Я, наверное, сама виновата. Разбаловала сына, а теперь и его жену пытаюсь ублажить. Готовлю им как на свадьбу, хотя здоровье уже не то, спина ноет. Но хочется же как лучше, по-человечески.
В субботу они обещали приехать. Антон, сын, просил борща. «Мам, — говорит, — сделай как в детстве, чтоб ложка стояла».
Я с утра на ногах. Бульон на грудинке, зажарка на сале (чуть-чуть, для запаха!), пампушки чесночные. Старалась.
Приехали. Алина, невестка, с порога нос воротит. Она у нас на «правильном питании». Я не против, дело молодое, но зачем же так демонстративно?
Сели за стол. Антошка ест, аж за ушами трещит.
Наливаю Алине. Положила поменьше, мяса постного выбрала, без жиринок.
Она ложкой поковыряла, лицо скривила, будто я ей помои налила.
— Татьяна Ивановна, вы на чем варили?
— На говядине, — говорю. — Свежая, на рынке брала.
— Там пленка жирная сверху. Это холестерин. Я такое есть не буду, у меня сосуды не казенные.
— Ну не ешь, — говорю. — Салатик возьми.
И тут она делает то, от чего у меня давление подскочило. Встает, берет полную тарелку и идет к мойке. Я думала, поставить хочет. А она переворачивает её и выливает всё в сток!
Мясо, овощи, бульон — всё в трубу.
Я онемела. Стою, рот открываю, а сказать не могу.
— Ты чего творишь? — Антон даже жевать перестал.
— А чтоб не воняло, — спокойно так отвечает. — И чтоб соблазна не было эту отраву есть.
И, не моргнув глазом, лезет в мой холодильник.
— О, ягоды!
Достает контейнер с моей замороженной клубникой и голубикой. Я их всё лето собирала, по ягодке отбирала, мыла, сушила. Думала — на пироги зимой, или если приболеем — морс сделать. Там килограмма полтора было, не меньше.
— Смузи сделаю, — говорит. — У вас молоко есть? А, только обычное... Ладно, водой разбавлю.
Берет мой блендер. Высыпает ВЕСЬ пакет. Весь! Заливает водой и включает на полную. Блендер ревет, лед крошится, она стоит довольная.
Налила себе стакан. Выпила половину.
— Вот это — еда, — говорит. — Живая. А ваш борщ — это смерть кишечнику.
Остальное (литр с лишним!) так и осталось в чаше блендера. Она даже в холодильник не убрала. Просто бросила.
Меня аж затрясло. Обидно стало до слез. Не за борщ даже, а за отношение. Как к прислуге, которая «не то подала».
Я молча подошла, забрала у сына тарелку (он доедал).
— Всё, — говорю. — Обед окончен. Собирайтесь.
— Мам, ну ты чего... — начал Антон.
— Того. Езжайте домой. Там у вас и смузи, и сельдерей, и сосуды чистые. А у меня тут «смерть кишечнику», нечего вам рисковать.
Алина фыркнула, сумочку схватила и вышла. Даже «до свидания» не сказала.
Антон потом звонил, извинялся. Говорит: «Ну она такая, резкая, ты же знаешь».
Да знаю я. Просто не понимаю: неужели «правильное питание» отменяет обычное воспитание? И ягоды мои жалко. Смузи в блендере так и скис, пришлось выкинуть.