– Мам, нам нужны ключи. Диана хочет пожить там с подругами на майские.
Я стояла на кухне и держала телефон так, что костяшки побелели. Не от злости даже. От усталости. Потому что за этой фразой не было ни «пожалуйста», ни «ты не против», ни «как ты вообще». Просто «нужны» — и всё. Как будто я касса самообслуживания, а дача мой товар на полке.
Но давайте сначала.
Дачу мы с Алексеем купили двадцать два года назад. Участок в Подмосковье, шесть соток, небольшой дом. Тогда это было нашей с ним мечтой. Я откладывала с зарплаты три года. Алексей подрабатывал по выходным. Кирилл тогда был десятилетним мальчиком, носился по грядкам, просился помогать красить забор. Хорошее время было.
Потом он вырос. Женился первый раз в двадцать пять. Развёлся через два года. И вот три лета назад появилась Диана. Молодая, энергичная, очень уверенная в себе девушка. Я ничего против неё не имею. Серьёзно. Она мне не делала ничего плохого. Но что-то изменилось в Кирилле с её появлением — он стал говорить о даче по-другому. Не «мама, можно мы приедем?», а «мы собираемся на дачу в пятницу».
Первое лето я промолчала. Решила: ну и ладно, молодые, пусть отдохнут. Они приехали в июне и уехали в конце августа. За это лето Кирилл привёз гостей семь раз, и ни разу не предупредил заранее. Просто появлялись машины на въезде, слышался смех, хлопали двери. А потом оказалось, что один из гостей уронил деревянные стеллажи в сарае, кто-то сломал кран в ванной, а на веранде треснула доска пола — прямо по центру. Мы с Алексеем насчитали сто сорок тысяч рублей ремонта. Пенсионных рублей, между прочим.
Я позвонила Кириллу.
– Кир, у нас после этого лета ремонт вышел на сто сорок тысяч. Кран, пол, стеллажи.
– Мам, это случайно. Никто специально не ломал.
– Я понимаю, что случайно. Я не об этом. Это наши деньги. Ты мог бы помочь хотя бы частично.
Пауза. Потом:
– Ну мы же не чужие люди. Зачем считать между своими?
Между своими. Интересная логика: когда ломают — «свои», когда чинить — «считаешь». Я не стала спорить. Сказала только, что в следующий раз хотела бы знать заранее, если он планирует приезжать с гостями. Он пообещал. Я повесила трубку и пошла смотреть смету на ремонт веранды.
И заодно вспомнила, что просила его вернуть дубликат ключей уже три раза. Каждый раз он говорил «да-да, забыл, привезу». И не привозил.
Второе лето началось спокойно. Кирилл с Дианой приехали в июле, пробыли неделю. Вежливо предупредили. Я порадовалась — может, услышал. Но в конце июля Кирилл позвонил и сказал, что они хотят отметить у нас день рождения Дианы — человек на пятнадцать.
– Кир, я хотела бы там быть сама, если вы зовёте гостей.
– Мам, ну зачем тебе ехать? Мы же взрослые. Отдохни дома.
Вот это «отдохни дома» я долго переваривала. Дома. От своей дачи. Я отдохни дома, пока пятнадцать человек гуляют там, где мы с Алексеем каждую доску знаем по имени.
Я всё же сказала, что хотела бы либо присутствовать, либо они отмечают день рождения в другом месте. Кирилл обиделся. Сказал, что я «делаю из этого проблему». Они всё равно поехали, без меня, с гостями. Я узнала от соседки Тамары Николаевны — она позвонила на следующий день и спросила, всё ли в порядке, потому что музыка играла до двух ночи.
– Это Кирилл с друзьями, — сказала я. — Спасибо, что предупредили.
Положила трубку. Села на кухне. Сидела долго.
Сто сорок тысяч мы так и не получили. Я перестала ждать.
В сентябре Кирилл и Диана пригласили нас с Алексеем на ужин к родителям Дианы. Красивая квартира, хороший стол. Диана знакомила нас с родителями, всё было вполне мило. И вот за этим столом, пока мы пили чай, Кирилл сказал — так, между прочим, легко, как будто само собой разумеется:
– У нас есть дача, кстати. Мамина. Можем летом собраться там всей компанией.
Я подняла на него глаза. Он смотрел на отца Дианы и улыбался.
Мамина дача. «У нас есть». «Можем собраться всей компанией».
– Это моя дача, — сказала я негромко, но чётко. Не грубо. Просто поправила. — Наша с Алексеем.
За столом стало немного тихо. Отец Дианы кивнул, мать её посмотрела в сторону. Кирилл усмехнулся: «Мам, ну ясно, что твоя. Я просто имею в виду семейная». Разговор перешёл на другое.
Но я заметила, как Диана взглянула на мужа. Быстро и внимательно. И что-то мне подсказало, что этот взгляд был не первым за этот вечер.
Ехали домой молча. Алексей сидел за рулём, я смотрела в окно. Потом он сказал:
– Он даже не понял, что сказал что-то не то.
– Я знаю, — ответила я.
– Ты что-нибудь будешь делать?
– Посмотрим.
Звонок пришёл в среду. Кирилл позвонил после работы, голос спокойный, деловой:
– Мам, слушай, мы тут планируем на майские. Диана хочет пожить на даче с подругами дней пять. Нам нужны ключи. Ты когда можешь передать?
Я не сразу ответила. Подождала, пока пройдёт первая волна. Потом спросила:
– А ты?
– Что я?
– Ты едешь?
– Нет, я занят. Диана с подругами, им нужен отдых.
Вот тут я поняла. Не то что разозлилась — скорее всё встало на места. Три лета. Сто сорок тысяч. Дубликат ключей, который он «забыл» вернуть три раза. «У нас есть дача». Гости без предупреждения семь раз. Музыка до двух ночи. И теперь — ключи, чтобы жена с подругами пожила. Без него. Без меня. Без спросу. Просто «нужны».
Я не повышала голос. Говорила ровно.
– Кирилл, я не дам ключи.
– Что? Почему?
– Потому что это моя дача. Я не обязана предоставлять её как гостиницу для людей, с которыми меня даже не познакомили нормально.
– Это Диана! Моя жена! Ты знакома с ней!
– Я знаю, кто Диана. Но на даче я не принимала решения пускать её подруг. Это другой разговор.
– Мам, ты серьёзно? Из-за чего весь этот скандал?
– Никакого скандала нет. Я просто говорю тебе «нет». И ещё вот что: если так продолжится — я, наверное, продам дачу. Куплю себе путёвку на море. Давно не отдыхала нормально.
Молчание. Потом он сказал:
– Ты это серьёзно?
– Думай сам.
Я положила трубку. Руки были совершенно спокойные. Я даже удивилась.
Алексей спросил, что случилось. Я пересказала. Он посмотрел на меня, помолчал и сказал:
– Ну и правильно.
Я не знала, правильно ли. Честно. Это мой сын. Я его люблю. И именно поэтому три лета молчала и ждала, что он сам это почувствует. Что сам поймёт, что дача — это не гостиница с бесплатным заездом, а двадцать два года нашей с Алексеем жизни. Что нужно спрашивать. Что нужно возмещать ущерб. Что слово «семейная» не значит «можно не спрашивать».
Не понял.
Может, теперь поймёт.
Прошло два месяца. Кирилл не звонил шесть недель. Потом написал короткое сообщение на день рождения Алексея — без звонка, просто текст. Алексей съездил к нему один, они поговорили. Мне не рассказал подробностей. Сказал только: «Обиделся. Но думает».
Ключи я так и не дала. Дубликат у Кирилла, видимо, всё ещё есть — тот самый, который он «забыл» вернуть. Я поменяла замок в октябре. Просто так. Давно собиралась.
Диана на даче не была. Майские они провели где-то ещё.
Я всё ещё не знаю, правильно ли я поступила. Иногда думаю: может, надо было просто поговорить спокойно, установить правила, объяснить? Но я же объясняла. Три раза просила вернуть ключ. Раз попросила предупреждать о гостях. Один раз попросила возместить ремонт. Каждый раз он слышал что-то другое.
Продавать дачу я, конечно, не собираюсь. Это был ответ в моменте. Но что-то в том разговоре нужно было сказать жёстко. Потому что мягко уже не работало.
P.S.: Да уж, в какой-то момент дети забывают об элементарном уважении к родителям, считая, что то, что принадлежит родителям - автоматически становится и их тоже. Как думаете, это нормально, или все-таки нагло? Я вот думаю, что нагловато.💖