Чернила на бумаге блеснули влажным, жирным следом, окончательно перечеркивая не только научные амбиции Вероники Андреевны Скворцовой, но и весь тот карточный домик, который Олег строил последние полгода. Подпись вышла размашистой, с хищным росчерком в конце. Я аккуратно закрутила колпачок ручки — медленно, с удовольствием слушая мягкий щелчок резьбы. В зале заседаний воздух стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Секретарь совета, который еще минуту назад протирал очки, замер с открытым ртом. Старенький профессор с кафедры логики, дремавший в углу, вдруг встрепенулся и с интересом подался вперед, почуяв запах настоящей драмы. Олег стоял посреди зала, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Его дорогой, чуть тесноватый пиджак вдруг стал смотреться мешковато, словно хозяин резко сдулся изнутри, потеряв весь свой напускной лоск. — Протокол подписан, — мой голос прозвучал буднично, как объявление следующей остановки в трамвае. — Единогласное решение комиссии: в прис
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей