– Ну что ты, Мариночка, разве это цвет для гостиной? Это же тоска зеленая, цвет больничных стен! – пожилая женщина брезгливо отстранила от себя веер с образцами обоев, даже не взглянув на цену. – Я всегда мечтала о чем-то теплом, персиковом. Или, знаешь, благородное золото с вензелями. Мы же для себя делаем, на века!
Марина глубоко вздохнула, стараясь подавить поднимающееся раздражение. Они сидели в строительном гипермаркете уже третий час. Ноги гудели, в висках стучало от духоты и запаха резины, а Галина Петровна, ее свекровь, выглядела на удивление бодрой и полной сил.
– Галина Петровна, – мягко, но настойчиво начала Марина, – "благородное золото" с шелкографией стоит три тысячи за рулон. А нам нужно двенадцать рулонов только в зал. Это тридцать шесть тысяч, не считая клея. Мы же договаривались, что бюджет у нас строгий. Я и так выделила на ремонт все наши накопления за три года.
– Ой, ну что ты все о деньгах да о деньгах! – свекровь картинно приложила руку к груди. – Скучная ты, Марина. Молодая, а рассуждаешь как бухгалтер на пенсии. Олежка мой всегда говорил: мама достойна лучшего. Разве нет? Вы же здесь жить будете, детей растить. Неужели тебе самой приятно будет смотреть на эти дешевые бумажки?
Марина перевела взгляд на мужа. Олег стоял чуть поодаль, делая вид, что крайне заинтересован ассортиментом плинтусов. Он всегда так делал, когда назревал конфликт – самоустранялся, превращаясь в деталь интерьера.
– Олег! – позвала Марина. – Подойди, пожалуйста. Нам нужно утвердить смету на гостиную.
Муж нехотя подошел, виновато улыбаясь то матери, то жене.
– Мам, Марин... Ну, может, найдем компромисс? – промямлил он. – Мам, золото и правда дороговато. Нам же еще проводку менять, сантехнику...
– Вот! – торжествующе подняла палец Галина Петровна. – Проводку! А кто виноват, что в моей квартире, которую я, между прочим, вам отписала на словах, все рушится? Тридцать лет ремонта не было. Я терпела, ждала, когда сын на ноги встанет. И вот, дождалась. Невестка на обоях экономит.
История с квартирой была старой и больной темой. Трехкомнатная «сталинка» в центре города досталась Галине Петровне от мужа-профессора. Квартира была шикарной по метражу, но убитой временем: паркет рассохся и скрипел, как потерпевший, с потолка сыпалась штукатурка, а трубы в ванной гудели так, что соседи вызывали аварийку.
Когда Марина и Олег поженились пять лет назад, они снимали крошечную студию на окраине и копили на ипотеку. Марина работала руководителем отдела логистики в крупной транспортной компании, пахала по двенадцать часов, брала подработки. Олег, инженер в проектном бюро, получал меньше, но был стабилен.
Все изменилось год назад, когда Галина Петровна слезно попросила их переехать к ней.
– Одиноко мне, страшно одной в таких хоромах, – жаловалась она, подливая Марине чаю на кухне, где отваливалась плитка. – Да и зачем вам чужим дядям за аренду платить? Переезжайте ко мне. Живите, обустраивайтесь. Квартира большая, всем места хватит. А как меня не станет – все равно все Олежке достанется. Так зачем ждать? Делайте под себя, живите в радость.
Марина долго сомневалась. Ей нравилась их независимость. Но Олег уговаривал: «Марин, это же центр! Потолки три двадцать! Если вложиться в ремонт, это будет квартира мечты. И ипотеку брать не надо, сэкономим на процентах миллионы».
И Марина сдалась. Она привыкла решать проблемы и достигать целей. Вид разрушенной квартиры был для нее вызовом. Она решила: сделаем капитальный ремонт, превратим «бабушкин вариант» в современное, комфортное жилье.
– Ладно, – сказала Марина в магазине, глядя на обиженное лицо свекрови. – Давайте посмотрим виниловые обои с текстурой. Они дешевле шелкографии, но выглядят достойно. И цвет возьмем слоновой кости. Это компромисс.
Галина Петровна поджала губы, но кивнула:
– Ну, хоть не больничные. Хотя я бы, конечно, выбрала другое... Но кто меня, старуху, слушает в собственном доме.
Ремонт начался в мае. Это было похоже на стихийное бедствие. Марина наняла бригаду проверенных рабочих, составила график, закупила материалы. Деньги с их семейного накопительного счета таяли с пугающей скоростью.
Первым делом меняли окна и электрику. Стены штробили, пыль стояла столбом. Галина Петровна на время самых грязных работ уехала на дачу, оставив молодым ключи и список ценных указаний.
– Люстру в зале не смейте выбрасывать! – наказывала она перед отъездом. – Это чешский хрусталь, память!
Марина молча кивала. Люстра была пыльным монстром, который грозил рухнуть на голову, но спорить не было сил.
Пока свекрови не было, работа спорилась. Марина контролировала каждый этап. Она выбирала ламинат высокого класса прочности, заказывала итальянскую плитку для ванной (тут она не стала экономить, мечтая о красивой ванной комнате для себя), проектировала встроенную кухню.
Олег помогал, но больше на подхвате: принести, увезти мусор, встретить курьера. Основное финансовое бремя лежало на Марине, так как ее зарплата была в три раза выше.
– Ничего, – успокаивала она себя, подписывая очередной чек на сто тысяч рублей за двери из массива. – Это инвестиция в наше будущее. Мы здесь будем жить десятилетиями.
К осени квартира преобразилась. Исчезли кривые стены, скрипучий пол сменился благородным дубом (Марина все-таки раскошелилась на паркетную доску в жилых комнатах), в ванной сияла новая сантехника, а кухня, выполненная по индивидуальному проекту, вызывала зависть у всех подруг.
Галина Петровна вернулась с дачи в октябре, когда оставались последние штрихи – повесить шторы и расставить декор.
Она ходила по комнатам, трогала новые обои, включала и выключала сенсорные выключатели, открывала дверцы шкафов с доводчиками.
– Ну что, – сказала она, сидя на новой кухне и помешивая чай серебряной ложечкой. – Чистенько. Скромненько, конечно, без размаха, но жить можно.
У Марины дернулся глаз. «Скромненько» обошлось ей в три с половиной миллиона рублей.
– Мама, это не скромненько, это современный стиль, – вступился Олег. – Смотри, как светло стало, просторно! И техника вся встроенная, удобно же.
– Удобно, удобно, – махнула рукой свекровь. – Только вот в моей комнате шторы какие-то... простые. Я хотела бархат, тяжелый, с кистями. А это что? Тряпочки какие-то.
– Это лен, Галина Петровна. Натуральный, экологичный, – устало пояснила Марина. – И он стоит дороже вашего бархата.
– Ну, не знаю. Вкуса у тебя, Марина, нет. Все какое-то... офисное. Уюта нет.
Жизнь потекла своим чередом. Казалось бы, живи и радуйся. Но отношения со свекровью начали портиться стремительно, словно свежий ремонт вскрыл старые нарывы.
Галина Петровна теперь чувствовала себя владычицей морской. Она постоянно указывала Марине, что та «неправильно» пользуется новой квартирой.
– Не ставь чашку на стол без подставки! Это же дерево, круги останутся!
– Зачем ты так часто стиральную машинку гоняешь? Воду льешь, электричество жжешь. Она дорогая, сломается!
– Опять твои волосы в ванной! Я только что помыла!
Марина терпела. Она списывала это на возраст, на привычку свекрови жить одной. Она старалась сглаживать углы, покупала продукты, оплачивала коммуналку, которая выросла из-за теплых полов и бойлера.
Гром грянул в декабре, перед самым Новым годом.
Марина вернулась с работы поздно. Был конец года, отчеты, закрытие контрактов. Она была выжата как лимон. Хотелось только одного – принять горячую ванну и лечь спать.
Войдя в квартиру, она увидела в прихожей чужие ботинки. Мужские, большого размера, и женские сапоги.
Из гостиной доносился смех и звон бокалов. Марина прошла в комнату. За накрытым столом сидела Галина Петровна, Олег и какие-то незнакомые люди – грузный мужчина лет пятидесяти и женщина с высокой прической.
– О, явилась хозяйка! – громко произнесла свекровь, и в ее голосе звенели недобрые нотки. Видимо, шампанское уже ударило в голову. – Знакомьтесь, это Марина, жена моего сына. Работает сутками, дома не бывает, мужа не кормит.
Гости неловко заулыбались.
– Здравствуйте, – сдержанно сказала Марина. – У нас праздник?
– А что, я не имею права пригласить гостей в свой дом? – тут же взвилась Галина Петровна. – Это Валентина Ивановна, моя троюродная племянница из Саратова, и ее муж Борис. Они приехали погостить. Посмотреть Москву.
– Погостить? – Марина вопросительно посмотрела на Олега. Тот отвел глаза и стал изучать узор на скатерти. – И надолго?
– На сколько нужно, на столько и останутся! – отрезала свекровь. – Квартира большая, места много. Вы с Олегом переберетесь в маленькую комнату, а гости займут вашу спальню. Там кровать широкая, ортопедическая, у Бориса спина больная.
Марина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Их спальня. С кроватью, которую она выбирала месяц, с матрасом за восемьдесят тысяч, который был куплен специально для ее больной поясницы.
– Галина Петровна, – ледяным тоном произнесла Марина. – Мы не переедем в маленькую комнату. Это наша спальня. Там наши личные вещи. Гости могут расположиться в гостиной на диване. Он раскладывается.
– Что?! – свекровь вскочила, опрокинув бокал. Красное вино растеклось по новой скатерти. – Ты будешь мне указывать в моем доме, кого и куда мне класть? Ты кто такая здесь? Приживалка! Я пустила вас, обогрела, а ты теперь свои порядки устанавливаешь?
– Приживалка? – Марина шагнула вперед. – Я вложила в этот ремонт три с половиной миллиона рублей. Я сделала из вашего клоповника дворец. И я имею право спать на своей кровати.
– Ах, ты деньгами меня попрекать будешь? – закричала Галина Петровна. – Да подавись ты своими деньгами! Кто тебя просил? Я просила? Я жила нормально! Это тебе надо было! «Евроремонт, евроремонт»! Испортила квартиру, дух старый изгнала, теперь тут как в операционной!
– Мама, успокойся, – подал голос Олег, но как-то вяло.
– А ты молчи! – цыкнула на него мать. – Тряпка! Жена матерью помыкает, а он молчит. В общем так. Гости будут спать в спальне. Не нравится – дверь вон там. Никто вас здесь не держит.
В комнате повисла тишина. Родственники из Саратова сидели, вжав головы в плечи. Им явно было не по себе, но от комфортной спальни отказываться они не спешили.
Марина посмотрела на мужа.
– Олег? Ты ничего не хочешь сказать?
Олег поднял на нее тоскливый взгляд.
– Марин, ну правда... Люди с дороги. Давай уступим. Пару дней потерпим в маленькой. Не устраивай скандал, прошу тебя. Маме волноваться нельзя, у нее давление.
В этот момент Марина поняла: это конец. Не ремонта, не вечера, а их брака. Он не защитит ее. Никогда. Он всегда будет выбирать маму, ее капризы, ее манипуляции. А Марина всегда будет спонсором их комфортной жизни.
– Хорошо, – сказала она спокойно. Слишком спокойно. – Я вас поняла.
Она развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь на замок. Гости и свекровь зашушукались за стеной, видимо, решив, что победа за ними.
Марина достала чемодан. Она скидала туда самое необходимое: документы, ноутбук, смену белья, косметику. Затем открыла папку с документами на ремонт, которая хранилась в сейфе в шкафу. Чеки, договоры с подрядчиками, накладные на мебель и технику, гарантийные талоны. Все было оформлено на ее имя. Она всегда была педантична в вопросах документов.
Она вышла из комнаты с чемоданом через пятнадцать минут.
– О, уже уходишь? – ядовито спросила свекровь, которая уже вытирала вино со стола. – Ну и скатертью дорога. Проветрись, подумай над своим поведением. Может, поумнеешь – вернешься, прощения попросишь.
– Я не вернусь, – сказала Марина. – Олег, я подаю на развод.
Олег поперхнулся салатом.
– Марин, ты чего? Из-за ерунды? Ну перестань...
– Это не ерунда. Я поеду в гостиницу. А завтра... завтра будет новый день.
Она вышла в холодную зимнюю ночь, села в такси и только там позволила себе заплакать. От обиды, от жалости к своим силам, времени и любви, потраченным впустую.
Но слезы высохли быстро. Утром включился «режим кризис-менеджера».
Первым делом Марина позвонила своему старому другу, юристу Артему.
– Тем, привет. Мне нужна консультация. Ситуация такая: ремонт в квартире свекрови, денег вложено немерено, чеки на мне. Меня выгнали. Что можно сделать?
Артем выслушал внимательно.
– Слушай, Марин. По закону, вернуть деньги за неотделимые улучшения (штукатурку, стяжку, проводку) без согласия собственника или договора подряда практически нереально. Суды в таких случаях часто встают на сторону собственника: мол, ты знала, что квартира чужая, действовала на свой страх и риск. Это считается неосновательным обогащением, но доказать сложно.
– То есть я подарила ей миллионы? – упавшим голосом спросила Марина.
– Подожди. Это касается стен и пола. Но есть понятие отделимых улучшений. Мебель, техника, люстры, шторы, кондиционеры, даже двери, если их можно снять без ущерба для проема. Сантехника тоже спорный момент, но дорогой смеситель или душевую систему снять можно. Все, на что у тебя есть чеки и что можно унести – твое.
– Поняла, – сказала Марина. В ее глазах зажегся недобрый огонек. – Спасибо, Темыч. С меня коньяк.
Следующий звонок был брату, который работал прорабом в строительной фирме.
– Пашка, привет. Нужна твоя бригада. Срочно. Человек пять крепких парней с инструментами. И «Газель». Лучше две.
– Что, переезд? – удивился брат.
– Глобальный переезд. Будем восстанавливать справедливость.
Это случилось через два дня, в субботу утром. Галина Петровна и ее саратовские гости еще спали, наслаждаясь комфортом на ортопедическом матрасе. Олег был на работе – его вызвали в субботу.
В дверь позвонили. Настойчиво, требовательно.
Галина Петровна, накинув шелковый халат (подарок Марины на юбилей), пошаркала открывать.
– Кого там нелегкая принесла?
На пороге стояла Марина. За ее спиной возвышались пятеро крепких мужчин в рабочих комбинезонах.
– Доброе утро, Галина Петровна. Не помешала?
– Ты? – свекровь попыталась захлопнуть дверь, но один из рабочих ловко подставил ногу в тяжелом ботинке. – Чего тебе надо? Я полицию вызову!
– Вызывайте, – спокойно кивнула Марина, проходя в прихожую. – Я пришла за своим имуществом. У меня есть документы на каждую вещь, которая здесь находится. И я ее забираю.
– Что? Какое имущество? Это моя квартира!
– Квартира – ваша. Стены, потолок, пол – ваши. Наслаждайтесь. А вот наполнение – мое. Ребята, приступаем! Сначала кухня.
Рабочие, не обращая внимания на вопли хозяйки, прошли на кухню. Завизжали шуруповерты.
– Что вы делаете?! – Галина Петровна металась между ними, пытаясь хватать их за руки. – Это грабеж! Бандиты!
Из спальни выскочили заспанные саратовские родственники.
– Что происходит?
– Граждане, освободите помещение, – вежливо попросил Паша, брат Марины. – Нам нужно демонтировать кровать и шкаф-купе.
– Кровать? – ахнула тетка из Саратова.
– Да, кровать, матрас, тумбочки, шторы, карнизы. Все по списку.
Это была операция «Буря в пустыне». Марина стояла в центре коридора с планшетом и ставила галочки.
– Встроенную технику – вынимаем. Варочную панель, духовку, посудомойку. Холодильник на тележку. Смесители в ванной – снимаем, ставим заглушки. Душевую кабину разбираем.
– Ты не посмеешь! – визжала свекровь, хватаясь за сердце. – Я сыну позвоню!
– Звоните. Пусть приезжает. Посмотрит на результаты вашего гостеприимства.
Рабочие действовали слаженно и быстро. Они снимали дорогие межкомнатные двери, аккуратно вынимая их из петель и коробок. Снимали люстры, оставляя сиротливо торчащие провода (изолируя их, конечно, ради безопасности). Снимали кондиционеры.
Через три часа квартира приобрела сюрреалистический вид. Свежий ремонт на стенах остался, но он выглядел издевательски на фоне зияющих пустот. Вместо кухни – торчащие трубы и розетки. В ванной – голый унитаз (его Марина решила великодушно оставить, так как он был «мокрым» делом, да и старый они выбросили) и дырки в плитке, где висели зеркала и шкафчики.
В спальне и гостиной было эхо. Ни штор, ни мебели, ни светильников. Только ламинат и обои.
Олег примчался, когда грузчики уже выносили последние коробки с посудой и личными вещами.
– Марина! Что тут происходит? – он выглядел испуганным. – Мама звонила, кричала, что нас грабят!
Марина стояла у подъезда, наблюдая, как заполняется вторая грузовая машина.
– Никакого грабежа, Олег. Я просто забрала свое. Я не могу забрать деньги, вложенные в штукатурку и работу мастеров, это мой подарок маме. Пусть она любуется ровными стенами. Но все, что я купила и что можно увезти – я увожу.
– Но как же... Как мама будет жить? Там же ни плиты, ни крана в ванной!
– У нее есть пенсия. И ты у нее есть. Купишь ей плиту. Самую простую, как она любит. И шторы повесишь. Старые, с антресолей.
– Марин, это жестоко.
– Жестоко – это выгонять из дома человека, который создал тебе этот дом, ради того, чтобы пустить пыль в глаза дальним родственникам. Жестоко – это пользоваться мной как кошельком, а потом указывать на дверь. Я подала на развод, Олег. Документы придут тебе по почте.
– И куда ты это все? – он кивнул на грузовики.
– На склад. А потом – в мою новую квартиру. Я уже внесла залог за ипотеку. Справлюсь. Я всегда справляюсь.
Она села в машину брата.
– Поехали, Паш.
Олег остался стоять на тротуаре, растерянный и жалкий. Сверху, с балкона третьего этажа, что-то кричала Галина Петровна, размахивая руками, но за шумом отъезжающего грузовика ее слов уже не было слышно.
Прошло три месяца. Марина сидела в кофейне, подписывая договор с дизайнером на адаптацию ее старой мебели под новую квартиру. Квартира была в "бетоне", но Марина знала – она сделает из нее конфетку. Только теперь для себя.
Телефон завибрировал. Звонил Олег. Она не стала блокировать его номер, нужно было решить вопросы по разводу.
– Да, – ответила она сухо.
– Марин... привет. Как ты?
– Нормально. Что хотел?
– Слушай... Тут такое дело. Мама совсем извела меня. Те родственники уехали на следующий же день, когда увидели этот погром. Сказали, что мы сумасшедшие. Мама живет как в пещере. Я купил плитку электрическую, на одну конфорку, и матрас надувной. Денег нет совсем, кредиты за ремонт-то остались...
Он замолчал, ожидая сочувствия.
– И?
– Марин, может, вернешься? Ну хотя бы кухню верни? Ну невозможно же так жить. Она плачет каждый день, тебя вспоминает. Говорит, погорячилась.
Марина усмехнулась.
– Вспоминает, говоришь? Когда посуду в тазике моет? Нет, Олег. Кухня отлично встанет в моей новой студии. А маме передай – пусть наслаждается своими стенами цвета слоновой кости. Она же так хотела ремонт. Мечты сбываются.
Она нажала «отбой». За окном светило весеннее солнце, и воздух пах переменами. Марина допила кофе, расплатилась и вышла на улицу, твердо ступая каблуками по асфальту. Урок был усвоен, и цена за него, хоть и высокая, была уплачена сполна. Теперь она точно знала: вкладываться нужно только в то, что принадлежит тебе по праву. И в людей, которые это ценят.
Не забывайте подписываться на канал, ставить лайки и делиться своим мнением в комментариях!