Марина и Денис стояли перед дверью дома малютки. Денис крепко сжимал ее ладонь.
— Ты уверена? — шепотом спросил он.
— Абсолютно, — Марина повернулась к мужу, и он увидел слезы на ее ресницах. — Я хочу этого больше всего на свете.
Пять лет брака. Три года попыток. Десятки врачей. Один диагноз: бесплодие. Слово, которое разбивало сердце каждый раз, когда она его слышала.
Дверь открыла воспитательница Галина Петровна — женщина лет пятидесяти с добрыми глазами.
— Проходите, проходите! Софья уже ждет вас.
В игровой комнате на коврике сидела трехлетняя девочка с огромными карими глазами и темными кудряшками. Она складывала пирамидку, высунув от усердия кончик языка.
— Софи, — позвала воспитательница, — познакомься, это Марина и Денис.
Девочка подняла глаза, и Марина почувствовала, как ее сердце остановилось. Что-то внутри щелкнуло, встало на место.
— Привет, — тихо сказала Софья и протянула Марине свою игрушку. — Хочешь поиграть?
Марина опустилась на колени, и слезы потекли сами собой.
— Хочу. Очень хочу.
Через месяц они забирали Софью домой. Девочка крепко держала в руках нового плюшевого медведя, которого подарил Денис, и с любопытством разглядывала все вокруг.
— Это твоя комната, — Марина открыла дверь, за которой была детская, которую они обустраивали последние недели. Розовые стены, белая кроватка с балдахином, полки с игрушками.
— Моя? — глаза Софьи расширились. — Только моя?
— Только твоя, солнышко.
Девочка побежала к кроватке, забралась на нее и вдруг спросила:
— А вы... вы теперь моя мама и папа?
Денис присел рядом:
— Да, Софи. Если ты хочешь.
— Хочу! — девочка обняла его за шею. — Очень-очень хочу!
Первый месяц был как сказка. Софья оказалась невероятно ласковым и умным ребенком. Она быстро привыкла к новому дому, называла их мамой и папой, каждое утро прибегала к ним в постель с криком "обнимашки!"
Но Денис все оттягивал один разговор. Разговор с матерью.
— Надо же когда-то ей сказать, — напоминала Марина.
— Знаю. Просто... ты же знаешь мою маму.
Он знал свою мать слишком хорошо. Валентина Ивановна была женщиной властной, с твердыми взглядами на жизнь. После смерти мужа десять лет назад она полностью сосредоточилась на единственном сыне.
Звонок раздался в субботу утром.
— Денис! Я приеду сегодня к обеду. Наварила борща, твоего любимого.
— Мам, подожди...
Но она уже повесила трубку.
— Приезжает, — обреченно сказал Денис. — Через два часа.
Марина побледнела:
— Что будем делать?
— Скажем правду. Что еще остается?
Валентина Ивановна появилась ровно в полдень, как всегда, с огромной кастрюлей борща и пакетами с пирожками.
— Где же мой мальчик? — она еще в дверях начала распаковывать еду. — Я так давно...
И тут из детской выбежала Софья.
— Мама, мама! Смотри, я нарисовала кошку!
Валентина Ивановна застыла с кастрюлей в руках. Ее лицо медленно начало краснеть, вены на шее вздулись.
— Это... что это? — голос был тихим, опасно тихим.
— Мама, это Софья, — Денис шагнул вперед. — Наша дочь. Мы удочерили ее месяц назад.
— УДОЧЕРИЛИ?! — крик был такой силы, что Софья испуганно прижалась к ногам Марины. — ВЫ ЧТО СДЕЛАЛИ?!
— Мама, успокойся...
— УСПОКОИТЬСЯ?! — Валентина Ивановна швырнула кастрюлю на стол так, что борщ расплескался. — Вы взяли в дом чужого ребенка?! Подкидыша! Вы знаете, чья это кровь? Какая наследственность?!
— Валентина Ивановна, прошу вас, — Марина подняла Софью на руки, девочка уже плакала. — Не при ребенке...
— А-а-а, так это твоя идея! — свекровь развернулась к ней. — Конечно! Не можешь родить — так взяла первого попавшегося!
— Мама! — Денис шагнул между ними. — Прекрати немедленно!
— Не смей мне указывать! Я твоя мать! Я знаю, что для тебя лучше!
— Лучше для меня — моя семья. Марина и Софья.
— Какая семья?! Это чужой ребенок! Из приюта! Ты понимаешь, что они там все... все с дефектами! Больные, отсталые!
Марина вынесла рыдающую Софью в детскую и закрыла дверь. Девочка дрожала вся.
— Тетя меня не любит? — всхлипывала она. — Я плохая?
— Нет, солнышко, нет, — Марина прижимала ее к себе, сама сдерживая слезы. — Ты самая лучшая. Самая любимая.
А на кухне продолжался скандал.
— Денис, опомнись! У тебя еще есть время все вернуть!
— Вернуть? Вернуть ребенка, как бракованную вещь?!
— Это не твой ребенок! Ты понимаешь? НЕ ТВОЙ!
— Она МОЯ ДОЧЬ! — Денис стукнул кулаком по столу. — И если ты не можешь это принять — дверь вон там!
Валентина Ивановна схватилась за сердце:
— Ты... ты меня выгоняешь? Родную мать? Из-за этой... этой...
— Выбирай слова, — голос Дениса стал ледяным. — Это последнее предупреждение.
Свекровь схватила сумку и выбежала, хлопнув дверью. Денис опустился на стул и закрыл лицо руками.
Марина вышла из детской:
— Софья уснула. Наплакалась от стресса.
— Господи, — Денис поднял на нее покрасневшие глаза. — Прости. Прости ее за это.
— Ты же понимаешь, она не успокоится?
— Знаю.
И действительно, Валентина Ивановна не успокоилась. Начались ежедневные звонки.
— Денис, я нашла хорошую клинику. Немецкую. Марине еще можно помочь. Зачем вам чужой ребенок?
— Мама, не звони по этому поводу.
— Сынок, подумай о будущем! О своей крови! О наследниках!
— У меня есть наследник. Софья.
— Но это не...
— До свидания, мама.
Потом она начала приходить. Стояла у подъезда, караулила Марину с Софьей.
— Девочка, — обращалась она к Софье, пока Марина пыталась увести ее, — ты знаешь, что ты приемная? Что у тебя есть настоящие родители где-то?
— Валентина Ивановна! — Марина хватала Софью на руки. — Прекратите!
— Я говорю правду! Пусть знает! Пусть не привыкает!
Дома Софья спрашивала:
— Мама, а что значит "приемная"? Бабушка говорит, что я не настоящая...
— Софи, послушай меня, — Марина садилась рядом с ней. — Есть разные семьи. В некоторых дети рождаются в животике у мамы. А в некоторых — рождаются в сердце. Ты родилась в моем сердце. И это делает тебя самой настоящей дочкой на свете.
— А бабушка?
— Бабушка... она просто еще не поняла, как сильно мы тебя любим.
Но Валентина Ивановна словно взбесилась. Она названивала Денису на работу, писала длинные сообщения, приходила среди ночи и звонила в дверь.
— Денис, выйди! Мне плохо с сердцем! Это все из-за тебя! Из-за этой девчонки!
— Мама, я вызову скорую, если тебе плохо. Но дверь не открою.
— Ты променял родную мать на чужого ребенка!
— Я выбрал свою семью.
Однажды она перешла черту. Марина вернулась из садика с Софьей и обнаружила свекровь в квартире — она взяла запасной ключ, который когда-то Денис дал ей на всякий случай.
Валентина Ивановна собирала вещи Софьи в сумку.
— Что вы делаете?! — Марина метнулась к ней.
— То, что должна была сделать давно. Верну ее туда, откуда взяли. Спасу сына от этой ошибки.
— Вы спятили! Это похищение!
— Какое похищение! Она вам не родная! Права на нее никакого не имеете!
— У нас все документы! Мы законные родители!
— Законы можно обойти. Я уже говорила с юристом. Если докажем, что вы не справляетесь, что ребенку плохо...
— Софье с нами хорошо!
— А я скажу, что она запугана, что вы ее бьете!
— Это ложь!
— А кто проверит? — Валентина Ивановна торжествующе улыбнулась. — Моё слово против вашего. Бабушка, которая беспокоится о внучке...
— Она вам не внучка! Вы сами это кричали!
В этот момент Софья, которая пряталась за Мариной, вдруг выбежала вперед и закричала:
— Уходите! Уходите! Вы злая! Я вас не люблю!
Валентина Ивановна замахнулась на нее:
— Ах ты, неблагодарная...
Марина успела перехватить ее руку:
— Если вы тронете мою дочь, я вызову полицию прямо сейчас.
Они стояли так, глядя друг другу в глаза, когда дверь открылась и вошел Денис.
Он все понял за секунду.
— Мама, — сказал он тихо, страшно тихо. — Отдай ключ.
— Сынок...
— ОТДАЙ КЛЮЧ! — он никогда так не говорил матери. — И убирайся. Немедленно.
— Денис, я ради тебя...
— Ты зашла в мой дом без разрешения. Пыталась забрать моего ребенка. Ты понимаешь, что я могу заявить в полицию?
— Я твоя мать!
— А Софья — моя дочь! — он поднял девочку на руки, она обхватила его шею и спрятала лицо у него на плече. — И если я должен выбирать — я выбрал. Уходи. И больше не возвращайся.
Валентина Ивановна всхлипнула, швырнула ключ на пол и выбежала.
Следующие две недели она не выходила на связь. Марина надеялась, что все закончилось, но Денис хмуро качал головой:
— Онане такая. Что-то задумала.
И он оказался прав.
В четверг в детский сад пришла комиссия по делам несовершеннолетних. Заведующая вызвала Марину:
— На вас поступила жалоба. От бабушки девочки. Она утверждает, что ребенок подвергается насилию, что он запуган, что у него синяки.
— Это абсурд! — Марина побледнела.
— Мы обязаны проверить. Завтра придем к вам домой.
Вечером они с Денисом ходили по квартире, не находя себе места.
— Она могла подговорить кого-то, — говорил Денис. — Соседей, например. Чтобы подтвердили ее слова.
— Но это же неправда! Софья счастлива! Любой видит!
— А если они решат, что мы не справляемся? Что нам рано было усыновлять?
Марина обняла его:
— Мы справимся. Правда на нашей стороне.
Комиссия пришла на следующий день. Две женщины средних лет обошли квартиру, проверили детскую, поговорили с Софьей.
— Скажи, девочка, тебе страшно дома?
— Нет, — Софья удивленно посмотрела на них. — Мне хорошо.
— Тебя наказывают? Бьют?
— Нет. Мама и папа меня любят.
— А бабушка говорит...
— Бабушка злая! — Софья нахмурилась. — Она кричит на маму. И говорит, что я чужая. Но я не чужая! Я их дочка!
Одна из женщин записывала все в блокнот, вторая осмотрела Софью:
— Синяков нет. Ребенок ухожен, здоров, эмоционально стабилен.
— Но жалоба...
— Жалоба очевидно ложная. Типичная месть свекрови. Случай закрываем.
Когда они ушли, Марина расплакалась от облегчения. Денис тут же позвонил матери:
— Ты перешла все границы. Подала ложный донос. Ты понимаешь, что за это можно привлечь к ответственности?
— Я хотела спасти тебя...
— От чего? От счастья? От семьи? Мама, я всю жизнь делал то, что ты хотела. Учился там, где ты велела. Работал на той работе, которую ты выбрала. Женился на девушке, которую ты одобрила. И знаешь что? Я наконец-то понял, что хочу сам. Я хочу эту семью. Марину. Софью. Либо ты принимаешь всю мою семью. Либо теряешь меня.
— Денис...
— Решай. У тебя неделя.
Он повесил трубку.
Прошла неделя. Две. Месяц. Валентина Ивановна не звонила.
— Может, она действительно от меня отказалась, — однажды вечером сказал Денис. В его голосе была боль, хоть он и пытался ее скрыть.
— Ей нужно время, — Марина взяла его за руку. — Она всю жизнь видела будущее по-своему. Ей надо принять, что оно другое.
— А если не примет?
— Тогда это ее выбор. И ее потеря.
В субботу утром раздался звонок в дверь. На пороге стояла Валентина Ивановна. Постаревшая, сжимающая в руках большой пакет.
— Можно войти? — голос был тихим, совсем не похожим на ее обычный властный тон.
Денис молча посторонился.
Валентина Ивановна прошла в гостиную, села на край дивана, положила пакет рядом. Молчала долго.
— Я... я была у психолога, — наконец сказала она. — Все это время. Он сказал, что у меня... синдром контроля. Что после смерти мужа я перенесла все на тебя. Что я боюсь потерять еще одного человека.
Денис сел напротив:
— Мама...
— Дай мне договорить, — она подняла руку. — Мне трудно это признать. Я всю жизнь считала, что знаю лучше. Что должна защищать тебя. А на деле... я разрушала твое счастье.
Марина вышла из кухни, держа за руку Софью.
Валентина Ивановна посмотрела на девочку, и по ее лицу потекли слезы:
— Софья... я вела себя ужасно. Говорила страшные вещи. Пугала тебя. Прости меня, пожалуйста.
Софья молчала, прижимаясь к Марине.
— Я принесла тебе подарок, — Валентина Ивановна протянула пакет. — Там... там вещи, которые я хранила для внуков. Платья, игрушки. Я шила некоторые сама. Они... они твои. Если хочешь.
— А вы меня больше не будете обижать? — тихо спросила Софья.
— Нет. Никогда. Я... я хочу быть настоящей бабушкой. Если ты разрешишь.
— А вы правда моя бабушка?
Валентина Ивановна всхлипнула:
— Если ты меня примешь — стану самой настоящей.
Софья помолчала, потом отпустила руку Марины и подошла к ней:
— Ладно. Но ты должна быть доброй. Как бабушки в книжках.
— Буду. Обещаю.
Денис обнял Марину за плечи. Она прижалась к нему, не сдерживая слез.
— Я много думала, — продолжала Валентина Ивановна. — О крови, о наследственности, обо всем, что кричала. И поняла — это все не важно. Важна любовь. И я вижу, как вы ее любите.
— Мы ее очень любим, — сказала Марина.
— Знаю. Вижу. И я... я тоже хочу ее любить. Если она позволит. Если вы позволите.
Софья залезла к ней на колени:
— А вы мне косички заплетете? Мама говорит, у нее не получается.
Валентина Ивановна рассмеялась сквозь слезы:
— Заплету. Милая.Самые красивые косички на свете.
Вечером, когда Софья уснула с новой куклой от бабушки, а Валентина Ивановна уехала, Денис и Марина сидели на кухне, держась за руки.
— Думаешь, она правда ,что то пончла? — спросил он.
— Надеюсь. Но даже если нет — мы справимся. Мы же справились.
— Мы справимся с чем угодно, — он поцеловал ее. — Потому что мы семья.
— Настоящая семья, — улыбнулась Марина. — Не по крови. По любви.
И в детской комнате тихо посапывала их дочка, которая родилась не в животе, а в сердце, но от этого не стала менее родной.