Игорь поёрзал на стуле, избегая моего взгляда. Его пальцы нервно теребили край скатерти — привычка, которая всегда выдавала его волнение.
— Ну… — протянул он, кашлянул и наконец поднял глаза. — Понимаешь, у Лены сейчас очень трудное положение. Её муж потерял работу, а у них двое детей‑школьников. Им негде проводить лето.
Я откинулась на спинку стула, сжимая кулаки под столом, чтобы не выдать дрожь в руках. Дача досталась мне от бабушки — не просто участок с домиком, а место, где прошли самые светлые моменты детства. Каждое дерево, каждая скрипучая ступенька крыльца были мне дороги. Я вспомнила, как бабушка учила меня прививать розы, как мы вместе варили варенье из смородины, растущей у забора, как вечерами сидели на веранде и слушали, как шумит старый дуб…
— То есть ты предлагаешь отдать то, что принадлежит мне по праву, потому что твоей сестре «негде проводить лето»? — мой голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовала.
— Не отдать, а передать во временное пользование, — поспешно поправил Игорь. — На пару месяцев в году. Мы же всё равно там бываем нечасто.
— «Нечасто» — это три‑четыре раза за сезон, — уточнила я. — Но это моё место для отдыха. Там я сажала те кусты жасмина, которые бабушка так любила. Там я… — я осеклась, не желая выдавать слишком много эмоций.
Муж вздохнул и наклонился вперёд, пытаясь поймать мой взгляд.
— Катя, я понимаю твои чувства. Правда, понимаю. Но представь: Лена плачет по ночам, дети спрашивают, почему они не поедут на дачу, как в прошлом году. А у неё даже денег на автобус до моря нет.
В памяти всплыли наши с Леной редкие встречи — всегда натянутые улыбки, её снисходительные замечания о моём «слишком простом» вкусе, её привычка брать без спроса то, что ей приглянется. Однажды она «одолжила» моё любимое платье и вернула его с пятном, небрежно бросив: «Ой, прости, я думала, оно тебе всё равно не идёт». А в прошлом году она без спроса взяла банку малинового варенья, заготовленного бабушкой, и даже не сказала спасибо.
— Почему она не попросит у своих родителей? — спросила я.
— У них и так ипотека, да и участок маленький, — тут же отозвался Игорь. — Катя, пожалуйста. Это же всего на пару месяцев. К тому же… — он замялся, — я уже пообещал ей.
— Ты уже пообещал? — я резко выпрямилась. — Без моего согласия?
— Я думал, ты поймёшь, — виновато пробормотал он. — Семья же…
В груди закипала злость, но я заставила себя сделать глубокий вдох. За окном пролетела синица, уселась на ветку пиона и зачирикала. Я следила за ней, пытаясь успокоиться.
— Давай разберёмся, — сказала я твёрдо. — Ты пообещал отдать то, что мне дорого, не обсудив это со мной. Так?
Игорь покраснел и опустил глаза.
— Звучит не очень, когда ты так формулируешь…
— Потому что это именно так и есть, — я встала и подошла к окну. Во дворе цвели пионы — те самые, что я высаживала прошлой весной. — Хорошо. Давай искать другое решение.
Он удивлённо поднял голову.
— Другое?
— Да. Например, мы можем помочь им снять жильё на лето — найти что‑то недорогое рядом с городом. Или я могу дать денег на автобусные билеты к морю. Можно даже купить им путёвку в детский лагерь для одного из детей. Но дачу… дачу я не отдам. Даже «на пару месяцев».
Игорь помолчал, обдумывая мои слова. Я видела, как он взвешивает варианты — его брови слегка нахмурились, губы сжались.
— Ты правда готова помочь финансово? — уточнил он.
— Готова, — кивнула я. — Но не ценой того, что для меня важно. И ещё: в будущем, прежде чем что‑то обещать от моего имени, давай сначала обсуждать это вместе. Договорились?
Он встал, подошёл ко мне и осторожно положил руку на плечо.
— Прости, что не посоветовался. Ты права — так будет лучше для всех. И спасибо, что нашла выход.
Я повернулась к нему и слегка улыбнулась.
— Мы же команда, верно? А команда принимает решения вместе.
Игорь обнял меня, и впервые за этот непростой разговор я почувствовала облегчение. Возможно, мы нашли способ помочь его сестре, не жертвуя тем, что было мне дорого.
На следующий день мы с Игорем сели за компьютер и начали искать варианты. Через час нашли небольшой домик в соседней деревне — с огородом, качелями и даже банькой. Хозяин сдавал его на три месяца за вполне разумную цену.
— Смотри, — Игорь показал мне фото на экране. — Тут даже беседка есть. Детям будет где играть.
— Идеально, — согласилась я. — Позвони ему, договорись о просмотре.
Когда Игорь вышел из комнаты, чтобы позвонить, я достала телефон и набрала номер сестры мужа.
— Лена, привет, — сказала я, стараясь говорить дружелюбно. — Мы с Игорем подумали и нашли вариант. Есть домик недалеко от города, вполне уютный. Мы поможем вам его снять на лето. Хочешь, съездим посмотрим вместе?
В трубке повисла пауза.
— Правда? — голос Лены дрогнул. — Ты серьёзно?
— Серьёзно, — подтвердила я. — Давай договоримся на завтра?
— Спасибо, Катя, — тихо сказала она. — Я… я не ожидала. Извини, если раньше вела себя не очень.
— Всё в порядке, — ответила я. — Главное, что мы разобрались. До завтра?
— До завтра, — обрадовалась Лена.
Положив трубку, я улыбнулась. Возможно, это был шанс начать наши отношения с чистого листа — не как соперницы, а как взрослые люди, готовые помогать друг другу, но при этом уважать границы.
Вечером, когда мы пили чай на кухне, Игорь взял меня за руку.
— Знаешь, — сказал он, — я горжусь тобой. Ты смогла найти решение, которое устроило всех. И научила меня важному уроку.
— Какому? — улыбнулась я.
— Что любовь — это не только готовность всё отдать, но и умение говорить «нет», когда это нужно. И делать это так, чтобы не ранить других.
Я сжала его руку в ответ. В окно заглядывала вечерняя звезда, а в душе царили мир и уверенность — мы справимся. Вместе. На следующий день мы с Леной встретились у кафе неподалёку от нашего дома. Она выглядела уставшей: под глазами залегли тени, в волосах блеснула первая седина. Но когда она увидела меня, на лице появилась робкая улыбка.
— Спасибо, что согласилась встретиться, — сказала Лена, пока мы шли к машине.
— Давай без благодарностей пока, — мягко остановила я её. — Сначала посмотрим домик.
По дороге я невольно разглядывала сестру мужа. Раньше я старалась держаться от неё подальше, замечая только высокомерие и привычку брать чужое. Но сейчас увидела другое: морщинки вокруг глаз, свидетельствующие о бессонных ночах, дрожащие пальцы, сжимающие сумку. Может, я была слишком строга к ней?
Домик в соседней деревне и правда оказался уютным. Небольшой, но аккуратный: белые наличники, крылечко с перильцами, во дворе — старая, но крепкая качель. Пока мы осматривали комнаты, из сада доносился аромат цветущей сирени.
— Мам, смотри! — шестилетний Максим подбежал к беседке. — Тут можно играть в пиратов!
— И огород есть, — заметила восьмилетняя Аня, заглядывая в теплицу. — Можно посадить огурцы, как у бабушки.
Лена стояла на крыльце, обняв себя за плечи, и молча смотрела на детей. В её глазах блестели слёзы.
— Нравится? — тихо спросила я.
Она кивнула, шмыгнула носом и вдруг повернулась ко мне:
— Катя, я правда вела себя ужасно. Прости меня. За платье, за варенье… За всё. Просто… просто я всегда завидовала тебе. У тебя была такая тёплая семья, бабушка, которая тебя обожала. А у меня… у меня всё было как‑то не так.
Я замерла, поражённая её признанием. Внезапно многое стало на свои места: и её колкие замечания, и привычка брать чужое — всё это было не от злости, а от внутренней неуверенности.
— Знаешь, — я осторожно положила руку ей на плечо, — у нас с тобой больше общего, чем кажется. Я тоже иногда чувствую себя не на своём месте. И мне тоже бывает страшно. Давай просто перестанем соревноваться и попробуем быть… ну, не лучшими подругами, но хотя бы добрыми родственницами?
Лена улыбнулась — на этот раз искренне, без натянутости:
— Да, давай.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, я рассказала ему о нашем разговоре с Леной. Он внимательно слушал, помешивая сахар в чашке с чаем.
— Видишь, — сказал он, когда я закончила, — иногда проблема не в людях, а в том, что мы не даём друг другу шанса.
— И не говорим о том, что нас беспокоит, — добавила я. — Кстати, раз уж мы заговорили о разговорах… У меня есть ещё одна идея. Давай устраивать раз в месяц «семейный ужин»? Будем приглашать Лену с семьёй, твоих родителей, моих. Чтобы все могли пообщаться без напряжения, в тёплой обстановке.
Игорь задумался, потом кивнул:
— Мне нравится. И знаешь что? Давай начнём прямо в эти выходные. Приготовим что‑нибудь простое, шашлыки во дворе. Дети будут играть, взрослые — разговаривать.
— Договорились, — улыбнулась я. — Тогда я позвоню Лене и уточню, смогут ли они прийти.
Когда я набирала номер, сердце билось чуть быстрее. Но на этот раз не от гнева или обиды — от предвкушения чего‑то нового. Возможно, мы действительно сможем построить другие отношения — не идеальные, но искренние.
Лена ответила почти сразу:
— Привет ещё раз, — сказала она. — Я как раз думала тебе позвонить. Мы с детьми решили: если снимем этот домик, посадим там клубнику. Хочешь помочь выбрать сорта?
Я рассмеялась:
— Конечно. И ещё я знаю отличный рецепт клубничного варенья — бабушка научила.
— Звучит как план, — весело ответила Лена.
Положив трубку, я посмотрела на Игоря. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и улыбался.
— Вижу, лёд тронулся, — заметил он.
— Не просто тронулся, — поправила я. — Растаял. И, кажется, на его месте появляется что‑то хорошее.
Мы взялись за руки. За окном догорал закат, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Где‑то вдалеке заливисто смеялись дети — наверное, соседские. А у нас впереди было много работы: не только по обустройству дачи и организации семейных встреч, но и по строительству новых, честных отношений — с близкими и друг с другом.
Но теперь я точно знала: мы справимся. Потому что научились главному — говорить, слушать и прощать.