Специальная военная операция преподнесла военным теоретикам и аналитикам жестокий, но поучительный сюрприз. До 2022 года в экспертных кругах доминировало представление о войне, где беспилотные аппараты остаются вспомогательным инструментом разведки или высокоточным средством точечных ударов. Реальность опрокинула эти построения: на линии боевого соприкосновения именно дроны стали главным действующим лицом, основным средством поражения и разведки, тогда как танки, артиллерия и пехота во многом превратились в объекты их охоты или заложники их господства.
Однако эту «тактическую слепоту» нельзя считать ошибкой конкретного поколения генералов. Это закономерность, коренящаяся в самой природе военного планирования. История ХХ века дает нам классические примеры такой инерции мышления.
После Первой мировой войны, с ее позиционным тупиком, траншеями и пулеметами, победители готовились к войне маневренной, но на старых принципах. Французы строили линию Мажино, англичане разрабатывали концепции механизированной войны, но в рамках тактики, где пехота и кавалерия (пусть и на танках) оставались основой. Никто в полной мере не предвидел блицкриг — не просто быстрое движение танков, а их взаимодействие с авиацией как единым бронированным кулаком, взламывающим тылы.
Еще более показателен период между мировыми войнами. Военные теоретики 1930-х годов, ослепленные опытом недавней победы или поражения, готовились к войне, которая была гибридом позиционной войны 1918 года и маневренных сражений XIX века. Они не могли представить масштаб применения авиации для разрушения городов, тотальную мобилизацию экономик и появление ядерного оружия в самом конце конфликта. Ход Второй мировой войны постоянно опровергал предвоенные доктрины, заставляя воевать «по обстоятельствам», а не по учебникам.
Сегодня мы находимся в аналогичной точке. Опыт СВО с его окопной войной, подавляемой роями дронов, неизбежно станет для нас «линзой», через которую мы будем смотреть в будущее. Мы начнем готовиться к войне беспилотников, к войне на истощение, к войне траншей, защищенных РЭБ. Но именно это и есть главная ловушка.
Следующая большая война, если она случится, будет совершенно иной. Технологии не стоят на месте. Уже сегодня за горизонтом виднеются рои полностью автономных ударных систем, оружие на новых физических принципах, кибернетическое воздействие, парализующее не только связь, но и сознание солдата, и средства борьбы в космическом пространстве. Мы не можем представить характер этой войны именно потому, что мыслим категориями сегодняшних побед и поражений.
Вывод из этого наблюдения парадоксален, но неизбежен. Готовиться к будущей войне, опираясь исключительно на опыт прошедшей, — значит гарантированно проиграть ее начало. Цель военной теории — не угадать облик грядущей битвы (это невозможно), а создать такую систему подготовки и мышления, которая сможет адаптироваться к неизвестным условиям быстрее, чем противник. Истинная победа будет не за тем, кто лучше окопался, а за тем, кто в ходе самой войны сумеет отказаться от собственных догм и навязать врагу бой на незнакомых ему условиях.