Волжский автозавод конца восьмидесятых напоминал советского инженера‑фантазёра, которого заперли в конструкторском бюро и забыли выдать пропуск в реальность. Там, за турникетами, рождались странные существа — вроде ВАЗ «Х»: семиместного минивэна, который существовал в режиме «пластилин‑онли», но при этом успел стать мифом задним числом.
Официальная легенда проста, как техзадание райкома: начало девяностых, завод решает вдруг, что советскому человеку нужен семейный корабль, а не очередная «восьмёрка» с ковром в багажнике. Результат — обтекаемый однообъёмник на агрегатах всё той же 2108, с формой капли и фарами, спрятанными под кромку лобового стекла, словно светиться ему полагалось тайно, по пропуску. На Западе это назвали бы «минивэном нового поколения», у нас предпочли не называть никак — вдруг сглазим.
Макеты ВАЗ «Х» знали дорогу в аэродинамическую трубу лучше, чем в серийный цех. Их продували по‑взрослому, как будто завтра начнётся массовый выпуск и надо успеть снизить сопротивление социализму и встречному потоку. Внутри, по замыслу, творился уже почти буржуазный разврат: кресла, которые поворачиваются, столики, которые выезжают, третий ряд, который исчезает, когда нужно нагрузить багажом не только жизнь, но и дачу. В стране, где по выходным люди до сих пор спали в «Жигулях» на обочине, сама идея «автомобиля свободной планировки» звучала как космическая программа: свободы как‑то не предполагалось ни в планировке, ни в остальном.
И всё же в этой истории есть особый русский сюжет: чем меньше предмет существует в реальности, тем активнее он живёт в пересказах. ВАЗ «Х» идеально вписался в эту традицию — не было ни ходового прототипа, ни парадного показа на главной площади, только фотографии, пластилин и упорное «говорят, что там можно было разворачивать кресла». Даже дата, «1990 год», звучит скорее как диагноз, чем как точка в истории: страна разваливается, а кто‑то в Тольятти всерьёз мечтает о семиместном семейном счастье с хорошей аэродинамикой.
Дальше, как водится, наступила проза жизни: в серию пошла «Надежда» — минивэн уже совсем другого толка, приземлённый, как продавец хозяйственного магазина, и лишённый всей футуристической романтики «икса». Можно сколько угодно сравнивать эти два проекта по осям «дизайн» и «технологии», но главное различие в другом: ВАЗ «Х» так и остался проектором мечты, не испорченной эксплуатацией, запахом солярки и очередью в сервис. Он существует там, где советский автопром особенно убедителен — в зоне несбывшегося, на перекрёстке между плакатом о светлом будущем и реальной асфальтовой колдобиной.