Где искать визуальный код русской культуры? И как традиции помогают нестись в будущее? В преддверии выставки «Все коту Масленица!», которая откроется 20 февраля 2026 года в галерее «Общество поощрения художеств», мы поговорили с одной из ее участниц. Петербургская художница Мария Родинская рассказала, как в её творчестве уживаются академическая школа и народные мотивы, а на полотнах оживают древние архетипы, и почему настоящая русская красота не имеет ничего общего с глянцем.
Вы родились в Романове-Борисоглебске (Тутаев), в старинном городе с богатой историей. Как повлияла на Вас эта среда? Чувствуете ли Вы себя в некотором смысле «хранителем» или, скорее, «переводчиком» визуального кода русской традиционной культуры?
Безусловно! Сам город по себе уникальный, я его очень люблю, он мне многое дал. Тутаев расположен на двух берегах реки Волги и насчитывает 700-летнюю историю. Для меня родиться там, где земля «гудит» историей, очень важно. Крайне резонансными городами для меня всегда были Москва и Рим. Когда я приехала в Петербург, поначалу подумала, что город юн, ему всего 300 лет, где те исторические пласты, к которым я так привыкла. Уже потом поняла, что Петербург для меня прекрасная плодотворная почва. Приехав сюда, со стороны, я постоянно оглядываюсь назад и стараюсь выкристаллизовать тот самый код, то самое исконное, русское. В некотором смысле я повторяю путь Николая Васильевича Гоголя, он написал свои «Мёртвые души» в Риме, острее смог почувствовать русский дух на расстоянии. То же самое я ощущаю в Петербурге. Это культурная столица с европейским лоском, но именно здесь мне острее чувствуется дух своей родной земли. Я часто приезжаю в Тутаев, в этом году сделала большую персональную выставку под названием «Родная земля». Уже десятая моя персональная выставка, очень знаковая.
Оказавшись в Петербурге, я по-новому посмотрела на тему русской земли. Поняла, что мой отчасти провинциальный опыт — бесценный клад. Это то, о чём я могу говорить и смело, и честно, и как-то по-своему. Корни моей родословной непосредственно связаны с Ярославской землей, и для меня эта среда очень питательная. Для меня все исконно русское никак не связано с китчем. Я в этом вижу естественное продолжение современности, мне в этой теме очень интересно и комфортно, потому что она бездонная.
Образование Вы получили в Санкт-Петербургской академии художеств им. И. Е. Репина, приобщились к классической школе. Как Вам кажется, Академия даёт инструменты или устанавливает границы, которые хочется раздвинуть?
Обучение в Академии закалило мой характер, ведь я поступила не с первого раза. Хотя не могу сказать, что приехала посредственным абитуриентом. Я получила достаточно хорошее образование еще до Академии, училась у такого выдающегося художника, как Эдвард Яковлевич Выржиковский. То есть у меня изначально был очень хороший старт, уже тогда я впитала прекрасную ленинградскую школу живописи. В 2008 г. я окончила Ярославское художественное училище, а в Академии мне хотелось приобщиться к чему-то более фундаментальному. Я обучалась у сильных мастеров. Преподаватели Академии дают почувствовать собственную мощь, вкладывают в учеников невероятное количество энергии. Они дают тебе крылья, и если ты способен ими управлять, если способен удержать этот полёт, то он будет прекрасен.
Кто оказал на Вас наибольшее влияние, определил Ваш творческий путь?
У меня было очень много учителей, не менее двух десятков. И я считаю, что каждый из них внёс важнейший вклад. Я помню всех, каждому благодарна. Но, наверное, одной из самых значимых для меня стала встреча с Эдвардом Яковлевичем Выржиковским, заслуженным художником России. В его творчестве тесно сплелись русская реалистическая традиция и импрессионизм. Я с ним познакомилась, когда мне было одиннадцать. Он к тому времени был уже зрелым, состоявшимся автором. Я видела, как он горит своим делом, как его любит, как он ощущает окружающий мир. Именно Выржиковский стал тем человеком, который на родной земле, как в розетку, меня включил, научил правильному пониманию и ощущению живописи.
Когда я училась в художественном училище, очень сильное впечатление на меня произвел живописец и монументалист Сергей Николаевич Соколов, ученик Е.Е. Моисеенко. Его творчество можно охарактеризовать как поп-арт, в противоположность всей академической школе. Совершенно другое мировоззрение, другое настроение, другой подход к содержанию и к форме. Такой переход в совсем другую крайность меня только обогатил. Это было очень интересно. Помимо всего прочего, Сергей Николаевич занимался иконописью. И я, проходя обучение у него в училище, параллельно ходила в иконописную мастерскую. Мы писали иконостасы. Для меня это стало еще одним посвящением и откровением в профессии.
Когда я поступила в Академию, я была уже достаточно зрелой барышней, которая много чего прошла. Конечно, я безмерно благодарна своим учителям Николаю Семеновичу Лысаку и Владимиру Симоновичу Песикову. Мастерская станковой живописи под руководством Песикова стала для меня настоящим прорывом, открыла новые грани художественного существования. Завершила я своё обучение в монументальной мастерской у народного художника А.К. Быстрова. В этой мастерской студенту ставят и помогают справляться с такими серьезными задачами, на которые не каждый зрелый художник решится. Это все равно, что попробовать свою мощь на все 500 %. Это бесценно!
Познакомившись с разными школами и направлениями, разными учителями, очень важно найти себя. К чему вы в итоге пришли?
О себе сложно говорить. Безусловно, в моих работах невозможно не заметить влияние академической школы, но периодически я могу экспериментировать. И, наверное, мне даже хочется еще больше пробовать, что-то менять. В этом смысле я ощущаю себя начинающим художником, вечно находящимся в творческом поиске.
На сегодняшний день мне интересна русская тема, тема родной земли. Кроме того, я очень люблю писать животных, они вызывают у меня живой отклик. Я всегда их рисовала. Бабушка вела большое хозяйство: у нее были и коровы, и бараны, и свиньи, и собаки, и кошки. А ещё был целый птичий двор, где я и проводила свои летние каникулы.
Моё творчество тесно связано и с портретами людей. Объёмные модели в моих работах перекликаются с темой земли и плодородия — эти ассоциации неизменно возникают при их создании. Всё это естественным образом возвращает к образу родной земли.
Среди моих работ есть и более изысканные произведения, посвящённые балету. Жизнь в Петербурге натолкнула меня на мысль: почему я не обращаюсь к балетной эстетике? Этот вопрос стал для меня своеобразным творческим вызовом, и я решила исследовать балетное искусство, чтобы лучше понять себя как художника. Балет — тема, которая кажется бездонной. Всё, что мы наблюдаем на сцене, что происходит за кулисами, и те образы, которые рождаются в воображении при просмотре постановок — всё это создаёт многоплановую картину. Моя серия работ отражает философское понимание балета как явления. Я исследую его через образы белого и чёрного лебедей — вечных антагонистов, через дуальность, на которой строится мир, через какие-то фрагментарные любования руками, ногами, которые вызывают остановку взгляда.
Интерес к человеческой природе проявился в серии «Влюблённые». Я, в принципе, могу сказать, что очень люблю изображать людей. Мне кажется, что на Земле ничего более интересного не создано, чем сам человек. Довольно часто я пишу портреты, в картине мне важен какой-то узнаваемый персонаж. Я нахожу особую ценность в изображении людей, их взаимоотношений, эмоций и состояний. А «Влюблённые» — это отдельное состояние души, в котором мне и самой очень нравится пребывать. Любовь может случиться с разными людьми и в разном возрасте, поэтому мои герои лишены какой-то комплементарности, они такие, какие есть. Где-то очень наивные и смешные. Я над ними не глумлюсь, но определенная доля юмора в моих работах присутствует. Эта тема тоже одна из моих любимых.
Не так давно я стала мамой, поэтому мое внимание обращено к дочери. Она вдохновила меня на создание творческого проекта «Глазами мамы». Благодаря ей я сейчас реализую себя как куратор и общественный деятель.
Вы участвуете в выставке «Все коту Масленица» в галерее «Общество поощрения художеств». Что привлекает современного художника в работе с русскими традиционными мотивами? Для вас это ностальгия, эстетическое исследование, эксперимент?
Всё и сразу. Я часто встречаюсь с мнением, что раньше люди жили тяжело и плохо. Безусловно, раньше ни у кого не было стиральной машинки или другой техники, эволюция не стоит на месте. Но наследие есть наследие. И когда мы смотрим на то, что осталось, смотрим на старинные наряды, кокошники, на расписные ящики, абсолютно понятно, что люди были склонны к прекрасному, и украшение самого себя и быта не было последним. И действительно ли такие уж все были бедные и несчастные? Если посмотреть, сколько стоит наряд девицы… Вот я не уверена, что современная щеголиха, даже если она соберёт все последние сумочки и пройдётся по бутикам, будет настолько дорого одета, как одевались наши барышни в соответствии с тем наследием, которое мы получили. Это же все неповторяемые формы! Ведь раньше не было клишированности, не было масс-маркета, но были свои уникальные традиции, которые необходимо сохранять. Да, поменялись ценности. Но эти вещи отсылают нас к тем самым культурным кодам. И это то, в чём я, как художник, вижу вдохновение и силу родной земли. Я скажу так: наше настоящее, его баланс, всегда строится на гармонии прошлого и будущего. Оглядываясь назад, легче нестись вперёд.
Выставка посвящена Масленице — празднику с очень сильной, почти языческой энергетикой, символизирующему грань между зимой и весной. Как вам удаётся передать эту мощную, архетипическую силу в своих работах?
Тут, мне кажется, даже реализовывать ничего не нужно. Всё настолько «гудит», настолько всё заряжено, настолько мне самой отзывается, что просто называется «бери и делай».
Масленица — удивительный праздник, который несёт в себе свободу, раскрепощённость, даже некую разнузданность. Он словно помогает сбросить накопившуюся за зиму тяжесть, освободиться от всего лишнего. В то же время этот праздник — преддверие Великого поста. Это время, когда человек как бы сбрасывает с себя всё ненужное, проходит через своеобразное падение, чтобы затем подняться, собраться с силами и быть готовым к духовному очищению. Масленица — именно тот момент раскрытия, когда позволено всё, когда можно дать волю чувствам и эмоциям. А после неё наступает время для внутреннего сосредоточения и духовного роста.
Русская душа обладает удивительной вместимостью — ей необходимы и праздники, и будни, как необходимы гармони и сжатие, и расширение. В этом — суть природных ритмов, суть самого дыхания жизни. Масленица занимает особое место в этом круговороте. Этот праздник — словно пульс народной жизни, где органично переплетаются древние языческие традиции с православными обычаями. И в этом слиянии нет никакого диссонанса — напротив, именно такое соединение создаёт гармонию, необходимую человеческой природе.
Среди всех русских традиций Масленица занимает совершенно особое место. Пожалуй, ни один другой праздник не вмещает в себя столько культурных кодов, символов и глубинных смыслов. В отличие от Рождества, которое больше связано с европейской традицией, Масленица — это поистине всенародное торжество, объединяющее всю Россию.
На выставке будет показана серия «Дурехи»? Как она родилась? Что лежит в ее основе?
В своём творчестве я часто обращаюсь к человеку, особенно к образу женщины. Серия «Дурёхи» стала для меня важным проектом, который продолжает развиваться и сегодня. Через эту серию я изучаю многогранность женской природы, её различные ипостаси. Женщина-мать, юная девушка, зрелая женщина, мудрая бабушка — все эти образы находят отражение в моих работах. Я стремлюсь показать, как в одном образе могут переплетаться разные грани женской сущности, как она может быть одновременно нежной и сильной, хрупкой и стойкой. Это попытка понять и выразить архетипическое начало женской природы, её связь с вечными ценностями и традициями.
В одной из работ у меня появляется образ Махи Мухоморницы — своеобразное воплощение Бабы-Яги как хранительницы древних знаний. В народных сказках встреча с ней всегда означала важный этап трансформации и инициации — после неё герои становились более зрелыми, осознанными, готовыми к новым испытаниям.
Мои персонажи воплощают силу женской природы. «Дуреха» — это метафора дикого, нераскрытого потенциала женщины. В своём первозданном, необузданном состоянии она подобна природной стихии — может испепелить всё вокруг своей мощью. Но когда эта энергия находит гармонию, когда дикая сила укрощается мудростью, она превращается в мощный инструмент созидания.
На Ваших картинах часто появляется одно лицо. Получается в реальной жизни Вы нашли для себя живой архетип, который воплощаете?
Когда я училась на четвертом курсе произошло важное знакомство — я встретила Александру Корсункову. Её внешность поразила меня своей величественной красотой: она была выше меня ростом и обладала впечатляющими природными формами. В ней я сразу увидела воплощение образа плодородия и изобилия. Александра стала для меня не просто моделью, а настоящим творческим вдохновением. Я часто обращалась к её образу в своих работах, при этом стараясь разнообразить изображения: меняла цвет и длину волос, но всегда сохраняла характерные пропорции, которые так ярко отражали её природную сущность. Со временем в моём творчестве появилась ещё одна значимая модель - Елизавета, образ которой можно увидеть в серии «Дурехи». Её рыжеватые волосы, естественные формы и стать воплощают собой истинно русский женский тип.
В её облике есть что-то завораживающее: пышные формы, румяные щёки, длинные волосы создают образ настоящей русской красавицы. Когда я смотрю на таких женщин, как она, я испытываю особое чувство — ощущение сытости, уюта и душевного комфорта. Это воплощение народного идеала женской красоты, где каждая черта говорит о здоровье, силе и природной гармонии.
Со временем я начала писать не только Елизавету, но и её семью. И это оказалось очень важным открытием, ведь моя родная семья живёт далеко, в Ярославской области, и не всегда доступна. Семья Алексеевых стала для меня своеобразным продолжением моей собственной семьи. Они действительно стали мне близкими людьми, я часто приглашаю их для создания новых работ, и это сотрудничество приносит замечательные плоды.
На выставке вы представляете не только живопись в чистом виде, но и элементы промыслов. Есть работы, где в холст вплетено настоящее кружево. Это дань уважения маме-кружевнице или попытка оживить, сделать традиционный образ осязаемым?
Скорее, это желание экспериментировать, попробовать что-то новое. Однажды меня попросили написать серию картин для большого дома в Италии. Заказчики выдвинули единственное условие — отказаться от академического стиля в пользу более свободного подхода. Именно эта свобода позволила мне раскрыть новые грани своего таланта. Я начала экспериментировать с различными техниками, включая аппликации, и результат превзошёл все ожидания. Этот опыт мне понравился, и я его перенесла в свою живопись.
Что касается кружева, конечно, здесь есть связь и с семейной традицией. Моя мама — настоящая хранительница древнего промысла, кружевница, обладающая уникальной коллекцией старинных вещей. Именно благодаря ей в моих работах появился новый интересный элемент. Я попросила маму поделиться некоторыми образцами кружева, которые не подходят для музейного хранения, чтобы дать им вторую жизнь в моих картинах. Она с радостью предоставила мне прекрасные экземпляры, и их использование в живописи открыло новые горизонты. Такой синтез академической традиции и народного искусства оказался удивительно органичным. Кружева привносят в полотна особую энергетику ручного труда, связь времён и поколений.
Вы готовите небольшой сюрприз для зрителей выставки. Что это будет?
Я поняла, что большую картину к празднику я написать не успею, но решила не оставаться в стороне от этого важного праздника. В голове родился новый образ с участием моей постоянной героини Елизаветы. Прямо сейчас я начинаю работу над этим полотном, и у зрителей появится уникальная возможность увидеть его рождение своими глазами. В режиме реального времени. Гости, которые придут на открытие, смогут стать свидетелями этого процесса. Предлагаю всем вместе посмотреть, что из этого выйдет.
Я планирую изобразить барышню в кокошнике, а кокошником ей послужит блин. Этот выбор осмыслен символически: блин ассоциируется с солнцем и языческим божеством Ярилой, воплощает жизненную энергию и одновременно напоминает нимб — источник света, озаряющий всё вокруг. Этот художественный жест — кульминация открытия.
Ваши рекомендации для зрителей? Что им ждать от выставки?
В долгожданные весенние деньки в галерее «Общество поощрения художеств» можно будет погрузиться в атмосферу исконно русских традиций, отдохнуть душой и прикоснуться к темам, близким каждому русскому человеку. Выставка через язык живописи и тонкие метафоры позволит соприкоснуться с яркими визуальными образами, наполниться их энергией. А ведь именно для этого и создаётся искусство.
Желаю каждому унести с собой ощущение душевной полноты и равновесия!
«ВСЕ КОТУ МАСЛЕНИЦА!» — масштабный художественный проект, посвященный обновлению жизни, приходу весны и торжеству народной культуры. Свет неизбежно сменяет зимний мрак, возвращая надежду, радость и силы. Выставка становится визуальным воплощением этого перехода, соединяя вековые традиции русского традиционного искусства и живое, современное его прочтение.
Выставка будет работать с 20 февраля по 4 апреля 2026 года в петербургской галерее «Общество поощрения художеств» (ул. Шпалерная, 35).