Елена с трудом сдерживала нервное напряжение, которое нарастало с каждой минутой. Её муж Дмитрий уехал к нотариусу всего на пару часов, но словно сквозь землю провалился, и это начинало пугать. Приготовленный ужин на кухне окончательно остыл, а старинные напольные часы в гостиной мелодичным боем возвестили о том, что уже десять вечера. В голове одна за другой проносились тревожные мысли: может быть, что-то случилось с машиной? Или, не дай бог, Дима попал в аварию? Почему его телефон отключён и молчит, хоть бы один раз сигнал подал, что абонент снова в сети?
Вчера Дмитрий Сергеевич Соболев, владелец крупного издательства и сети книжных салонов, известный меценат, о котором говорили: повезло новичку, если Соболев его заметил, совершенно неожиданно объявил жене, что намерен составить завещание. Елена тогда удивлённо приподняла брови, не понимая, с чего это вдруг мужу пришла в голову подобная мысль.
— Дорогой, объясни мне, пожалуйста, — не скрывая лёгкой тревоги, произнесла она. — С чего это в сорок с небольшим лет ты решил заняться такими вопросами? Я чего-то не знаю? У нас какие-то проблемы?
Дмитрий тогда поспешил успокоить жену, обняв её за плечи.
— Родная моя, если в нашей жизни что-то пойдёт не так, ты узнаешь об этом первой и сразу, — мягко, но уверенно проговорил он. — Просто понимаешь, к кому-то в моём возрасте приходит кризис среднего возраста, а я, видимо, начинаю задумываться о будущем наших мальчишек. Хочется, чтобы они были обеспечены, чтобы у них был надёжный тыл. Наши близняшки скоро получат дипломы, начнут строить свою карьеру. А мне бы не хотелось, чтобы они, как я когда-то, начинали свой путь к успеху с абсолютного нуля, без какой-либо поддержки. Я решил оформить на них равные доли в бизнесе. И заодно, само собой, пропишу все необходимые детали на случай, если со мной что-то случится. Это жизнь, Лена, — как-то слишком серьёзно добавил он. — А в жизни, как ни крути, всё бывает. Даже самое неожиданное.
Его слова резанули Елену, словно холодный сквозняк. Она вспомнила, как много лет назад её собственные родители, отдыхая на курорте, отправились на морскую прогулку на яхте. Внезапно хлынул дождь, и палуба в одно мгновение превратилась в каток. Мать Елены, в босоножках на высокой танкетке, оступилась на скользких досках и нелепо, как-то по-кукольному взмахнув руками, соскользнула за борт. Отец, не раздумывая ни секунды, бросился за ней. Море сомкнулось над ними, словно тёмно-синяя бездна, не оставив им ни единого шанса на спасение. Этот злой рок до сих пор отзывался болью в сердце Елены, хотя с той трагедии прошло уже много лет.
Когда случилось это несчастье, Елена только недавно вышла замуж за подающего надежды владельца небольшого журнала, Дмитрия Соболева. Он, блестящий журналист, сумел подняться на волне популярности своих острых криминальных очерков. Тогда он выкупил практически разорившееся издательство и достаточно быстро сумел поставить его на ноги, сделав ставку на лёгкие романы, фэнтези и мистику, которые пользовались огромным спросом. Дмитрий рассуждал здраво: чтобы позволить себе роскошь издавать серьёзную высокохудожественную литературу и классику, а также искать новых талантливых авторов, нужно сперва наполнить казну. И в этом у него было потрясающее чутьё. Среди нескончаемого потока рукописей он безошибочно угадывал те, что выстрелят и принесут прибыль. Иногда ему хватало бегло прочитать всего пару страниц. Опубликоваться в его издательстве считалось большой удачей, своеобразным пропуском в мир большой литературы. В писательских кругах спрашивали: «А Соболев этого новичка видел? Одобрил?». Поэтому всё, что выпускал Дмитрий Сергеевич, автоматически получало знак качества. Даже если это были незамысловатые книжки для чтения в отпуске или дороге, после них всегда оставалось приятное, достойное послевкусие.
Их сыновья, в отличие от отца, не захотели связывать свою жизнь с литературой. Оба выбрали юриспруденцию, хотя и в разных её ипостасях. Илья, старший из близнецов, мечтал стать адвокатом по уголовным делам. Он был убеждён, что у любого, даже самого случайного на первый взгляд преступления, всегда есть свои глубинные причины и корни. Алексей же тоже видел себя успешным адвокатом, но в сфере, далёкой от криминала. Обладая математическим складом ума, он частенько повторял свою любимую поговорку:
— Понимаешь, когда деньги лежат прямо перед носом, очень сложно удержаться и не запустить в них руки. Рассчитал всё, немного схитрил и заработал. Вот таких ловкачей я и хотел бы защищать в суде. Если честно, я почти не считаю их предприимчивость чем-то, что вредит обществу. По крайней мере, они будут меньше ворон считать в компаниях и на государевой службе.
Они были замечательными ребятами, их мальчишки. Елена понимала мужа: раз уж у них есть возможность помочь детям, глупо и грешно этим не пользоваться. Но почему же Дима так задерживается у этого нотариуса? Сердце её было не на месте. Слишком сильно она любила свою половинку.
Их знакомство вышло до банальности простым. Дмитрий пришёл на встречу выпускников в университет, где Елена, будучи студенткой-отличницей, помогала вручать почётным гостям цветы и памятные знаки. До получения диплома ей оставался ещё год. Дима сразу же заприметил симпатичную девушку с длинным конским хвостом на затылке, который был перехвачен ярко-алой ленточкой. В актовом зале он сидел как раз позади этой студентки-активистки и весь вечер ловил себя на мысли, что его непреодолимо тянет дотронуться до её волос. Неужели этот пышный, тяжёлый хвост цвета спелой пшеницы у неё настоящий? Этот вопрос настолько захватил его, что он почти не слушал того, что происходило на сцене во время молодёжного капустника. Неожиданно для самого себя он вызвался проводить девушку до дома. Она не стала возражать, лишь задорно ответила:
— Да кто же откажется от внимания такого знаменитого выпускника нашего вуза? Вы, Дмитрий Сергеевич, в студенческих кругах личность почти легендарная. Ребята с журфака ваши очерки зачитывают до дыр, и многие втайне мечтают, чтобы вы взяли их под своё крыло. А я со своей химией от всего этого творчества далека. Для меня высшее искусство — смешать пару реактивов и получить в пробирке какой-нибудь эффектный цветной осадок. На этом, пожалуй, все мои художества и заканчиваются.
Есть такое удивительное чувство, когда тебе настолько легко и свободно с человеком, что кажется, будто знаешь его целую вечность. Именно это ощущение и возникло у Димы и Лены с первых минут их общения. Уже на следующий день известный журналист ждал свою избранницу в парке у фонтана. А спустя некоторое время они и дня не могли прожить друг без друга. Сразу после того, как Лена защитила диплом, они подали заявление в загс. Скромно, но душевно отгуляли свадьбу в кругу самых близких. Даже когда обстоятельства вынуждали их расстаться на пару дней, они с огромным трудом переносили разлуку. Постоянно висли на телефоне, твердя друг другу: «Мне без тебя так пусто, словно день и не начинался. Знаю, любимая, я сам без тебя не свой. Всё время ищу в толпе твой пушистый хвост с заколкой и твои смешливые глаза. Постараюсь вернуться пораньше, жди меня».
Бизнес Дмитрия Сергеевича развивался без резких скачков, стабильно и уверенно. После рождения мальчишек они приобрели просторную четырёхкомнатную квартиру, а чуть позже и уютный загородный дом, чтобы дети могли как можно больше времени проводить на свежем воздухе. Самым страшным и чёрным днём для их семьи стала гибель родителей Елены. Она горевала так сильно, что, если бы не постоянная поддержка и любовь мужа, наверное, просто сошла бы с ума. Но время, как ни банально это звучит, действительно притупляет боль, затягивает раны. Подрастали Илья и Алексей, и у Лены просто не оставалось времени на глубокую и беспросветную грусть.
В дверях квартиры тихо, почти бесшумно, провернулся ключ. Пока Елена, замерев на кровати, мысленно перебирала события прошлых лет, прошёл ещё один час. До полуночи оставалось совсем немного. Она вдруг поняла, что сейчас совершенно не готова кинуться Диме на шею, показывая, как извелась и переволновалась. Какое-то внутреннее чувство, почти интуиция, настойчиво шепнуло: «Замри, не двигайся, помолчи. Всё узнаешь позже, сейчас не время». Дима заглянул в спальню, осторожно поправил на ней сползшее одеяло, выключил горящий ночник и на цыпочках вышел из комнаты. Это показалось Елене настолько подозрительным, что она, забыв про тапки, бесшумно последовала за ним. На кухне муж больше не таился, и она вскоре поняла, что он разговаривает по телефону со своим отцом.
— Пап, боюсь, твои врачебные опасения оказались не напрасны, — глухо произнёс Дмитрий, и Елена услышала в его голосе то, чего никогда не слышала раньше — обречённость. — Я прошёл полное обследование. Результаты, мягко говоря, неутешительные. Твой предварительный диагноз, к сожалению, подтвердился.
У Елены внутри всё оборвалось. Она похолодела от ужаса. Ведь она не замечала за мужем ничего такого, что указывало бы на серьёзную болезнь. Что за напасть на него свалилась? И почему он ничего не сказал ей, самому родному и близкому человеку? Она замерла, превратившись в слух, боясь пропустить хоть слово. Дима тем временем продолжал:
— Опухоль растёт, и довольно агрессивно. Врачи сказали, что операция — это лотерея. Либо я её не перенесу — слишком рискованно, опухоль в плохом месте. Либо выживу, но... последствия могут быть тяжёлыми. Вплоть до потери памяти, интеллекта. Понимаешь? Превращусь в растение...
В трубке повисло тяжёлое молчание. Дима невесело усмехнулся, а у Елены всё внутри сковало ледяным холодом. Она слышала, как муж рассказывал отцу об оформленных документах у нотариуса, о наследстве. Эти двое всегда были очень близки, делились самым сокровенным. Но сейчас Елену совершенно не интересовали материальные вопросы. Новость о смертельной болезни Димы была настолько чудовищной, что затмила собой всё. Она бесшумно вернулась в спальню, с головой накрылась одеялом, хотя внутри всё кричало от отчаяния: «Димочка, без тебя и меня не будет, только не это, пожалуйста!»
Когда Дмитрий наконец устало вытянулся рядом, стараясь не потревожить её, она притворилась спящей. Елена приняла для себя решение пока просто наблюдать за мужем, замечая каждую мелочь, каждый его вздох. Она боялась, что если сейчас заговорит, то выдаст себя, разрыдается, и тогда этот хрупкий, выстроенный им мир рухнет. Самым главным, самым мучительным вопросом для неё теперь был один: сколько времени им отведено?
Дима не мог уснуть. Он уже несколько раз взглянул на светящийся циферблат наручных часов, боясь пошевелиться и разбудить Лену. Она, сыновья и его мать ни в коем случае не должны ничего знать. Отец-врач, от него не утаишь, он первый заметил тревожные симптомы. Но женщины и мальчишки пусть пока живут в неведении. Он уже сделал всё возможное, чтобы его семья ни в чём не нуждалась. Что ещё нужно успеть? Врачи в клинике сказали, что с таким агрессивным ростом злокачественной опухоли счёт идёт на месяцы. А если он не начнёт серьёзную терапию, которая хоть немного сдерживает рост клеток, то, возможно, и на дни. Поворочавшись с боку на бок, Дмитрий бережно обнял жену, притянул к себе, будто ища у неё защиты, силы, способной отвести беду. Елена мирно посапывала, и он, как тогда, в первую их встречу, дотронулся до её волос. О чём он тогда подумал, когда понял, что его завораживают волосы незнакомой студентки? О том, что она ведьма, настоящая колдунья. И он готов идти за её пушистым конским хвостом с алой ленточкой хоть на край света. Согласится ли она тогда, если я попрошу проводить её до дома, чтобы продолжить знакомство? Что уж там греха таить, в тот момент он даже немного её побаивался. Ни одна женщина до Лены не имела над ним такой власти, а она, симпатичная и непосредственная, даже не подозревала, что творится у него в голове и сердце, простодушно болтая о каких-то химических реактивах и своей мечте стать экспертом-криминалистом. Мечте, которая так и не сбылась. Мальчишки родились через год после того, как она устроилась в испытательный центр рядовым сотрудником. Карьеры она там так и не сделала. Даже позже, уже работая с ним, она честно призналась Дмитрию, что с выбором профессии, наверное, ошиблась. Читать вместе с ним книжные новинки ей было гораздо увлекательнее, чем переживать из-за случайно посаженного на любимый свитер пятна от пролитого реактива. Со временем она так натренировала свой вкус, что сама безошибочно отличала качественную литературу от откровенной халтуры. Она читала запоем, проглатывая книги и журналы с невероятной скоростью, причём предпочитала исключительно печатные издания. Всего за пару лет Елена стала для мужа полноценным и незаменимым партнёром в их общем деле. Он уже спокойно доверял ей на рецензию самые перспективные рукописи, целиком и полностью полагаясь на её вкус и чутьё. Он не раз предлагал ей оформить на неё сорок девять процентов акций компании, оставив себе лишь контрольный пакет. Но она всегда отмахивалась:
— Дима, я за тобой как за каменной стеной. Зачем мне эти формальности, если мы и так всё время вместе, плечом к плечу работаем?
Елена в ту ночь так и не сомкнула глаз. Она лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и её переполняла горькая уверенность: Дима, скорее всего, уже оформил на неё передачу этого самого контрольного пакета, а оставшиеся акции поделил между близнецами. Она вспомнила, как он вчера говорил о завещании, и вдруг её осенило: контрольный пакет наверняка уже переписан на неё. Иначе зачем бы он так спешил к нотариусу? От этого спокойного, почти деловитого подхода мужа к собственной смерти ей становилось невыносимо больно. Ну почему мир так жесток? Почему иногда он совсем не оставляет человеку права выбора? Когда через некоторое время Дима во сне крепче прижал её к себе, Елене стоило огромных усилий сдержать рвущиеся наружу слёзы.
Она решила для себя твёрдо: на майские праздники, которые выпадали на ближайшие выходные, они всей семьёй, вместе с родителями мужа, поедут на шашлыки в загородный дом. Там она обязательно поговорит с Андреем Петровичем, отцом Димы, и выяснит всё до конца. Она будет бороться за любимого, чего бы это ей ни стоило.
Через несколько дней, на майские праздники, когда вся семья собралась на пикнике в загородном доме, Елена улучила момент и заговорила с Андреем Петровичем наедине. Разговор выдался тяжёлым, но откровенным. Андрей Петрович, высокий седой мужчина с внимательными глазами врача, не стал ничего скрывать или отпираться. Он лишь попросил Елену пока ничего не говорить матери Дмитрия — у той было больное сердце, и такой удар мог стать для неё фатальным. Что касается перспектив лечения, он был предельно честен.
— На всей планете есть, по сути, только одна клиника, где могли бы реально помочь Диме, — глухо проговорил он, глядя куда-то в сторону. — Но ни его денег, ни моих связей в медицинском мире не хватит, чтобы туда попасть. Эта лечебница находится в одном из американских штатов. Попасть туда можно лишь по специальному направлению от нашего Министерства здравоохранения, по особой государственной квоте. Операцию там проводят с помощью инновационного оборудования, аналогов которому у нас пока нет. Наши учёные только недавно начали разрабатывать подобную аппаратуру, но Дима, боюсь, просто не доживёт до того момента, когда эти операции станут у нас доступны. Да и в Америке, насколько я знаю, провели всего несколько десятков таких вмешательств. Все пациенты живы и практически здоровы, но попасть туда... это что-то из области фантастики.
Елена слушала его, и с каждой фразой внутри неё росло не отчаяние, а какое-то упрямое, почти злое сопротивление. Она решительно вздёрнула подбородок.
— Андрей Петрович, я не верю, что совсем ничего нельзя сделать. Кто в Москве занимается распределением этих квот? Кто принимает решения? Я дойду, если потребуется, до самых верхов. Я буду стоять в приёмных, писать письма, добиваться.
Продолжение :