В тот вечер я вернулся домой позже обычного. Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья, и я думал о том, что через пару месяцев Новый год, и надо бы купить родителям хорошие подарки. Маме — тёплый плед, она вечно мёрзнет по вечерам. Отцу — набор инструментов, он любит мастерить на даче.
Я не успел даже разуться. В прихожую вышла мама. Лицо у неё было каменное, чужое. За её спиной, подпирая косяк, стояла Ленка, моя старшая сестра. Она смотрела на меня с выражением брезгливого превосходства, которое я ненавидел с детства.
— Раздевайся и проходи на кухню, — сухо сказал отец из глубины коридора.
На кухне повисла тяжёлая тишина. Мама сидела, теребя край скатерти, отец хмуро смотрел в одну точку. Ленка, сложив руки на груди, прислонилась к холодильнику.
— Мы поговорили с твоей сестрой, — начал отец, не глядя на меня. — И приняли решение. Тебе нужно собрать вещи и уехать.
Сначала я подумал, что это шутка. Глупая, несмешная шутка. Я перевёл взгляд на маму, ища поддержки, но она опустила глаза.
— За что? — спросил я, и голос мой предательски дрогнул. — Что я сделал?
— Ты ещё спрашиваешь? — всплеснула руками Ленка. — Ты разрушил мою семью, вот что! Ты притащил в нашу жизнь свою подругу, эту фитнес-тренершу, и она соблазнила Димку! А ты, ты всё это устроил!
— Аня? — опешил я. — Аня не могла. Она замужем! И вообще, Дима сам с ней познакомился в зале, я просто...
— Заткнись! — перебил меня отец, стукнув кулаком по столу. — Лена всё рассказала. Что ты их свёл, что ты покрывал их встречи, пока Дима делал вид, что работает допоздна. Мы тебя не для того растили, чтобы ты такие подлости своей родной сестре устраивал!
Я пытался объяснить, говорил, что это бред, что нужно позвонить Диме, позвонить Ане, всё выяснить. Но они не слушали. Ленка рыдала в голос, прижимая платок к глазам, и сквозь всхлипывания твердила: «Выгоните его, папа, я не могу его видеть, он напоминает мне о моём позоре!».
Мать только махнула рукой и вышла. Отец, тяжело дыша, встал и сказал ледяным тоном:
— Чтобы завтра утром тебя здесь не было. Живи как знаешь. Ты для нас больше не существуешь.
Мне было двадцать два года. У меня не было сбережений, не было своей квартиры, не было даже постоянной работы, только подработки. Я вышел на улицу, в ту самую осеннюю ночь, и сел на лавочку во дворе. Мир, который казался таким надёжным, рухнул в одно мгновение. Родные люди, выбросившие меня, как мусор, из-за слов сестры.
Первые дни я жил у знакомого на съёмной квартире, спал на продавленном диване. Я пытался дозвониться до Димы, но он был заблокирован везде. Сначала в телефоне, потом в соцсетях — и у меня, и у родителей. Ленка позаботилась. До Ани я добрался через неделю. Встретились в парке. Она выглядела встревоженной.
— Лёш, это какой-то кошмар, — затараторила она. — Димка меня заблокировал, мужу моему какие-то анонимные письма приходят, что я ему изменяю. Клянусь тебе, между мной и Димой ничего не было! Мы пару раз пересекались в зале, когда он за Ленкой заходил, и всё! Я даже не знаю, как у них там всё произошло!
— У них? У кого — у них? — переспросил я.
— Ну, у них в семье. Я слышала, они разводятся. Но я тут ни при чём! У меня муж и ребёнок!
Я поверил ей. Но доказательств у неё не было. А мои слова ничего не значили для моей семьи. Я понял, что назад пути нет. И что если я сейчас сломаюсь, то утону.
Я устроился грузчиком в магазин, потом нашёл место в такси. Снимал комнату в коммуналке, питался дошираками и копил каждую копейку. Через год я смог снять крошечную студию на окраине. Я не общался с родителями, они не звонили мне. Ленка, как я слышал от общих знакомых, быстренько утёрла слёзы и через полгода уже жила с каким-то обеспеченным мужчиной.
Прошло семь лет.
Я вырос. Из испуганного парня я превратился в мужчину, который твёрдо стоит на ногах. У меня была своя небольшая фирма по грузоперевозкам, своя машина и, главное, Катя.
С Катей мы познакомились случайно, и я сразу понял, что это «она». С ней было спокойно и надёжно. Она знала мою историю, знала, что с семьёй я не общаюсь, и никогда не давила, просто была рядом. И вот, спустя три года отношений, я решился. Мы помолвились.
Катя, счастливая, выложила в соцсети наше совместное фото с кольцами, трогательную историю о том, как я сделал предложение на крыше с видом на ночной город. Я лайкнул пост и забыл. Настоящая жизнь была здесь и сейчас, а не в прошлом.
На следующее утро, проверяя рабочую почту, я увидел письмо от отправителя, чьё имя заставило моё сердце пропустить удар. Дмитрий (бывший муж сестры).
В груди похолодело. Я открыл письмо. Текст был длинным, сумбурным, но каждое слово врезалось в память.
«Лёша, привет. Прости, что пишу спустя столько лет. Я всё это время был уверен, что ты предатель. Но несколько дней назад я нашёл старый телефон Лены, который она использовала для своих шашней. И увидел переписки. С твоим другом Серёжей. Они длились года полтора, ещё до того, как она обвинила тебя. Я всё понял. Она спала с Серёжей, а когда я начал что-то подозревать, она всё перевернула с ног на голову. Сказала, что это ты их специально свёл, чтобы прикрыть свою подругу, что ты помогал им заметать следы. Она боялась, что я поговорю с тобой, и правда вскроется. Поэтому и попросила родителей выгнать тебя, чтобы ты не смог ничего рассказать. Ей нужна была их поддержка и деньги, чтобы жить красиво. Прости меня. Я был слепым идиотом».
К письму были прикреплены скриншоты. Десятки скриншотов. Лена и Серёжа. «Люблю», «Скучаю», «Мой муж опять в командировке, приезжай», интимные фото, которые она ему слала. Мой друг, которого я считал надёжным, и моя сестра, которая семь лет назад растоптала мою жизнь.
Я сидел и смотрел на эти картинки, и во мне поднималась не злость, а какая-то пустота. Меня использовали как пешку, как мусор, который просто выкинули, чтобы он не мешал под ногами.
Я перезвонил Диме. Мы встретились в кафе. Он выглядел постаревшим и уставшим.
— Я чувствовал себя последним подонком, что заблокировал тебя, не разобравшись, — сказал он, теребя салфетку. — Она просто мастерски играла роль жертвы. Я хочу поехать к твоим родителям и всё рассказать. Ты как?
— Поехали, — ответил я. Не ради примирения. Ради справедливости.
Родители жили в том же доме. Мать, увидев нас на пороге, побледнела. Отец нахмурился, но впустил.
Мы прошли на ту самую кухню. Дима, не тратя время на предисловия, выложил перед ними телефон с переписками. Он молча листал скриншоты. Я смотрел на лица родителей. Мать сначала непонимающе хмурилась, потом её руки задрожали, и она закрыла лицо ладонями. Отец читал, и с каждым новым сообщением его лицо становилось всё более серым.
— Это Лена? — глухо спросил он, наконец. — Это она... с Серёжей?
— Да, — сказал Дима. — А Лёшу она просто убрала с дороги, чтобы он не мог рассказать мне правду. Чтобы я не узнал, что изменяла мне она, а не он со своей подругой сводил.
Наступила тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене. Мать подняла на меня заплаканные глаза.
— Сынок... — прошептала она. — Прости нас... Мы...
Отец тяжело поднялся. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел то, чего не видел семь лет — стыд.
— Мы... мы поверили ей. Не тебе. Мы поступили... — он запнулся, подбирая слово. — Подло.
В этот момент входная дверь хлопнула. На кухню, сияя, влетела Ленка. Видимо, пришла за очередной порцией родительской любви или денег. Увидев нас с Димой, она застыла.
— А вы что здесь делаете? — голос её стал визгливым. — Пап, зачем ты их пустил? Выгони их!
Отец медленно повернулся к ней. Молча взял со стола телефон и протянул ей.
— Это твоё?
Ленка глянула на экран. Краска схлынула с её лица так быстро, будто из неё вынули стержень.
— Это... это не то, что ты думаешь... Это подстава! — залепетала она.
— Замолчи, — устало сказал отец. Он посмотрел на меня, потом на мать. — Мы воспитали лживую тварь, которая разрушила жизнь своему брату. И мы ей помогли.
Он подошёл к входной двери, открыл её и сказал, глядя на Ленку:
— Уходи. И не возвращайся. Ты нам больше не дочь.
Ленка зарыдала, но это были не те наигранные всхлипы семилетней давности. В них была настоящая истерика. Она выбежала вон.
Мы с Димой ушли следом. На прощание родители попросили меня остаться, поговорить. Но мне не о чем было с ними говорить.
Через два дня Ленка заявилась ко мне домой. Колотила в дверь, кричала на лестничной клетке, чтобы все слышали, какой я негодяй, что из-за меня родители её выгнали.
— Это ты во всём виноват! Если бы не ты, Дима бы ничего не узнал! — орала она.
Я смотрел на неё через дверной глазок. На это перекошенное злобой лицо, и ничего не чувствовал. Ни злости, ни жалости. Только усталость. Я просто отошёл от двери, надел наушники и включил музыку.
Через неделю родители увидели Катин пост о помолвке. Мать звонила, плакала, просила прощения, говорила, что они хотят прийти на свадьбу, что они мечтают увидеть меня счастливым.
— Нет, мам, — сказал я спокойно. — Не надо. Вы сделали свой выбор семь лет назад. А я сделал свой сейчас.
Свадьба была через два месяца. Небольшая, уютная, в загородном клубе. Были только наши с Катей друзья, её родители, которые приняли меня как родного, и горстка коллег. Дима тоже пришёл, мы с ним нормально пообщались.
Это был лучший день в моей жизни. Катя шла ко мне по дорожке, усыпанной лепестками роз, и улыбалась так, что у меня захватывало дух. Мы танцевали первый танец, и я держал в руках самое дорогое, что у меня есть. Свою новую семью. Которую я построил сам. Без тех, кто однажды решил, что я — пустое место.
В конце вечера, когда гости разъехались, мы сидели на веранде, пили шампанское и смотрели на звёзды. Катя положила голову мне на плечо и прошептала:
— Я так тебя люблю. И знаешь, я так рада, что всего этого не случилось с нами. Что мы есть только друг у друга.
Я поцеловал её в макушку и улыбнулся. Внутри меня, наконец, было спокойно и светло. Я вычеркнул их из своей жизни, но не из памяти. Этот опыт сделал меня тем, кто я есть. И пусть они остались в прошлом, я был благодарен им за этот жестокий урок. В конце концов, именно он привёл меня к моему настоящему счастью.