ПЯТИХАТКА

Анна припарковала машину у бизнес‑центра и на секунду замерла, глядя на сверкающий фасад здания. В сумочке лежал небольшой свёрток — она хотела завезти Максиму его любимые пирожные из новой кондитерской. Просто так, без повода. Поднимаясь в лифте на 12‑й этаж, Анна улыбалась своим мыслям. Она представляла, как Максим обрадуется, оторвётся от работы, они выпьют кофе вместе в переговорной, обсудят планы на выходные, может быть, даже успеют пройтись по ближайшему скверу, пока солнце ещё высоко… В голове крутилась лёгкая мелодия, которую она напевала по дороге, — день обещал быть прекрасным...

Анна поставила чашку с недопитым чаем на стол, глубоко вздохнула и набрала в грудь воздуха. Она знала: сейчас будет непросто. Но молчать больше нельзя — чаша терпения переполнилась. — Я к свекрови больше не поеду, — произнесла она твёрдо, глядя мужу в глаза. Сергей оторвался от экрана ноутбука, удивлённо приподнял брови: — В смысле? Мама же ждёт нас в субботу. Ты сама говорила, что надо помочь ей с огородом. — Вот именно, — Анна сжала кулаки под столом, чувствуя, как внутри нарастает волна давно копившейся обиды...

Первые тревожные звоночки появились ещё до свадьбы. Кирилл с гордостью рассказывал, как помогает родителям: оплачивает ремонт, покупает лекарства, откладывает на «чёрный день» для матери‑пенсионерки и отца‑инвалида. Лиза слушала, умилялась — какой заботливый сын! — и не замечала, как в этих рассказах всё меньше места остаётся для их совместного будущего. Она вспоминала их первые свидания: как он выбирал для неё цветы, как запоминал любимые блюда, как смешил её историями из детства. Тогда казалось, что их союз будет построен на взаимности и уважении...

Я никогда не считал себя жадным арендодателем. Три квартиры в хорошем районе, стабильный доход от бизнеса — жизнь складывалась удачно. С Лидией мы сотрудничали уже пять лет: она снимала двухкомнатную квартиру, воспитывала дочь‑школьницу, держалась скромно, платила вовремя. Почти идеальные отношения. Всё изменилось в тот мартовский вечер, когда она позвонила и попросила о встрече. Я пригласил её в кафе неподалёку от дома. Лидия пришла бледная, с дрожащими руками, сжимала в пальцах платок. От неё веяло тревогой — такой густой, что, казалось, можно было потрогать...

Я стояла в подсобке ресторана, сжимая в руках тряпку и ведро, а перед глазами всё ещё плыли её высокомерные глаза и поджатые губы. В висках стучало, а в груди разрасталась ледяная пустота. Всё началось три месяца назад. Мой муж, Андрей, влез в огромные долги — «временные трудности», как он говорил. Помню тот вечер: он пришёл домой бледный, сел на диван и просто уставился в стену. Когда я спросила, что случилось, он пробормотал: «Перекредитовался. Но это ничего, разберёмся». Кредиторы звонили каждый день — сначала вежливо, потом всё настойчивее...

Всё началось с невинного звонка. Я поливала цветы на кухне, когда в прихожей зазвонил телефон. Муж, Артём, взял трубку. Разговор шёл тихо, но из‑за приоткрытой двери я разобрала отдельные фразы. — Мам, я правда не знаю, как ещё её уговаривать, — голос Артёма звучал устало. — Она упирается, говорит, что это «неправильно». — Сынок, ты должен настоять, — голос его матери, Людмилы Ивановны, был твёрдым. — Это же твоя родная кровь! Квартира должна остаться в семье. Через месяц я убежу её оформить квартиру на твоё имя, только не сдавайся...

Звонок будильника разорвал сон в 6:45 — как всегда, минута в минуту. Я потянулась к телефону, чтобы отключить назойливый звон, и тут же ощутила привычное напряжение в груди. Сегодня тот самый день. На кухне пахло кофе — муж уже встал. Сидел за столом, листал новости в телефоне, будто ничего не происходило. — Завтрак готов, — бросил он, не поднимая глаз. Я налила себе кофе, села напротив. Молчание давило, но я собрала волю в кулак. — Я подала на развод, — сказала тихо, но чётко. Он оторвался от экрана, усмехнулся: — Опять блефуешь, чтобы меня напугать? Подавай на развод, если хочешь...

Всё началось с будничного разговора за утренним кофе. Он отодвинул чашку, посмотрел мне в глаза и сказал: — Думаю, нам нужно пожить отдельно. Хотя бы пару месяцев. Чтобы разобраться в себе. Я замерла. В голове пронеслось: «Это шутка? Проверка? Последний шанс?» Но его лицо оставалось спокойным, почти отстранённым. — Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Куда ты планируешь переехать? — Пока сниму квартиру неподалёку. Хочу сохранить возможность видеться… по необходимости. Когда он уехал, дом стал чужим...

Её тон резанул, как нож. Я молча смотрела на едва заметные следы пальцев на глянцевой поверхности бутылочки — будто невидимые шрамы на хрупкой границе между «моё» и «общее». — Ты знаешь, сколько стоит этот продукт? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие. — Ой, да ладно! — она закатила глаза. — Это же просто крем. В любом магазине такой найдётся за копейки. Я сжала губы. Объяснять, что это не «просто крем», а результат полугодовых поисков подходящего ухода после гормонального сбоя, не имело смысла...

Я сидела на краю кровати, сжимая в руках телефон. Его слова звенели в ушах, будто удар по стеклу: «Не истери. Ты жена моя, из семьи я уходить не будет. Планирую жить на два дома». В комнате было тихо — слишком тихо для того хаоса, что бушевал внутри меня. За окном падал снег, безмятежно и равнодушно, словно мир не рухнул только что на моих глазах. — Что ты сказал? — переспросила я, хотя слышала всё отчётливо. Хотелось верить, что это дурной сон, нелепая шутка, ошибка. — Ты всё поняла, — его голос звучал спокойно, почти буднично...

Звонок раздался в половине одиннадцатого вечера. Я уже лежала в постели, листала ленту соцсетей и ждала, когда муж вернётся с «совещания» — он предупредил, что задержится. Экран телефона высветил имя подруги — Лики. Сердце ёкнуло: она никогда не звонила так поздно. — Алло? — голос дрогнул. — Катя… — Лика всхлипнула. — Я не могу больше молчать. В ту же секунду в прихожей щёлкнул замок. Я замерла, прижав телефон к уху. Шаги. Знакомый запах его одеколона. — Говори, — прошептала я, прикрывая микрофон ладонью...

Муж вернулся домой к пяти утра после встречи с любовницей и осторожно вошёл в квартиру. Тишина. Только тиканье старых настенных часов нарушало покой тёмной прихожей. Он замер на пороге, прислушиваясь: не проснулась ли жена? Осторожно снял обувь, стараясь не шуметь, и двинулся вглубь квартиры. В спальне сквозь щель под дверью пробивалась тонкая полоска света. «Неужели не спит?» — пронеслось в голове. Он приоткрыл дверь. Жена сидела на кровати, скрестив ноги, с ноутбуком на коленях. На экране — видео...