Прогулка двадцать седьмая, в которой я снова пришёл к Кариму, увидел, как его мир меняется, и понял, что самое главное чудо — это то, что мы создаём сами
Знаете, есть места, куда приходишь и думаешь: здесь ничего не может измениться.
Лоскутные Пустоши казались именно такими. Серые, забытые, вычеркнутые из памяти. Я думал, что Карим — единственное живое пятно в этом мире. И то живое только потому, что я принёс ему яблоко и помог вспомнить его имя.
Но я ошибался.
Когда я снова пересёк границу, меня встретила... темнота. Не та серая, зыбкая полумгла, которая была раньше. Настоящая, густая, непроглядная тьма.
— Карим! — крикнул я. — Ты где?
Тишина. Только моё сердце стучит.
Я достал фонарик, который подарил Крепень. Слабый лучик выхватил из темноты кусочек земли. И вдруг я увидел ЕГО.
Карим стоял в двух шагах и улыбался.
— Не бойся, — сказал он. — Это я.
— А где... где всё? Где серость?
— Её больше нет. Вместо неё — ночь. Настоящая ночь.
Я не понимал. Но потом он показал рукой куда-то вдаль, и я увидел.
Они летели. Сотни, тысячи маленьких огоньков, похожих на светлячков из моих Чащоб. Они переливались, танцевали в темноте, и от них исходило такое тепло, что у меня сдавило горло.
— Что это? — прошептал я.
— Это они, — сказал Карим. — Все, кого я вспомнил. Моя деревня, мои друзья, Лина... Они не исчезли совсем. Они стали светом.
Я смотрел на это чудо и не мог поверить. В самом забытом месте на свете, где, казалось, нет места жизни, теперь кружились огоньки памяти.
— Как ты это сделал?
— Я не делал, — покачал головой Карим. — Это ты сделал. Ты принёс яблоко. Ты помог вспомнить моё имя. И когда я начал вспоминать других, они начали возвращаться. Не телами — светом.
Мы пошли в темноту, и огоньки летели за нами. Они освещали путь, и я вдруг увидел, что вокруг уже не пустота. Появились очертания домов, деревьев, дорог. Призрачные, зыбкие, но они были.
— Это ваша деревня?
— Да, — кивнул Карим. — Мы отстраиваем её. Из воспоминаний. Каждый огонёк — это чей-то дом, чья-то жизнь, чья-то любовь. Мы здесь все, Бриль. Все, кого забыли.
Я сел прямо на землю (она была тёплой) и смотрел на это чудо. Ко мне подлетел один огонёк, покружился и сел на ладонь. Он был тёплый, как маленькое солнце.
— Это Лина, — сказал Карим тихо. — Она теперь всегда со мной.
Я смотрел на огонёк и чувствовал, что он улыбается. Невозможно объяснить, но я чувствовал.
— Карим, — сказал я, — это самое прекрасное, что я видел.
— Это ты сделал, Бриль. Ты дал нам надежду.
— Нет, — покачал я головой. — Это вы сами. Я только принёс яблоко. А всё остальное — ваша память, ваша любовь, ваше желание быть.
Мы просидели в этой призрачной деревне до утра (если здесь бывает утро). Карим показывал мне дома, где жили его друзья, кузницу, где он работал, поляну, где они с Линой встречали рассветы. И каждый раз, когда он вспоминал что-то новое, появлялся новый огонёк.
— Знаешь, — сказал он под конец, — я теперь не боюсь. Раньше боялся, что исчезну совсем. Что меня не будет. А теперь понимаю: пока мы помним друг друга, мы есть. Даже если тела нет.
— Это и есть бессмертие, — кивнул я. — Не в том, чтобы жить вечно, а в том, чтобы оставить свет.
Перед уходом я достал из кармана ещё одно яблоко.
— Держи. Это для всех вас. Чтобы помнили, какими были яблоки на вкус.
Карим взял яблоко, и оно засветилось в его руках. А потом он разломил его на много маленьких кусочков и разбросал по деревне. Каждый кусочек упал на землю, и там, где он падал, вспыхивал новый огонёк.
— Спасибо, Бриль, — сказал Карим. — Ты научил нас главному: даже из ничего может вырасти что-то. Главное — не забывать сажать.
Я обнял его на прощание (он был уже почти плотным, как настоящий) и пошёл к границе. Светлячки летели за мной до самого края, освещая путь.
На границе я оглянулся. Там, в темноте, танцевали тысячи огней. Самая прекрасная деревня на свете. Деревня забытых, которые стали помнить себя.
Я вышел из Пустошей, и Крепень снова ждал меня. Уже привычно.
— Ну как там? — спросил он.
— Там теперь светло, — ответил я. — Очень светло.
— А как же Пустоши? Они же должны быть пустыми.
— Значит, мы ошибались. Пустоши пусты только для тех, кто не умеет видеть свет.
Крепень покачал головой и полез в карман за очередным яблоком для меня. А я смотрел назад и улыбался.
Где-то там, в темноте, жила деревня из огоньков. И я знал, что теперь буду приходить туда всегда. Потому что там, где есть свет, есть дом.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежит маленький светлячок. Карим поймал его и сказал: "Это тебе. Чтобы в темноте было светло". Я ношу его в самом надёжном месте, и он никогда не гаснет. Даже в самую хмурую ночь. Потому что это не просто светлячок. Это память. А память, как известно, не умирает.