– Ну что ты возишься, Оля? Подпиши уже, и дело с концом. Риелтор через час приедет, а у нас еще конь не валялся, – голос мужа звучал раздраженно, но он старался смягчить тон привычной улыбкой, от которой у Ольги обычно теплело на сердце.
Ольга Дмитриевна поправила очки и еще раз пробежала глазами по строчкам документа. Генеральная доверенность. На всё имущество. Включая её, Ольгину, двухкомнатную квартиру в сталинском доме, доставшуюся от бабушки.
– Сережа, ну зачем генеральная? – мягко спросила она, поднимая взгляд на мужа. – Мы же договаривались, что на сделке я буду присутствовать лично. Это же моя квартира. И деньги с продажи пойдут на наш будущий дом. Я хочу сама все контролировать. Не потому что не доверяю, а просто... так спокойнее.
Сергей тяжело вздохнул, картинно закатив глаза. Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи и начал массировать напряженную шею.
– Оленька, рыбка моя, ты же знаешь, какая у меня сейчас запарка на работе. Я мотаюсь по всему городу. А эта бюрократия? Очереди в МФЦ, справки, выписки... Зачем тебе, с твоим давлением, бегать по кабинетам? Я все сделаю сам. Быстро, четко. Продадим твою «двушку», добавим мои накопления и купим тот коттедж в «Зеленой Роще». Ты же сама о нем мечтала. Сад, веранда, чай с малиной... Ну?
Ольга закрыла глаза. Мечта о доме была сладкой, как тот самый чай с малиной. Ей пятьдесят четыре года, двадцать из них она проработала завучем в школе. Усталость накопилась такая, что хотелось просто тишины и свежего воздуха. Сергей, появившийся в её жизни семь лет назад, казался подарком судьбы. Импозантный, деятельный, моложе её на четыре года. Он окружил её заботой, заставил поверить, что жизнь после сорока пяти только начинается.
– Ладно, – сдалась она, подтягивая к себе лист бумаги. – Но обещай, что деньги сразу положим на общий счет.
– Обижаешь! – Сергей поцеловал её в макушку. – Всё будет в лучшем виде. Я сейчас к нотариусу, заверю копии, а ты пока начинай потихоньку вещи собирать. Коробки я вчера привез, они в прихожей.
Он быстро, словно боясь, что она передумает, забрал подписанную доверенность, чмокнул её в щеку и умчался, на ходу набрасывая пиджак. Хлопнула входная дверь, и в квартире воцарилась тишина.
Ольга посидела немного на кухне, глядя на остывающий кофе. Какое-то смутное беспокойство шевельнулось в груди, словно маленькая заноза. Почему он так спешил? Почему именно сегодня, когда она планировала поехать к маме в пансионат, он настоял на подписании бумаг? Она отогнала эти мысли. Сергей любит её. Он старается для них. Строить дом – дело мужское, хлопотное.
Она вздохнула и пошла в спальню. Предстояло самое сложное – разобрать антресоли и дальние полки шкафов, куда руки не доходили годами. Переезд – это всегда стихийное бедствие, но и возможность избавиться от старого хлама.
Ольга начала с верхней полки гардероба. Там, в глубине, за стопками зимних свитеров и пледов, лежала старая спортивная сумка Сергея. Он с ней раньше ходил в спортзал, но уже года три как забросил, жалуясь на спину. Сумка была пыльной. Ольга решила, что её проще выбросить, чем отстирывать, но сначала нужно было проверить карманы. Мало ли, вдруг там забытые ключи или мелочь.
Она расстегнула молнию. Внутри было пусто, только на дне валялся какой-то скомканный чек и старый носовой платок. Ольга уже хотела отправить сумку в мусорный пакет, как вдруг пальцы нащупали что-то твердое под подкладкой. Словно внутри был потайной карман или что-то провалилось в дырку.
Она присмотрелась. Действительно, шов на дне сумки немного разошелся. Ольга просунула пальцы в отверстие и вытащила небольшой плотный предмет, обернутый в полиэтиленовый пакет.
Сердце почему-то забилось быстрее. Она развернула пакет. В руках у неё оказался паспорт. Бордовая книжица с золотым гербом. Российский паспорт.
Ольга нахмурилась. У Сергея был паспорт, он всегда лежал в верхнем ящике комода вместе с документами на машину. Зачем ему второй? Она открыла первую страницу. Фотография молодого Сергея. Темные волосы еще без седины, взгляд дерзкий. ФИО – Ковалев Сергей Викторович. Всё верно. Дата выдачи – 2002 год.
«Стоп, – подумала Ольга. – Он же говорил, что потерял паспорт перед нашей свадьбой. Мы тогда еще заявление в ЗАГС подавали с дубликатом, столько мороки было...»
Она прекрасно помнила ту историю. Семь лет назад, за месяц до их росписи, Сергей пришел домой сам не свой. Сказал, что у него украли барсетку с документами. Пришлось срочно восстанавливать паспорт. Новенький документ он получил буквально за неделю до регистрации брака. Чистенький, без единой отметки. Они тогда еще смеялись, что начинают жизнь с чистого листа.
А этот паспорт, получается, не был украден? Он лежал здесь, в подкладке старой сумки. Зачем врать?
Дрожащими пальцами Ольга перевернула страницу. Прописка. Старый адрес, где он жил раньше. Следующая страница. «Воинская обязанность». И, наконец, страница «Семейное положение».
Буквы заплясали перед глазами. Ольга сняла очки, протерла их краем домашнего халата и снова посмотрела на штамп. Четкий, фиолетовый прямоугольник.
«Зарегистрирован брак. Гражданка: Лебедева Ирина Алексеевна. 15.04.1998. Отдел ЗАГС №...»
Ольга медленно перелистала дальше, ища другой штамп. Штамп о расторжении брака. Его не было.
Она пролистала паспорт до самого конца, потом вернулась обратно. Пусто. Только штамп о браке с какой-то Ириной. И еще... На странице «Дети» были вписаны двое. Артем, 2000 года рождения, и... София, 2012 года рождения.
Ольга опустилась на край кровати, чувствуя, как ватные ноги перестают её держать. 2012 год. Они с Сергеем познакомились в 2015-м. А поженились в 2017-м. Значит, у него была семья? И дочь родилась незадолго до их встречи?
Но самое страшное было не это. Самое страшное заключалось в том, что если этот паспорт действителен (а почему бы ему не быть действительным, если он просто заявил об утере, чтобы получить новый?), и если там нет штампа о разводе... значит, на момент свадьбы с Ольгой он был официально женат.
Мысли метались в голове, как испуганные птицы. «Чистый лист». Он получил новый паспорт, «чистый», без отметок о браке и детях, потому что база данных тогда, семь лет назад, могла сработать со сбоем, или он как-то договорился... Ольга слышала о таких махинациях. Люди «теряют» паспорта, чтобы скрыть прошлое.
– Не может быть, – прошептала она вслух. – Сережа... Он же любит меня. Мы же семь лет...
Она снова взяла паспорт. Из него выпал сложенный вчетверо листок бумаги, который она сразу не заметила. Это была расписка. Написана рукой Сергея. Дата свежая – всего месяц назад.
«Я, Ковалев Сергей Викторович, обязуюсь вернуть долг в размере 3 000 000 (трех миллионов) рублей гражданину Аветисяну Г.Р. в срок до 01.11.2024. В случае невозврата гарантирую передачу прав собственности на жилой дом, расположенный по адресу...»
Дальше шел адрес того самого коттеджа в «Зеленой Роще», который они якобы собирались покупать.
Пазл сложился с оглушительным щелчком. Никакого «нашего» дома не планировалось. Сергей уже влез в какие-то долги, возможно, игровые или связанные с его мутным «бизнесом», о котором он всегда говорил обтекаемо. Он собирался продать её квартиру, её единственное жилье, чтобы закрыть свои дыры. Или купить дом, который тут же заберут за долги.
А генеральная доверенность? Она дает ему право распоряжаться деньгами. Если их брак признают недействительным из-за его двоеженства, то она для него – никто. Посторонняя женщина, добровольно отдавшая деньги. И квартира, её родная «сталинка» с высокими потолками, где прошло её детство, уйдет в никуда.
Ольгу затошнило. Физически, до спазмов в желудке. Она побежала в ванную, умылась ледяной водой. Из зеркала на неё смотрела бледная женщина с растрепанными волосами и ужасом в глазах.
– Так, стоп, – сказала она своему отражению. Голос дрожал, но в нем прорезались стальные нотки, те самые, которыми она усмиряла хулиганов-старшеклассников. – Истерить будешь потом. Сейчас надо действовать.
Она вернулась в спальню, взяла телефон и набрала номер.
– Люда, привет. Ты можешь говорить? Это вопрос жизни и смерти.
Людмила была её подругой детства и, по счастливому совпадению, опытным юристом по семейным делам.
– Оля? Что случилось? Голос у тебя, будто похоронила кого, – отозвалась трубка.
– Хуже, Люда. Я нашла старый паспорт Сергея. Кажется, я замужем за двоеженцем, который через час собирается продать мою квартиру.
Людмила слушала молча, не перебивая. Только один раз присвистнула, когда Ольга рассказала про расписку и доверенность.
– Слушай меня внимательно, – жестко сказала подруга, когда поток Ольгиных слов иссяк. – Где он сейчас?
– Уехал к нотариусу заверять копии, потом собирался встречаться с риелтором. Сделка назначена на завтра, но документы он готовит сегодня. Доверенность я ему уже отдала...
– Дура ты, Оля, прости господи! – рявкнула Людмила. – Бегом к нотариусу! К любому! Нет, лучше к тому, у которого вы оформляли доверенность. Ты помнишь фамилию?
– Помню. Зябликова. На Ленина, 15.
– Ноги в руки и туда. Срочно отзывай доверенность. Прямо сейчас! Это первое. Второе – паспорт его старый не выпускай из рук. Это вещдок. Третье – мне нужны данные этой его Ирины. Я пробью по базам, был ли развод. Но если в старом паспорте нет штампа, а новый он получил как «первичный» или «по утере» без переноса данных – дело дрянь. Это статья, Оля. Мошенничество.
– Люда, он придет вечером... Что мне делать?
– Веди себя естественно. Не показывай вида, пока не отзовешь доверенность. А лучше – уходи из дома. К маме, ко мне, куда угодно.
– Нет, – Ольга посмотрела на коробки, сложенные в углу. – Это мой дом. Пусть он уходит.
Через сорок минут Ольга уже влетала в контору нотариуса. Очередь была небольшой, но каждая минута казалась вечностью. Когда она наконец попала в кабинет и сбивчиво объяснила ситуацию, помощница нотариуса посмотрела на неё с сочувствием.
– Успели, – сказала девушка, распечатывая заявление об отмене доверенности. – Сейчас внесем в реестр, и с этой секунды любая сделка по этой бумажке будет незаконной. Но вам нужно уведомить супруга.
– Я уведомлю, – процедила Ольга, подписывая бумагу. – Обязательно уведомлю.
Выйдя на улицу, она почувствовала, как осенний ветер холодит разгоряченное лицо. Первый шаг сделан. Квартира в безопасности. По крайней мере, пока. Теперь нужно было разобраться с браком.
Телефон звякнул. Сообщение от Людмилы: «Пробила. Ковалев Сергей Викторович, 1978 г.р. Брак с Лебедевой И.А. зарегистрирован в 1998 году. Ак записи о расторжении брака НЕТ. Есть двое детей. Старший совершеннолетний, младшая – София, отцовство установлено. Оля, он официально женат на другой. Твой брак недействителен. Это бигамия. Ты понимаешь, что это значит? Все, что вы купили за 7 лет – не совместное имущество. Но и долги его – не твои. Если он брал кредиты – это его проблемы».
Ольга стояла посреди тротуара, и прохожие обтекали её, как реку вокруг камня. Слезы, которые она сдерживала всё утро, наконец, хлынули. Не от страха, а от обиды. Такой горькой и жгучей, что хотелось кричать.
Семь лет лжи. Семь лет она варила ему борщи, гладила рубашки, лечила его простуды, слушала его рассказы о «временных трудностях» в бизнесе. Она отдала ему свою душу, а он... он просто использовал её как запасной аэродром, как ресурс. Жил на две семьи? Или просто бросил ту, первую, не утруждая себя разводом?
Она вспомнила, как он иногда уезжал в «командировки» на пару дней. Говорил – поставщики, переговоры. А сам, наверное, ездил к той, другой. Или к детям. Софии двенадцать лет. Когда они поженились, девочке было пять. Он держал её на руках, пока Ольга выбирала шторы в их спальню?
Ольга вытерла лицо салфеткой. Жалость к себе – это роскошь, которую она сейчас не могла себе позволить. Она вызвала такси и поехала не домой, а в слесарную мастерскую.
– Замки поменять? – мастер, коренастый мужичок в промасленном комбинезоне, деловито осмотрел дверь. – Срочно? Это двойной тариф.
– Тройной, – сказала Ольга. – Если сделаете прямо сейчас.
Через час у неё на руках была связка новых ключей. Старые личинки валялись в мусорном ведре. Ольга села на кухне, положила перед собой старый паспорт Сергея, расписку о долге (она сфотографировала её, но оригинал оставила, это был её козырь) и стала ждать.
Сергей пришел в семь. Ольга слышала, как он пытается вставить ключ в замок. Скрежет металла, недовольное бормотание. Потом звонок. Один раз, второй, третий – настойчивый, требовательный.
Ольга подошла к двери, но не открыла.
– Оля! Ты дома? Что с замком? Я ключ вставить не могу! – голос Сергея звучал встревоженно.
– Я знаю, Сережа. Я поменяла личинки.
– Что? Зачем? Сломался, что ли? Ну открой, чего мы через дверь разговариваем! Я продукты купил, торт... Отпразднуем, я с риелтором все утряс!
Ольга глубоко вздохнула.
– Сделки не будет, Сережа. Я отозвала доверенность.
За дверью повисла тишина. Тяжелая, зловещая. Потом голос Сергея изменился. Из ласкового он стал холодным и жестким.
– Ты что творишь? Какая отмена? Ты понимаешь, что я уже задаток внес за дом? Мы потеряем деньги! Оля, открой немедленно! У тебя опять приступ паранойи?
– У меня приступ прозрения, – спокойно ответила она. – Я нашла твою сумку. С твоим «потерянным» паспортом.
Снова тишина. На этот раз долгая. Ольга почти физически ощущала, как за дверью работает мозг мошенника, лихорадочно ищет выход.
– Оля... – голос стал вкрадчивым, жалобным. – Ты все не так поняла. Давай поговорим. Я все объясню. Это ошибка молодости, документы старые...
– Ирина и двое детей – это ошибка молодости? – спросила Ольга. – А долг в три миллиона Аветисяну, который ты хотел закрыть моей квартирой – это тоже ошибка?
– Сука! – заорал Сергей, и маска слетела окончательно. Он ударил кулаком в дверь так, что она содрогнулась. – Открывай! Это и мой дом тоже! Я здесь прописан! Я полицию вызову!
– Вызывай, – ответила Ольга, прислонившись лбом к холодному металлу двери. – Я им покажу твой паспорт с действующим браком. И заявление о мошенничестве напишу. Кстати, Люда уже готовит иск о признании нашего брака недействительным. Так что ты здесь никто. Прописка твоя – фикция, так как вселения как члена семьи не было, юридически мы чужие люди.
– Ты пожалеешь! – кричал он. – Ты сгниешь в этой своей халупе одна! Кому ты нужна, старая вешалка! Я тебя из болота тащил!
Ольга слушала эти оскорбления и удивительно, но ей не было больно. Было противно, как будто наступила в грязь, но сердце больше не щемило. Любовь умерла мгновенно, в ту секунду, когда она увидела дату в расписке. Осталась только брезгливость.
– Уходи, Сережа. Вещи я соберу и отправлю курьером на тот адрес, где ты прописан. Или Ирине твоей отправлю, пусть она порадуется.
За дверью послышалась отборная брань, потом звук удара (кажется, он пнул соседскую дверь) и быстрые шаги вниз по лестнице.
Ольга сползла по двери на пол. Ноги тряслись. Она сидела в темной прихожей своей квартиры, которую чуть не потеряла, и плакала. Теперь уже можно. Теперь все закончилось.
Следующие недели прошли как в тумане, но это был деятельный туман. Людмила взяла на себя все юридические вопросы. Суд прошел на удивление быстро. Сергей даже не явился на заседание. Выяснилось, что он действительно был «профессиональным женихом». Ирина, его первая жена, жила в другом городе и даже не подозревала, что её благоверный, который «работает вахтовым методом на Севере», на самом деле живет в соседней области с другой женщиной. Для неё это тоже стало шоком, но она, в отличие от Ольги, не стала подавать в суд, а просто подала на развод и алименты.
Нашлись и другие «хвосты» Сергея – микрозаймы, кредиты на технику, взятые на имена знакомых. Оказалось, что коттедж в «Зеленой Роще» был фантомом – такого адреса в документах на продажу вообще не значилось, а деньги от продажи квартиры Ольги должны были уйти на подставной счет.
Ольга похудела на пять килограммов, сменила прическу – отрезала длинные волосы, которые так нравились Сергею, сделала стильное каре. Она выкинула из квартиры все, что напоминало о нем: его кружку, его тапки, даже диван в гостиной, на котором он любил лежать перед телевизором, продала на сайте объявлений за копейки.
Через два месяца после того страшного дня она сидела на кухне с Людмилой. Они пили чай с тортом.
– Знаешь, – сказала Ольга, задумчиво вертя в руках чайную ложку, – я ведь даже благодарна той старой сумке. Если бы я не полезла убираться...
– Если бы да кабы, – усмехнулась Людмила. – Ангел-хранитель у тебя сильный, Олька. И интуиция. Не зря ты доверенность со скрипом подписывала.
– Страшно подумать, Люда. Я бы сейчас была на улице. Без квартиры, без денег, с фальшивым мужем.
– Зато теперь ты свободная женщина с жилплощадью в центре и бесценным опытом, – подмигнула подруга. – Кстати, тот мастер, который замки менял, спрашивал про тебя. Говорит, боевая женщина, понравилась ему.
Ольга рассмеялась. Впервые за долгое время искренне и легко.
– Нет уж, Людочка. С меня пока хватит мужчин. Я тут подумала... дачу я все-таки куплю. Маленькую, щитовую, зато свою. Без всяких кредитов и продаж квартиры. Буду розы выращивать.
– И правильно, – кивнула Людмила. – Розы – они не предадут. Главное, паспорт у них спрашивать не надо.
Ольга посмотрела в окно. Там, за стеклом, падал первый снег, укрывая город чистым белым покрывалом. Жизнь действительно начиналась с чистого листа. Но теперь этот лист был настоящим, а не поддельным, как паспорт человека, которого она когда-то любила. И ручка была в её руках.
Она встала, подошла к окну и открыла форточку. Морозный воздух ворвался в теплую кухню, выгоняя остатки застоявшегося запаха прошлого. Ольга глубоко вздохнула. Дышалось легко.
– Чай остыл, – сказала она, возвращаясь к столу. – Давай свежего заварим? С чабрецом.
– Давай, – согласилась Людмила. – С чабрецом – это хорошо. Это для нервов полезно.
Ольга включила чайник. Жизнь продолжалась. И она обещала быть спокойной, надежной и, самое главное, честной.
Если история нашла отклик в вашем сердце, буду рада лайку и подписке на канал.