Да, это я написал сам, без иронии, без стеснения и без ощущения, что должен кому-то нравиться просто за факт существования. Потому что если уж начинать новую жизнь, то с честности, а честность — это когда ты сразу обозначаешь планку, а не прикидываешься скромным вариантом «возьмите меня хоть кто-нибудь». Меня зовут Стас, мне сорок восемь, я женат, но, по сути, уже нет, потому что жить с женщиной, которая вечно пилит, это не брак, а затянувшийся бытовой эксперимент по выживанию.
Жена меня достала, и я не собираюсь делать вид, что это внезапно. Годы скандалов, упрёков, её недовольное лицо по утрам, постоянное «ты опять», «ты никогда», «ты должен» превратили дом в территорию хронического напряжения, где лёгкость считается изменой, а улыбка — подозрительным симптомом. Внутри меня давно созрел вывод: я хочу легкости, я хочу женщину, с которой можно смеяться, а не выяснять, кто забыл купить огурцы. Но уходить в пустоту — это глупость, я не двадцатилетний романтик, чтобы хлопнуть дверью и потом скитаться по съёмным квартирам с матрасом и микроволновкой.
Я прагматик, и в моём мире всё должно быть выстроено логично: сначала найти подходящую женщину, а потом уже разводиться. Это не подлость, это стратегия, потому что я видел, как мужчины уходят «в никуда», а потом годами ноют, что их никто не ждёт, а бывшая жена уже счастлива с фитнес-тренером. Я так не хочу, я хочу перейти из одного берега на другой по мосту, а не вплавь. И, если быть честным, я знаю, что многие женщины не против сначала быть любовницей, потому что в их голове есть сценарий: «Он несчастен, я его спасу, он уйдёт ко мне».
Я не скрываю, что женат, но подаю это правильно, почти благородно. Я пишу: "Да, я ещё в браке, но это формальность, мы давно живём как соседи, я собираюсь разводиться, просто не хочу рушить всё без перспективы". И многие верят, потому что хотят верить, что именно они станут той самой перспективой, ради которой мужчина меняет жизнь. В моём внутреннем монологе это звучит проще: «Мне нужен мягкий тыл, прежде чем я покину старую крепость».
Я придирчив, да, и не считаю это пороком. Если я меняю женщину, то не на «примерно то же самое», а на лучшее, иначе в чём смысл риска. Поэтому я сразу пишу честно и без реверансов: "Похудей на 5 кг и пиши", если вижу, что девушка симпатичная, но, по моим меркам, чуть расслабилась. Некоторые обижаются, но я считаю, что это стимул, а не оскорбление, потому что я не предлагаю невозможного, всего пять килограммов — это пара месяцев дисциплины.
Я спрашиваю: "Какое у тебя образование?", потому что не хочу краснеть перед друзьями, когда речь зайдёт о книгах или политике. Мне нужна женщина с высшим образованием, чтобы можно было вывести её в компанию и видеть зависть в глазах других мужчин, а не сочувствие. Я прямо пишу: "Готова пройти айкью тест?", и, честно говоря, в этот момент я чувствую себя отборочной комиссией в элитный вуз, потому что если уж строить новую жизнь, то с качественным материалом.
Иногда я прошу: "Скинь фото в купальнике", и тут начинается самое интересное. Одни сразу отправляют, как будто понимают правила рынка, другие возмущаются, мол, я не товар. Но в моём понимании все мы на этом рынке, просто кто-то делает вид, что это не так, а я не люблю иллюзий. Я хочу видеть, за что собираюсь бороться, и не считаю это чем-то запредельным, ведь я тоже выкладываю свои фото, хоть и выбираю те, где свет удачный и живот втянут.
Да, я 168 см и 98 кг, и я знаю, что не идеал. Но мужчины моего возраста берут не ростом, а статусом, опытом и уверенностью, по крайней мере я так себе это объясняю, когда очередная двадцатипятилетняя «высокая и стройная» не отвечает. Внутренний голос иногда шепчет: «Стас, а ты сам соответствуешь своим требованиям?», но я его глушу аргументом, что мужчинам внешность прощается, если они перспективные.
Жена, конечно, чувствует, что я отдаляюсь, и её скандалы стали громче, как будто она интуитивно пытается удержать контроль. Она говорит, что я холодный, что я смотрю в телефон чаще, чем на неё, что я стал чужим. А я думаю: «Если бы ты была легче, мягче, веселее, мне бы не пришлось искать альтернативу». Я перекладываю ответственность аккуратно, почти незаметно для себя, потому что признать, что проблема во мне, слишком болезненно.
Я часто представляю, как приведу в компанию новую женщину — высокую, стройную, с дипломом, с красивой речью, и друзья будут смотреть на меня иначе. В этих фантазиях я худею автоматически, становлюсь энергичнее, моложе, как будто её красота освещает и меня. Это странно, но я искренне верю, что правильная женщина способна «подтянуть» мужчину, как новый костюм подтягивает осанку.
Когда женщины пишут мне, что я наглый, что я сам далёк от идеала, я отвечаю спокойно: "Я честный, а честность — редкость". В глубине души я понимаю, что честность без эмпатии — это просто грубость, но мне проще считать себя прямолинейным, чем признать, что я боюсь старости и одиночества. Мой страх прост: остаться в сорок восемь никому не нужным, без восхищённых глаз и без ощущения, что я ещё могу выбирать.
Я часто думаю о разводе как о проекте, который нужно грамотно реализовать. Найти женщину, убедиться, что она готова ждать, что она достаточно терпелива, чтобы быть «второй» какое-то время, а потом красиво выйти из брака, объяснив всё усталостью и несовместимостью. В этом плане я даже чувствую себя стратегом, который просчитывает шаги, но забывает, что люди — не шахматные фигуры.
Иногда, поздно вечером, когда жена спит, а я листаю анкеты, на секунду возникает неприятное ощущение: а вдруг я переоцениваю свои позиции? Вдруг рынок изменился, и сорокавосьмилетний мужчина с лишним весом и ещё не оформленным разводом — не самый лакомый вариант? Но я быстро возвращаюсь к привычному убеждению, что главное — уверенность, а всё остальное приложится.
Я говорю себе, что заслуживаю лёгкости, что имею право на женщину, которой будут завидовать, что я слишком долго терпел и теперь могу выбирать. И в этих мыслях есть доля правды, потому что каждый человек имеет право искать счастье. Вопрос только в том, ищу ли я счастье или пытаюсь доказать себе и миру, что ещё в игре.
Если посмотреть него со стороны психолога, картина будет менее героической. Мужчина, который ещё в браке, но уже активно отбирает новую жену по критериям «чтобы друзья завидовали», часто не про любовь, а про самооценку, зависящую от внешнего одобрения. Его придирчивость — это способ компенсировать внутреннюю неуверенность, а требования к телу и интеллекту женщины — попытка почувствовать контроль там, где он его теряет. И пока он не разберётся со своим страхом старения и непринятия, никакая высокая и стройная красавица с дипломом не даст ему той лёгкости, которую он так отчаянно ищет.