Совместная жизнь Муси с Анной длилась годы, превратившись в идеальный симбиоз. Муся принадлежала к той элитной касте кошачьих, о которых принято говорить: «всё понимает, только сказать не может». Никаких истерик, изодранных гардин или мстительных луж в обуви. Это было создание интеллигентное, исполненное мягкого достоинства.
Вечерний распорядок соблюдался неукоснительно: сперва Муся проводила инспекцию мисок на кухне, а затем приходила к хозяйке. Ей было важно сохранять тактильный контакт — хотя бы кончиком хвоста касаться ноги. Стоило Анне взяться за книгу, как кошка сворачивалась калачиком под боком и запускала свой «моторчик», настраивая атмосферу комнаты на уютный лад.
Существовала у них и забавная утренняя традиция. Едва Анна открывала глаза, Муся уже дежурила у спальни, вытягиваясь в струнку, словно сурикат, и ожидая приветствия. Хозяйка обычно улыбалась, наклоняясь к любимице:
— Моё почтение, сударыня. Ваша порция нежностей подана.
Кошка щурила глаза и, получив желаемое, тенью следовала за Анной, умудряясь быть рядом, но никогда не путаться под ногами.
Даже визиты посторонних не выбивали Мусю из колеи. Вместо того чтобы панически прятаться по шкафам, она занимала наблюдательный пост на безопасной дистанции, всем своим видом демонстрируя, что ситуация под контролем, а хозяйка — под охраной. Анна нередко с гордостью заявляла знакомым: «У меня не кошка, а подарок судьбы. Мудрость, спокойствие и никаких сюрпризов».
Именно поэтому Анна не ждала подвоха, когда возникла необходимость отлучиться по работе. Предстояла стандартная командировка: ворох бумаг, деловые встречи, расписание автобусов — скучная взрослая обязаловка без намека на романтику путешествий. Всё было просчитано до минут.
Единственной загвоздкой оставалась Муся. Тащить животное с собой в чужой город, подвергая стрессу от транспорта и незнакомых запахов, казалось эгоизмом. Оставлять одну — жалко, но не критично, если грамотнo организовать быт. Выручало то, что мама жила по соседству и хранила запасной комплект ключей на всякий пожарный.
Анна, не привыкшая полагаться на случай, выбрала самый щадящий вариант: кошка остается в своей крепости, а мама берет над ней шефство. Ежедневные визиты, кормёжка, чистый лоток и немного общения — чтобы животное не одичало в одиночестве.
Договорились по телефону быстро:
— Мам, мне тут уехать надо ненадолго. Возьмешь шефство над хвостатой? Там делов-то: еды подсыпать да за туалетом проследить. Ты ведь рядом совсем.
— Разумеется, — без колебаний отозвалась мама. — Поезжай спокойно. Буду заглядывать к ней утром и вечером, всё сделаю в лучшем виде.
Анна с облегчением вычеркнула мысленно главную проблему:
— Спасибо. Мне важно знать, что она будет в порядке.
— Будет, — заверила мама. — В родных стенах ей всяко спокойнее, чем по чужим углам скитаться.
Однако день отъезда пошел наперекосяк с самого пробуждения. Точнее, сама Анна проснулась как обычно, а вот с Мусей творилось неладное. Вместо привычной утренней позы «столбиком» и ожидания ласки, кошка носилась по квартире как умалишенная. Она нарезала круги по маршруту спальня-коридор-кухня, словно за ней гналась стая гончих.
Анна, отставив чашку с кофе, недоуменно нахмурилась:
— Эй, подруга, ты чего это?
Никакого ответного урчания или ласковых прикосновений. Муся металась, цокая когтями по ламинату, резко тормозила, прислушиваясь к чему-то, слышному только ей, подбегала к хозяйке и тут же отскакивала, будто пытаясь передать срочное сообщение на непонятном языке.
Сборы превратились в полосу препятствий. Стоило открыть дверцу шкафа — Муся уже сидела внутри, и приходилось осторожно выуживать её из белья. Анна ставила дорожную сумку на пол — кошка тут же распластывалась на ней баррикадой. Она настойчиво лезла под ноги, буквально заставляя хозяйку спотыкаться и чертыхаться.
— Ну что за наказание... — раздраженно бормотала Анна, пытаясь обойти живое препятствие. — Ты же умная кошка, что за бесы в тебя вселились сегодня?
В ответ Муся лишь таращила огромные глаза и снова срывалась в бешеный галоп.
Поначалу это вызывало лишь досаду — сборы и так дело нервное. «Наверное, чувствует расставание», — мелькнула мысль. Животные часто тоскуют. Но поведение Муси не было похоже на грусть или привязанность. Это было что-то дерганое, механическое, словно внутри у неё замкнуло контакты и она не могла остановиться.
Анна попыталась успокоить её голосом, как уговаривают капризного ребенка:
— Муся, прекрати. Я вернусь очень быстро. Бабушка будет приходить, тебе будет хорошо дома...
Но слова пролетали мимо. Кошка не слушала, не замедлялась и продолжала свой безумный танец тревоги.
Дорожная сумка была застегнута, документы спрятаны во внутренний карман. Телефон ожил, высветив уведомление: «Вас ожидает серебристый седан». Времени на раздумья не осталось. Мир вокруг ускорился, сжавшись до простых алгоритмов: схватить ключи, накинуть пальто, прохлопать карманы — паспорт, деньги, зарядка. Мысли о кошке вытеснила сухая логистика: успеть, не забыть, сесть в автобус.
И все же у самой двери Анна затормозила. Сработал многолетний рефлекс — нельзя просто так уйти, не попрощавшись.
— Муся! — окликнула она, смягчая голос и пытаясь перекрыть утренний хаос улыбкой. — Иди сюда, попрощаемся.
В ответ — ни звука.
— Муся, ты где? — уже настойчивее повторила Анна.
Ни цокота когтей, ни мягкого «мяу», ни любопытного носа из-за угла. Анна резко развернулась, быстрым шагом проинспектировала квартиру: заглянула под диван, проверила спальню, осмотрел углы. Пустота. Это было странно и нелогично: еще минуту назад животное было везде, заполняя собой все пространство, а теперь словно испарилось.
Стоя посреди комнаты с ключами в руке, Анна боролась с противоречивыми чувствами. «Обиделась и затаилась?» — мелькнула догадка. Но тут же включился прагматизм: «Такси стоит, счетчик тикает. Если сейчас начну двигать мебель, опоздаю на рейс». Тревога кольнула где-то под ребрами, но паниковать было некогда.
— Муся, я ухожу! Ты слышишь? — крикнула она в пустоту коридора.
Ответа не последовало. Анна вздохнула и захлопнула дверь. Ничего, найдется. Сейчас главное — график.
В машине Анна старательно настраивалась на деловой лад. За стеклом проплывали серые декорации знакомых улиц, магазины, прохожие. Она даже мысленно усмехнулась: «Ну и концерт устроила кошка напоследок. Набегалась и вырубилась где-то». Однако червячок сомнения точил изнутри: исчезновение было слишком внезапным. Слишком театральным.
Такси тряхнуло на «лежачем полицейском», и Анна рефлекторно прижала локтем стоящую рядом сумку. И в этот момент сумка... ответила. Это было не громко, но отчетливо. Внутри, среди вещей, что-то пошевелилось — не так, как сдвигается одежда при тряске, а живым, осознанным движением. Анна оцепенела, уставившись на багаж. Ткань снова шевельнулась, словно кто-то переминался с лапы на лапу.
А затем из недр сумки донеслось приглушенное, но безошибочно узнаваемое урчание.
Руки мгновенно стали ледяными.
— Остановитесь, пожалуйста... — сдавленно попросила Анна. — Мне надо... кое-что проверить.
Водитель послушно прижался к бордюру. Анна потянула «молнию» медленно, с замиранием сердца, словно вскрывала опасную посылку. Замок разошелся, и из темноты на нее сначала уставился один желтый глаз, а затем показалась и вся наглая морда.
Муся. Внутри дорожной сумки. Уютно устроившаяся в гнезде из свитеров.
Анна на мгновение забыла, как дышать.
— Муся?.. — выдохнула она, отказываясь верить своим глазам.
Кошка моргнула с абсолютным спокойствием, всем видом показывая, что ничего естественнее в мире не существует, и тихо подала голос:
— Мяу.
— Ты... как ты умудрилась?! — Анна перешла на испуганный шепот. — Я же... я весь дом обыскала!
Муся лишь ласково потерлась щекой о край расстегнутой сумки, словно говоря: «Ну вот же я, чего паникуешь?»
Вместо страха накатила волна абсурда. Анна прокрутила в голове картину: кошка, которая только что изображала безумие, исчезает ровно в тот момент, чтобы тихо и целенаправленно упаковать себя в багаж. Это была не случайность, не игра, а спланированная диверсия. От осознания этого становилось жутко.
— Ничего себе, — обернулся водитель, заметив пассажира. — С кошкой едете?
Анна лишь растерянно кивнула, слова застряли в горле.
— Я... я не планировала. Она... сама как-то.
Тем временем Муся устроилась поудобнее, явно считая, что билет оплачен и место забронировано. Анна прикрыла молнию, оставив лишь щель для доступа воздуха, и почувствовала, как внутри закипает паника. Что теперь делать? Возвращаться? Но время упущено, впереди вокзал, автобус, важные встречи.
«Я не могу взять ее с собой», — мысли метались в голове, пока пальцы до боли сжимали ручки сумки. — «Это междугородний автобус. Там люди, контролеры... Вдруг нельзя? А если она начнет орать или вырвется? Меня просто высадят».
Она смотрела на сумку и не могла постичь одного: зачем Муся это сделала?
Вариантов не было. Высадить на трассе? Исключено. Отдать водителю? Бред. Ехать домой — значит, сорвать командировку. Везти к маме? Мама на другом конце города, даже если позвонить, она не материализуется здесь по щелчку пальцев.
Анна глянула на бесконечный поток машин за окном и ощутила полное бессилие. Ее идеальный, расписанный по минутам план рухнул из-за одной упрямой кошачьей морды в сумке.
Она достала смартфон, но так и не разблокировала экран.
«Мама...» — и что сказать? «Мам, у меня тут кошка самовывозом»? Смешно, глупо и совершенно бесполезно в данную секунду. Взгляд снова упал на приоткрытую молнию, откуда торчали уши.
«Если я сунусь в автобус... — мысли пульсировали короткими ударами, как молоток. — Там пассажиры. Водитель. Инструкции. Меня могут не пустить. Наорут. А Муся... она же испугается, начнет выть, драть сумку...»
Муся, словно уловив в мыслях хозяйки паническое «вырваться», завозилась, и Анна рефлекторно сжала сумку сильнее, притискивая к себе, как драгоценную вазу на льду. «Боже, какой бред я творю...» — пронеслось в голове. Это было решение не от храбрости, а от бессилия, шаг в пустоту, когда других дорог просто не осталось. Она наклонилась к молнии и прошептала, словно заключала с животным пакт о ненападении:
— Только ни звука. Слышишь? Умоляю, сиди тише воды.
Вокзальная суета оглушала. Выбираясь из такси, Анна расплатилась трясущимися руками. Водитель, повидавший на своем веку всякое, лишь скептически хмыкнул, глядя на её багаж:
— Ну, счастливо вам доехать с вашим... нелегалом.
Анна выдавила из себя подобие улыбки:
— Спасибо, постараемся.
Она шла к платформе быстрым, нервным шагом, стараясь, чтобы сумка висела ровно, а щель в молнии смотрела вверх, обеспечивая приток воздуха. Ей казалось, что на лбу у неё горит неоновая вывеска «Контрабанда». Каждый встречный с чемоданом, каждый контролер у турникетов мерещились ей разоблачителями, которые вот-вот укажут пальцем на её живой груз. Но сумка молчала. Ни царапанья, ни мяуканья. Эта тишина дарила призрачную, наивную надежду: а вдруг пронесет? Вдруг кошка просто перенервничала дома, нашла укрытие и теперь будет спать всю дорогу, как партизан в засаде?
В салоне автобуса Анна стратегически заняла место у окна, максимально удаленное от водительского кресла. Сумку она пристроила в ногах, не убирая руки с бока, чтобы чувствовать любое движение. Сквозь плотную ткань пробивалось живое тепло и тяжесть. Анна наклонилась к полу:
— Молодец. Вот так и сиди. Потерпи немного, и мы... — она запнулась. Фраза «и мы приедем» звучала фальшиво даже в мыслях.
Салон постепенно заполнялся пассажирами. Люди шумно рассаживались, шуршали пакетами, переговаривались по мобильникам. Водитель двинулся по проходу с проверкой билетов, на лице его застыла печать профессиональной усталости. Анна замерла, ловя каждый звук, ожидая неизбежного приговора: «С животными вход воспрещен». Но никто не сказал ни слова. Её словно не замечали. И в этот момент Анна ощутила, как отпускает тугой узел в груди — не радость, а скорее облегчение утопающего, которому бросили круг.
Двигатель зарычал, по кузову прошла вибрация, водитель вернулся за руль. Анна вцепилась в ручки сумки, уговаривая себя: «Всё. Едем. Самое страшное позади». В этой надежде было столько детской наивности — попытка договориться с судьбой, чтобы та исчерпала лимит неприятностей на сегодня.
Однако катастрофа разразилась внезапно, не дав даже времени на испуг. Сначала пришло чистое недоумение.
Сумка подпрыгнула. Не от дорожной тряски, а от мощного толчка изнутри, будто там сработала пружина. Анна метнулась вниз, шепча с отчаянием:
— Муся... нельзя... замри!
Но было поздно. Молния, оставленная приоткрытой для дыхания, под напором разъехалась окончательно. Дальше события развивались со скоростью перемотки: серая молния выплеснулась из сумки, как ртуть из разбитого градусника, и оказалась в проходе.
— Мамочки! — взвизгнула женщина на соседнем ряду.
— Гляди-ка, зверь! — кто-то хохотнул, приняв это за развлечение.
Анна подскочила, забыв про стыд:
— Муся! Стоять! Ко мне!
Но команда ушла в пустоту. Кошка рванула вперед, лавируя между чужими ногами и сумками. Её хвост мелькал зигзагами, исчезая за спинками кресел. Какой-то парень попытался схватить её, но Муся увернулась с грацией ниндзя, будто заранее просчитала траекторию. Она метнулась назад, потом снова к кабине...
Анна бросилась в погоню, спотыкаясь о рюкзаки и хватаясь за поручни. Сердце стучало где-то в горле, заглушая гул мотора. Ситуация мгновенно превратилась из неловкой в катастрофическую — тот самый случай, когда крошечная деталь рушит всю систему.
— Извините! Простите, ради бога! — лепетала Анна на бегу. — Я сейчас... я её заберу...
Муся взлетела на чье-то сиденье, пробежала по подлокотникам, перемахнула через колени пассажира и снова нырнула на пол. Салон взорвался гвалтом: возмущенные крики смешивались с советами «ловить гадину». Анна видела только свою кошку — и не узнавала её. Это была не степенная домашняя любимица, а фурия с безумными глазами.
— Что за бардак?! — рявкнул водитель, оборачиваясь всем корпусом. — А ну уберите животное!
— Я пытаюсь! — почти выкрикнула Анна, чувствуя, как щеки заливает краской.
— Я не знала, что она выскочит... секунду!
— Безобразие! — проскрипела пожилая дама в шляпе. — Она же грязными лапами по одежде!
— У меня астма, черт возьми! — заорал мужчина с задних рядов, и от этого крика Анне стало совсем дурно: а вдруг правда?
— Держи её, держи! — кто-то вскочил, перекрывая проход у двери. Муся извернулась ужом и пулей полетела в обратную сторону.
Возмущенные возгласы пассажиров слились в сплошной гул. Водитель, чье терпение лопнуло окончательно, с силой ударил по рулевому колесу:
— Всё, приехали! Или вы сейчас же запираете зверя в клетку, или покидаете салон. Я никуда не двинусь, пока здесь этот балаган!
Анна, задыхаясь от стыда и беготни, в очередной раз взмолилась в пустоту:
— Муся! Иди ко мне, прошу тебя!
Но кошка игнорировала призывы. Секунды растягивались в вечность. Отчаявшись, Анна опустилась на колени прямо в грязном проходе, стараясь стать меньше, незаметнее, чтобы не пугать беглянку. Голос её дрогнул, скатившись на жалобный писк:
— Ну пожалуйста... хорошая моя... иди сюда...
Она протянула к ней открытые ладони. Муся, проносясь мимо в очередном вираже, вдруг замерла как вкопанная. Словно кто-то невидимый щелкнул выключателем. Она села посреди салона, аккуратно подобрала хвост и уставилась на хозяйку с абсолютным спокойствием. В её взгляде читалось: «Миссия выполнена, можно расходиться».
Тишина, накрывшая автобус после криков, давила на уши.
— Ну что там? — угрюмо буркнул водитель.
Анна медленно, боясь даже дышать, потянулась к кошке. Муся не убегала. Она позволила подхватить себя — привычно тяжелую, теплую и мягкую. Оказавшись на руках, она лишь коротко и сухо муркнула, словно ставя финальную точку в споре.
Анна еще не осознавала смысла произошедшего, но интуиция подсказывала: оставаться нельзя. Она поднялась, прижимая к себе живой груз, и срывающимся голосом произнесла:
— Простите. Я... я сойду. Прямо сейчас.
Водитель лишь устало махнул рукой, даже не обернувшись:
— Валяйте. И впредь думайте головой.
Под перешептывания и недовольное ворчание Анна пробралась к выходу. «Слава богу», «Наконец-то», — долетало ей в спину. Оказавшись на улице, она вдохнула морозный воздух, который показался ей невероятно сладким, как глоток свободы после душной камеры. Она стояла на перроне, чувствуя себя опустошенной и виноватой без вины.
Едва двери за ней закрылись, автобус тронулся и, набирая скорость, покинул вокзал.
Пальцы сами набрали номер руководителя. Разговор вышел скомканным, но с каждой фразой узел тревоги внутри развязывался.
— Да, форс-мажор. Вернусь домой, выеду завтра первым же рейсом.
— Добро, — голос в трубке звучал спокойно. — Не волнуйся, переиграем расписание. Разберемся.
Она нажала отбой. В ожидании такси Анна опустилась на ледяную скамейку. Муся, еще недавно изображавшая дикого зверя, теперь мирно дремала у неё за пазухой, не делая ни малейших попыток вырваться.
Поздним вечером они вернулись в квартиру. Родные стены встретили их уютной тишиной. Муся вела себя так, словно утреннего безумия не было вовсе: она чинно ходила за хозяйкой, не металась, не лезла в углы. Старая добрая кошка, предсказуемая и ленивая.
Анна переоделась в домашнее, поставила чайник и рухнула на диван. Перед глазами всё еще мелькали кадры вокзального позора: злые лица, убегающий хвост, лязг закрывающихся дверей.
Телевизор она включила скорее по инерции — чтобы заглушить звон в ушах. На экране мелькали новости, Анна же уткнулась в смартфон, дописывая извинения коллегам.
И тут сквозь информационный шум прорвались слова диктора.
— ...крупная авария на междугородней трассе. Рейсовый автобус...
Анна вскинула голову. Чашка с горячим чаем опасно накренилась.
— ...по предварительной версии, потеря управления на скользкой дороге. Машина пробила ограждение и рухнула с моста...
Смысл сказанного доходил до неё рывками, как сквозь вату. Она смотрела на кадры искореженного металла, и мозг отказывался верить.
— ...на месте работают спасатели, причины уточняются...
Холодный липкий страх пополз от желудка к горлу, сковывая движения. Пальцы разжались сами собой, чашка звякнула о блюдце. Кровь отлила от лица. Анна вжалась в спинку дивана, не в силах оторвать взгляд от экрана, где показывали тот самый автобус.
«Это мой рейс... — мысль ударила молотом. — Я сидела там, у окна. Я должна была быть внутри».
Воображение мгновенно дорисовало картину: если бы она не вышла, если бы кошка не устроила скандал, если бы водитель не поставил ультиматум...
Дыхание перехватило. Это был не просто испуг — это было ледяное прикосновение бездны, у края которой она постояла, даже не заметив этого. Анна зажала рот рукой, подавляя крик ужаса.
В этот момент на диван легко запрыгнула Муся. Она устроилась рядом, прижалась теплым боком к бедру хозяйки и прикрыла глаза. Спокойно. Буднично. Словно всё шло именно так, как было задумано в её маленькой кошачьей голове.
Анна перевела взгляд на неё и, наконец, смогла выдохнуть:
— Боже мой... Так ты меня... ты меня спасла? В тебя не бесы вселились, ты же мой ангел-хранитель...
Она еще долго сидела в полутемной комнате, механически поглаживая мягкую шерсть. Пазл сложился. Утренняя истерика, прятки в сумке, дебош в автобусе — всё это выстроилось в единую логическую цепь, единственной целью которой было вернуть её домой живой.