Ему 24. Его не взяли в «Улицу», не дали «Оскар» и не заплатили за «Анору». Почему тогда о нём говорит весь мир?
В семнадцать лет ребята из старших классов вызвали его на коробку – школьный пустырь, где решаются вопросы, которые взрослые называют детскими конфликтами. Вопрос был простой: что означает его фамилия. Эйдельштейн – драгоценный камень, если переводить с немецкого. Он ответил честно. Его всё равно избили.
Через 7 лет фильм с его участием номинируют на Оскар.
Кто это вообще
Марк Эйдельштейн – российский актёр, которому сегодня исполняется 24 года. Широкой аудитории он стал известен в 2024-м: сыграл Ивана, разгульного сына русского олигарха, в американской инди-драмеди «Анора» режиссёра Шона Бейкера. Фильм взял «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, собрал 56 миллионов долларов в мировом прокате и получил шесть номинаций на «Оскар». Эйдельштейн вместе с актёрским ансамблем номинировался на премию Гильдии киноактёров – уступил «Конклаву».
До «Аноры» – «Сто лет тому вперёд», «Монастырь», «Страна Саша» на Берлинале, «Праведник». После – контракты с Gucci, Prada и Saint Laurent, обложки Variety и GQ, фронт-ряд рядом с людьми, чьи имена знают без объяснений.
Родился в Нижнем Новгороде. Вырос на улице Радужной.
Детство в Нижнем: скрипка, «Натс» и кулаки нацболов
Улица Радужная – не метафора. Просто адрес. Панельные дома, дворы с хоккейными коробками, магазин у дома, где шоколадные батончики стоят столько, что честнее взять и не платить. Марк брал «Натс» – молча, быстро, пока никто не смотрит. Не от голода. Просто хотел, а денег не было.
Параллельно шла музыкальная школа – скрипка, пять лет, воля родителей. В какой-то момент он взял инструмент и разбил. Не в истерике – в ясности. Это не моё. Родители расстроились. Скрипка перестала существовать. Марк пошёл дальше.
Труднее всего давалось другое.
В школе его вызывали на коробку – не за драку, не за дерзость. За фамилию. Нацболы, старше на несколько лет, требовали объяснить: что значит «Эйдельштейн»? Он объяснял: драгоценный камень, немецкий корень. Они хотели другого – «кинуть зигу», доказать, что он «не жид». Он отказывался.
– В этот момент у тебя включается: «Нет». А что я такое тогда, если я так делаю? И вот твой детский мозг ломается, – рассказывал он позже.
После отказа – били. Он приходил домой. Молчал. Пока однажды не пришёл с разбитым лицом – тогда родители узнали всё. Семья сменила школу. Потом ещё одну. Всего – три.
Из этого «нет» вырастет всё остальное.
Как парень из Нижнего попал в Канны
Мама преподавала сценическую речь в театральном училище имени Евстигнеева. Марк бегал туда с уроков – тайком, не предупреждая. Сидел в углу, смотрел, как будущие артисты разбирают монологи. Школа рядом с этим казалась бессмысленной.
В седьмом классе узнал про кастинг московского сериала «Улица». Купил билет на деньги с подработок, сел в поезд – тоже тайком, никому ни слова. Приехал. Прочитал. Не взяли.
Позже скажет, что это было к лучшему.
Конкурс чтецов «Живая классика» привёл его в финал – и к декану актёрского факультета ГИТИСа Тарасу Белоусову, который посмотрел на него и сказал: поступай, и чем скорее, тем лучше. Марк окончил десятый и одиннадцатый класс экстерном. В 2020-м поехал в Москву – снова без предупреждения, на деньги со съёмки у Гоши Рубчинского – и поступил в Школу-студию МХАТ. Комиссию взял монологом девственника из «Над пропастью во ржи».
Модельная карьера к тому моменту уже предлагала другой путь: агентства звали в Японию, Италию, Китай. Он отказал. Не потому что боялся или не хотел денег. Просто это казалось скучным, а скуку он не терпел с тех пор, как разбил скрипку.
Он всегда выбирал труднее. Тогда он ещё не умел назвать это стратегией.
Голые пробы и шесть миллионов долларов
Шон Бейкер искал актёра на роль Ивана – молодого, русского, способного сыграть человека, который одновременно смешон, жалок и по-своему трагичен. Юрий Борисов, снимавшийся с Эйдельштейном в «Ста годах тому вперёд», порекомендовал его режиссёру. Марк прислал пробы.
Двухчасовые. Без одежды. С вейпом. Стоя спиной к камере.
– Это была всего лишь маленькая задница, – признался потом Бейкер. – Но я подумал: как мы можем не отдать ему роль?
Бюджет всей картины – шесть миллионов долларов. Гонорар был соразмерен: скромный, почти символический. Марк согласился, потому что верил в идею – раньше, чем она стала деньгами, раньше, чем кто-либо мог гарантировать результат.
На промо-кампанию потом потратили пятнадцать миллионов. Прокат принёс пятьдесят шесть.
«Золотая пальмовая ветвь» в Каннах. Шесть номинаций на «Оскар». Номинация на премию Гильдии киноактёров. Фронт-ряд Saint Laurent. Обложки Variety и GQ. Кампейн рядом с Беллой Хадид и Charli XCX.
«Оскара» не дали. Денег почти не заплатили. Это уже неважно – разговор теперь идёт о другом.
Феномен Эйдельштейна не в том, что он красивый, и не в том, что вовремя оказался рядом с нужными людьми. Дело в другом: он умеет говорить «нет» – нацболам на пустыре, модельным агентствам с японскими контрактами, скуке, компромиссу, безопасному выбору. И одновременно умеет говорить «да» – идее, которая ещё ничего не стоит, режиссёру, которому веришь, роли, за которую почти не платят.
Рынок за это платит дорого. Просто не сразу.
Что дальше
Впереди – как минимум шесть российских премьер. Среди них «Витринный экземпляр» Андрея Григорьева: Марк играет юного Григория Перельмана – гения математики из Ленинграда, человека, который отказался от миллиона долларов и медали Филдса примерно так же спокойно, как Эйдельштейн отказался от модельной карьеры в Токио. Ещё – вторая часть «Мистера и миссис Смит» от Amazon Prime Video: главная роль, производство отложено, но участие уже анонсировано.
Журналисты продолжают сравнивать его с Тимоти Шаламе. Марк не возражает — и однажды заметил, что при личной встрече посоветовал бы коллеге подстричься. Чтобы их в Голливуде не путали.
Ему двадцать четыре. Он не получил «Оскар», не заработал на «Аноре» состояния и до сих пор не понимает выражения «плотный график». Зато мечтает слетать на Чукотку, пишет музыку к сериалам и однажды влюбился в девочку, нарисованную нейросетью.
Мальчик с улицы Радужной, которого вызывали на коробку и требовали отречься от собственной фамилии, – теперь сам выбирает, куда выходить. И каждый раз выходит без белого флага.
Счёт открыт. Следите.