москва, 14:40, S7-812. Суббота — день рождения Маши, Екб. Торт заказать в Сладкоежке".
Сегодня был понедельник. Завтра — вторник. Послезавтра он прилетает.
Таня открыла ВКонтакте. Набрала в поиске: Татьяна, Екатеринбург, улица Лесная.
Нашла с третьей попытки.
Зеркало
Страница была открытой.
Таня листала её долго — дольше, чем нужно было для понимания. Просто не могла остановиться. Это было похоже на то, как смотришь в зеркало и вдруг замечаешь что-то, чего раньше не видел. Стоишь и смотришь. И не можешь отойти.
Светлые волосы — у Тани тоже светлые. Похожий стиль в одежде. Фотография с кошкой — серая, пушистая, спит на подоконнике. У Тани дома спала такая же. Только звали Муся, а не Дуся. Обе любили подоконники.
Маша на фотографиях была копией Сергея — его нос, его улыбка, его манера щуриться на солнце. Девочка родилась в первый год их помолвки. Таня посчитала даты, и в горле что-то сжалось — не от боли, а от точности. Всё сходилось. Всё было выверено.
Последний пост екатеринбургской Тани был сегодняшним: "Муж прилетит в среду 🥰 готовлю любимые пельмени".
Таня уставилась в экран.
Пельмени. Он просил их каждый раз, когда возвращался. "Домашние, как ты умеешь, больше нигде таких нет". Она всегда считала это комплиментом. Гордилась, даже. Лепила сама, с фартуком, с мукой на руках.
Значит, и там — с мукой на руках.
Телефон Сергея завибрировал.
Входящий звонок: "Таня-дом".
Таня смотрела на экран долгих пять секунд. Сердце билось ровно — это было почти страшнее, чем если бы колотилось. Она взяла трубку.
Разговор
— Серёж, торт в Сладкоежке заказал? Маша с утра спрашивает.
Голос был усталым и домашним. Так говорят с людьми, с которыми давно и привычно. С людьми, рядом с которыми не нужно следить за интонацией.
Таня ответила не сразу.
— Торт заказан.
Тишина. Долгая, плотная — такая, в которой слышно, как человек на другом конце провода перестаёт дышать.
— Кто это? — осторожно, почти шёпотом.
— Таня.
Ещё тишина. Потом — очень тихо, как будто проверяя слово на прочность:
— Я тоже Таня.
Они молчали секунд двадцать. Потом обе заговорили одновременно:
— Давно?
И обе замолчали.
А потом засмеялись. Нервно, на грани срыва, почти неприлично — в голос, до слёз, до того момента, когда смех уже неотличим от плача. Две незнакомые женщины в разных городах, которые только что обнаружили, что шесть лет жили в одном расписании.
Выяснилось быстро: обе думали, что единственные. Обе ждали его. Обе лепили пельмени. Обе звонили ему каждый вечер в 21:00 — он брал трубку у каждой. Поочерёдно, с разницей в пятнадцать минут, которые объяснял "плохой связью" или "зайду в лифт, перезвоню".
Московская вдруг сказала — тихо, в никуда:
— Я сегодня ждала его звонка. В 21:00. Как всегда. Смотрела на телефон.
Екатеринбургская помолчала.
— Я тоже ждала. Он не позвонил ни одной.
Снова тишина. Совсем другого качества.
— Погоди, — сказала екатеринбургская вдруг. — А у тебя тоже кошка серая?
Пауза.
— Муся.
— Дуся.
Долгое молчание.
— Он нас по каталогу подобрал что ли?
— Похоже, — сказала московская.
Союз
Они говорили до трёх ночи — ночь перевалила за вторник незаметно, за окном давно стемнело, потом посветлело чуть-чуть, как бывает в городе зимой.
Сначала — факты. Потом — детали. Потом то, о чём не говорят даже близким подругам. Маленькие странности, которые каждая списывала на характер, на усталость, на "у всех так бывает". Оказалось — не у всех.
Одинаковые привычки. Обе работали с документами — одна бухгалтер, другая юрист. Обе не любили кинзу. Обе засыпали под сериалы. Обе держали его рубашку на своей стороне шкафа.
В какой-то момент екатеринбургская вдруг замолчала на полуслове. Потом сказала — почти без интонации, как констатацию:
— Я его люблю. Вот в чём проблема. Я его до сих пор люблю.
Московская не ответила сразу. Смотрела в темноту за окном.
— Я знаю, — сказала она наконец. — Я тоже.
Это было самое страшное. Не предательство, не ложь, не расписание с цветовой кодировкой. А то, что чувство никуда не делось. Просто стало непонятно, кому оно принадлежит.
Сергей не изменял в обычном смысле слова. Он строил копии. Одной и той же женщины. В двух городах. С одинаковыми кошками, одинаковыми пельменями, одинаковыми вечерними звонками в 21:00.
— Зачем? — спросила екатеринбургская в какой-то момент.
Московская подумала.
— Не знаю. Может, сам не знает.
Помолчали.
— Что делаем? — спросила екатеринбургская.
— Ждём среду, — сказала московская ровно. — Рейс S7-812, прилёт в 14:40. Я проверила. В 15:10 он будет в зале прилёта Шереметьево.
Короткая пауза.
— Я куплю билет.
— Я закажу кофе. Два одинаковых.
В среду в 15:10 в зале прилёта Шереметьево Сергей остановился в десяти метрах от выхода на прилёт.
Там стояли двое.
Обе Тани. Рядом. Почти плечом к плечу. С одинаковыми стаканами кофе из Cofix. Смотрели на него — спокойно, без слёз, без крика. Просто смотрели.
В кармане его куртки начал вибрировать телефон — одновременно с двух номеров.
Система
Сергей стоял и смотрел.
Он переводил взгляд с одной на другую — медленно, как человек, который ещё надеется, что это не то, чем кажется. Они и правда были похожи. Это пугало больше всего остального. Не то, что они здесь. Не то, что вместе. А то, что похожи — и обе смотрят на него одинаково. Спокойно. Уже всё решив.
Рейс S7-812 Екатеринбург — Москва прибыл по расписанию. Как всегда.
Московская Таня сделала шаг вперёд. Достала из сумки папку.
— Мы договорились, — сказала она спокойно.
Екатеринбургская молча кивнула. Она держала свой кофе двумя руками — крепко, как будто это помогало.
— О чём? — Голос у Сергея был почти нормальным. Почти.
— О том, как это заканчивается.
Положила папку ему в руки. Развернулась. Обе Тани пошли к выходу — рядом, почти в ногу. Не оборачивались. Екатеринбургская у самых дверей чуть замедлила шаг — на долю секунды, почти незаметно. Но не остановилась.
Сергей открыл папку.
Первый лист — результаты ДНК-теста. Маша. Заключение лаборатории: отцовство не подтверждено. Девочка звала его папой, потому что мама разрешала. Это была страховка. На случай, если захочет уйти — будет чем удержать.
Второй лист — распечатка закрытого форума. Название: "Мы знаем таких". Сорок семь историй. Одна схема, разные города, разные мужчины. Своя типология, свои признаки, свои советы. Сергей пролистывал взглядом строчку за строчкой — и нашёл собственное расписание. Скриншот из его заметок, чёткий, с цветовой кодировкой, с пометкой "не путать". Дата свежая, описание четкое, все похождения. Онлайн ежедневно читают 100тыс+ человек.
Месть? Когда успели?
Третий лист — чистый. И ручка.
Сергей долго смотрел на белый лист. Потом на выход, куда ушли обе. Потом снова на лист.
Он устал сам. Понял это ещё год назад — в какой-то вторник, в самолёте между двумя городами и двумя официальными жизнями, когда смотрел в иллюминатор на облака и думал: я не помню, куда лечу. В смысле — домой. Я не помню, какой из них домой.
У него остался «понедельник», четверг, и пятница (имена не записывал, все Тани, просто день недели). Выходные были его. Была высокая вероятность что только пн из деревни не читает форумы, до тех двух смысла ехать уже не было.
Он сел на скамейку в зале прилёта. Положил папку на колени. Взял ручку.
И впервые за шесть лет — выдохнул.
За окном был московский февраль, серый и привычный. В субботу — день рождения Маши. Торт в Сладкоежке заказан.
Он начал писать.
Что именно — автор не знает.
Читатель знает лучше.
P.S. Кошки живут вместе. Прижились сразу.
P.P.S. На форуме "Мы знаем таких" через месяц появилась новая ветка. Название: "Что он написал на том листе". Версий — куча. Среди них нет ни одной одинаковой. И ни одной — неправильной.