Если вы выросли в семидесятых, то наверняка помните этого мальчишку с серьёзным взглядом и чёлкой на лбу.
Миша Поляков из «Кортика», образцовый пионер, разгадывающий тайну морского кортика. Храбрый, честный, непримиримый к злу. Миллионы советских детей хотели быть на него похожими.
Вот только сам актёр, сыгравший эту роль, избрал путь, о котором ни один сценарист не решился бы написать.
Пять судимостей, четырнадцать с половиной лет за решёткой, кличка Артист... и трагическая гибель вместе с собственной матерью в квартире на шестом этаже.
А начиналось всё красиво...с песни.
20 ноября 1959 года в семье Шевкуненко случилось долгожданное событие. На свет появился сын. Отец, Юрий Александрович, руководил Вторым творческим объединением «Мосфильма» и слыл человеком влиятельным, достаточно сказать, что упокоился он потом на Новодевичьем кладбище.
В честь рождения наследника он сочинил пьесу и назвал её «Серёжка с Малой Бронной», по знаменитой песне Винокурова и Эшпая о мальчишках, не вернувшихся с войны. Пьеса двадцать лет шла на сценах провинциальных театров.
Красивый жест, но вот ведь какая штука. Песня-то была о тех, кто погиб молодым...
Серёжа Шевкуненко рос при киностудии. Мать, Полина Васильевна, работала ассистентом режиссёра (вернуться на «Мосфильм» после смерти мужа ей помог Эльдар Рязанов).
Отца мальчик почти не запомнил, тот сгорел от рака в 1963-м, в сорок четыре года. Тогда Серёже было четыре. Воспитанием занималась в основном старшая сестра Ольга, выпускница ВГИКа.
Ребёнок поражал взрослых, читать научился в четыре года, а к восьми одолел «Сагу о Форсайтах». Знакомые вспоминали, что мальчик рассуждал о Пастернаке и философии, любил фильмы Тарковского. Словом, дитя из хорошей московской семьи, которому, казалось бы, прямая дорога в мир кино и литературы.
Но в 1972 году Ольга вышла замуж и эмигрировала, сначала в Израиль, потом в Америку. Тринадцатилетний подросток потерял единственного близкого человека, который его по-настоящему воспитывал.
Мать пропадала на студии с утра до ночи. Серёжа стал вожаком дворовой компании на Мосфильмовской улице, и подчинялись ему беспрекословно.
Те, кто видел его в эти годы, рассказывали:
«Внешность обычная, но вёл себя так, словно весь мир вращается вокруг него».
В одежде он отдавал предпочтение мрачным тонам, но неизменно надевал белоснежные сорочки. А рядом с ним всегда шагал верный спутник - крупная овчарка по кличке Лорд.
Полина Васильевна, чувствуя, что сына затягивает в скверную компанию, привела его на пробы. На «Мосфильме» как раз затевали экранизацию повести Рыбакова «Кортик». Мать надеялась на крохотный эпизод, но писатель Рыбаков когда-то дружил с покойным Юрием Шевкуненко, и поддержал кандидатуру сына на главную роль.
Так тринадцатилетний хулиган с Мосфильмовской стал пионером Мишей Поляковым.
Читатель, конечно, знает, что из этой затеи вышло.
Трёхсерийный «Кортик» (1973, «Беларусьфильм», режиссёр Николай Калинин) удивил всю страну. Следом вышла «Бронзовая птица» (1974). На «Мосфильм» мешками приходили письма:
«Мы всем классом посмотрели фильм. Нам очень понравился актёр, который сыграл Мишу Полякова. Расскажите про него, пожалуйста!»
Мать надеялась, что кинематограф спасёт сына. Она ещё не знала, что спасать его придётся всю оставшуюся жизнь до самой последней ночи.
Здесь надо сделать отступление и сказать кое-что о проклятии этого фильма (не люблю мистику, но факты вещь упрямая).
Режиссёр Калинин скоропостижно умер во время озвучивания «Бронзовой птицы».
Игорь Шульженко, игравший Славку, рано ушел из жизни из-за пагубных привычек.
Александр Примако (беспризорник Мишка Коровин) стал жертвой нападения на вокзале при невыясненных обстоятельствах.
Жизнь Андрея Войновского (Борьки-Жилы) трагически оборвалась во время конфликта в Крыму.
Печальная участь постигла и Зою Фёдорову, экранную бабушку Миши: она погибла в своей квартире на Кутузовском в декабре 1981-го. Виновные в этом преступлении так и не были найдены.
А Фёдорова, к слову, была семейной подругой Шевкуненко. Серёжа называл её второй матерью. Именно она поручилась за него перед студией, когда его уже никто не хотел принимать на работу. Когда актрису убили, Шевкуненко таскали на допросы.
— Где вы были десятого декабря? — спрашивали следователи.
— Вы что, озверели?! — кричал он, стукнув кулаком по столу. — Зоя Алексеевна была мне как мать!
Причастность не подтвердилась. Но вот что занятно: и Фёдорова, и Шевкуненко в разные годы побывали узниками Владимирского централа.
Третий фильм, «Пропавшая экспедиция» (1975) режиссёра Вениамина Дормана. Серёжа играл храброго проводника Митю, а за кадром проблемы только нарастали. На съемках он вел себя вызывающе: злоупотреблял спиртным, нарушал график, приводил посторонних в гостиницу. Масла в огонь подлила и безответная влюбленность в Евгению Симонову (ее сердце было занято Кайдановским). Терпение режиссера Дормана лопнуло, и он отказался от дальнейшего сотрудничества. В сиквеле «Золотая речка» линию Мити убрали, ограничившись коротким диалогом в сценарии:
— Тоскую по сыну! — жалуется мать.
— Выучится — приедет, — утешают её.
Но он так и не приехал.
А мальчишка с серьёзным взглядом уже давно стоял на учёте в детской комнате милиции. Как-то вечером Серёжа, нетрезвый, увязался за чужой овчаркой, трепал за уши, играл. Хозяин сделал замечание. Серёжа ударил его и получил год колонии за хулиганство. Шёл 1976-й, ему не было и семнадцати. Кинокарьера рухнула за один вечер.
А дальше понеслось.
После первой отсидки мать снова пошла на поклон к начальству «Мосфильма». Отказать вдове Юрия Шевкуненко люди не смогли, взяли парня осветителем. Продержался он меньше года.
Однажды поздним вечером пил с рабочими в пустом павильоне, закуска закончилась, магазины давно закрыты. Парень взломал студийный буфет и вытащил оттуда колбасу с плавленым сырком. Добыча на несколько десятков рублей. Но продукты числились социалистической собственностью (в 1978-м с этим было строго). Хищение государственного имущества. Гагаринский райсуд дал четыре года строгого режима.
Через год он вышел по УДО. Мать опять поклонилась начальству.
А потом была уже настоящая кража. Узнав, что у знакомых на 1-й Брестской квартира с добром, Шевкуненко разработал план. Забрался на балкон лестничной площадки и оттуда перелез в окно чужой квартиры на восьмом этаже. Вынес что мог и попался при попытке продать.
1982-й год, четыре с половиной года, плюс полтора добавили за отказ сотрудничать с лагерной администрацией.
На зоне Шевкуненко рос быстро. Артист, понятно, по прошлому. Шеф, от первых букв фамилии. Актёрская харизма плюс железная воля, которой подчинялись даже матёрые заключенные.
К концу восьмидесятых он уже имел высокий статус в криминальной иерархии.
Между ходками успел жениться на девушке Елене (свадьба была в августе 1989-го). Потом опять сел. При обыске квартиры нашли оружие, дали год. Вышел и его снова арестовали. На этот раз краденые иконы.
Знакомый попросил определить ценность нескольких образов, а те оказались ворованными из церкви. Самого вора не нашли, зато Шевкуненко отправили во Владимирский централ.
Тут, читатель, не удержусь и скажу вот что. В том же Владимирском централе одновременно с бывшим пионером Мишей Поляковым сидел ещё один бывший кумир, Николай Годовиков, Петруха из «Белого солнца пустыни». Два любимых экранных героя советского детства за одними стенами. Веселого во всём этом, прямо скажем, мало.
В 1994-м Шевкуненко вышел на свободу. Страна за время его отсидок перевернулась с ног на голову. Москва делилась между группировками.
Бывший Миша Поляков (тридцать четыре года, пять судимостей) сориентировался быстро. Организовал так называемую Мосфильмовскую группу, подмял район вокруг родной улицы.
Незаконный бизнес, махинации с жильем, контроль над элитным спортклубом. Купил синий «Кадиллак», завёл охрану. Клички «Артист» он теперь стеснялся, предпочитал, чтобы называли Шефом.
Покровительствовал ему авторитет Николай Бизикашвили по кличке Цика. Их группы работали в связке, контролируя весь муниципальный округ. Но в июле 1994-го Цику арестовали, и Шеф остался без прикрытия.
А интересы его группировки к тому моменту столкнулись с казанской бригадой, одной из самых мощных в столице. На Шевкуненко было совершено несколько покушений.
Он понимал, чем дело кончится, и в начале февраля 1995-го начал оформлять документы на выезд. Хотел вместе с семидесятипятилетней матерью уехать к сестре Ольге в Америку. До отъезда оставалось чуть больше двух недель.
Не успел.
Судьбоносный вечер наступил 11 февраля 1995 года. Сергей подъехал к своему подъезду на улице Пудовкина, 3. Обычно его страховали телохранители, но в тот раз он принял другое решение, отпустил сопровождение и шагнул к лифту один.
У лифта ждал киллер.
Раздался выстрел, раненый Шевкуненко успел вскочить в кабину и нажать кнопку шестого этажа. Вторая пуля ударила в закрывающуюся створку. Наёмник рванул вверх по лестнице. Шевкуненко опередил его на несколько секунд, добежал до квартиры, провернул ключ, ввалился в прихожую. Но ключ остался торчать в замочной скважине.
Киллер открыл дверь без усилий.
Из спальни выбежала Полина Васильевна. Женщина, которая тридцать лет кланялась чужим людям и умоляла дать сыну ещё один шанс. Ей было семьдесят пять. Она попыталась не пустить убийцу, но тот не знал жалости.
Шевкуненко, по свидетельствам из материалов дела, успел крикнуть:
«Что ж вы делаете?!»
В живых не оставили никого.
Жену Елену спасла семейная ссора, и накануне она уехала к маме. Преступление не раскрыли, да и оно было одним из сотен в ту суровую зиму.
Сергея Шевкуненко кремировали и похоронили вместе с матерью на Новодевичьем кладбище, рядом с отцом, который когда-то написал в его честь пьесу «Серёжка с Малой Бронной».