Ирина вытирала посуду и смотрела в окно на серый ноябрьский двор, когда Максим вернулся от матери. По его лицу она сразу поняла, что случилось что-то неприятное. Он прошел на кухню, тяжело опустился на стул и долго молчал, глядя в одну точку.
– Что случилось? – спросила Ирина, хотя внутри уже похолодело от предчувствия.
– Мать сказала, что отписывает квартиру Денису, – выдохнул Максим. – Вот так просто. Позвала меня, налила чаю и объявила, как будто о погоде рассказывает.
Ирина поставила тарелку на полку и присела напротив мужа. Она знала, что этот разговор когда-нибудь состоится, но все равно не была готова.
– А тебе что сказала?
– Ничего. То есть сказала, что мне ничего. Что я и так на ногах крепко стою, работаю хорошо, семья у меня обеспеченная. А Денису, видите ли, помочь надо. Он же младшенький, ему трудно.
В голосе Максима звучала обида, и Ирина его прекрасно понимала. Всю жизнь он был ответственным сыном. Учился хорошо, в институт поступил сам, без блата и репетиторов. Работать начал еще на третьем курсе. Матери помогал всегда, и деньгами, и делом. Когда надо было ремонт в её квартире делать, Максим три месяца каждые выходные проводил там. Когда Валентина Сергеевна в больницу попала, он к ней каждый день ездил, и Ирина с ним.
А Денис? Младший сынок всегда был маминой радостью. Учился кое-как, институт бросил на втором курсе. Работал то тут, то там, но нигде подолгу не задерживался. Женился года три назад на Кристине, девушке с характером. Жили они в съемной квартире, но толком денег не зарабатывали. Зато требовали от Валентины Сергеевны постоянно, то на одно, то на другое.
– И что ты ответил? – тихо спросила Ирина.
– Что ответишь? Промолчал. Сказал, что её решение, её квартира. Она вроде обрадовалась, что я не спорю, и начала рассказывать, как Денис обрадуется, как они там ремонт сделают...
Максим потер лицо руками. Ирина видела, что ему больно. Не из-за квартиры даже. Они жили в собственной двушке, пусть и маленькой, но своей. Больно было от несправедливости, от того, что мать так откровенно показала, кого любит больше.
На следующий день Валентина Сергеевна позвонила Ирине. Голос у неё был бодрый, даже весёлый.
– Иришенька, ты не думай ничего такого. Я Максиму вчера объяснила всё. Вы молодцы, вы своего добились, у вас всё есть. А Денису надо помочь. Ты же понимаешь, правда?
Ирина сжала телефон покрепче.
– Валентина Сергеевна, я понимаю, что это ваше решение.
– Вот и хорошо, что понимаешь. Я так рада, что ты не из тех невесток, что из-за наследства ссорятся. Приезжайте в воскресенье на обед, я пирог испеку.
Ирина попрощалась и положила трубку. Села на диван и задумалась. Внутри неё зрело возмущение, но не из-за квартиры. Из-за того, как Валентина Сергеевна всю жизнь делила сыновей на любимого и нелюбимого. Как вытирала ноги о Максима, принимая всё, что он делал, как должное. А Денису прощала всё и продолжала прощать.
Но больше всего Ирину задело другое. Она вспомнила, как полгода назад Валентина Сергеевна жаловалась, что ей одиноко, что боится старости. Тогда Ирина предложила свекрови переехать к ним. Квартира маленькая, но они бы как-нибудь устроились. Валентина Сергеевна тогда расплакалась, говорила, что они золотые люди, но отказалась. Сказала, что не хочет мешать молодым. А теперь вот квартиру Денису отдаёт, и ничего, не боится помешать.
В воскресенье они поехали к Валентине Сергеевне. Денис с Кристиной уже сидели за столом. Кристина была в новом платье, волосы завиты, маникюр свежий. Денис развалился на стуле, листал что-то в телефоне.
– А, приехали, – бросил он, не поднимая глаз.
– Здравствуйте, – Ирина сняла куртку и прошла на кухню помочь свекрови.
Валентина Сергеевна хлопотала у плиты, на лице румянец, глаза блестят.
– Иришенька, милая, вот салат на стол отнеси. И тарелки расставь, пожалуйста.
Ирина молча взяла салатницу. В гостиной Кристина щебетала о том, как они будут обустраивать квартиру.
– Обои, конечно, все переклеим. Эти жуткие, из прошлого века. И мебель всю выкинем. Я видела такой изумительный гарнитур, итальянский...
– Мам, а когда документы оформлять будем? – перебил её Денис.
Валентина Сергеевна вынесла жаркое и поставила на стол.
– Да вот на неделе к нотариусу схожу, всё оформлю. Дарственную сделаю, и всё.
– Может, лучше завещание? – неуверенно предложил Максим. – Ты же всё равно здесь жить будешь.
– Нет, – отрезала Валентина Сергеевна. – Я хочу при жизни порядок навести. Чтобы потом никто не спорил.
– С чего нам спорить? – Кристина посмотрела на Ирину с вызовом. – Валентина Сергеевна сама решила, кому отдать своё имущество.
Ирина промолчала. Максим тоже молчал, только желваки на скулах ходили. Обед прошёл в натянутой атмосфере. Денис и Кристина строили планы, Валентина Сергеевна поддакивала им и светилась от счастья. Максим с Ириной почти не разговаривали.
Когда они уезжали, Валентина Сергеевна обняла Ирину на прощание.
– Ты не обижайся, милая. Ты умная, ты всё понимаешь.
Ирина кивнула и вышла из квартиры. Всю дорогу домой они с Максимом молчали.
Вечером Ирина долго не могла уснуть. Она лежала в темноте и думала. Думала о том, что Валентина Сергеевна совершает ошибку. Не потому, что обделяет Максима, а потому, что не понимает, кто из сыновей действительно о ней заботится. Денис хочет квартиру, а не мать. Это было очевидно. Но Валентина Сергеевна этого не видела, ослеплённая своей любовью к младшему сыну.
И тут Ирину осенило. Она не будет скандалить, не будет требовать справедливости. Она просто поможет свекрови увидеть правду. Пусть сама поймёт, кто есть кто.
На следующий день Ирина позвонила Валентине Сергеевне.
– Валентина Сергеевна, я тут подумала. Раз вы квартиру Денису отдаёте, может, вам к нам переехать? У нас комната есть, небольшая, но вам хватит. Зачем вам одной оставаться?
Свекровь замялась.
– Ой, Иришенька, что ты. Я же Денису не мешаю пока. Он сказал, что я могу жить здесь, сколько захочу.
– Ну конечно, – согласилась Ирина. – Но всё равно, вы подумайте. Предложение в силе.
Прошло две недели. Валентина Сергеевна оформила дарственную. Квартира теперь официально принадлежала Денису. Он с Кристиной праздновали это дело, устроили небольшую вечеринку. Валентину Сергеевну угостили шампанским и тортом.
А ещё через неделю Денис приехал к матери с серьёзным лицом.
– Мам, нам надо поговорить.
– Что случилось, сынок?
– Понимаешь, мы с Кристиной решили, что надо делать ремонт. Капитальный. А для этого квартиру освободить нужно. Ты не могла бы пока к Максиму переехать? Ненадолго, месяца на три.
Валентина Сергеевна растерялась.
– Но как же? Мои вещи, мебель...
– Мам, ну мебель всё равно старая, мы новую купим. А вещи твои складируем, не переживай. Ты там самое необходимое возьмёшь, и к Максиму. Он же не откажет родной матери?
– Но он со мной не советовался...
– Мам, это всё временно. Потом вернёшься. Или вообще у Максима останешься, если тебе понравится. У него квартира приличная.
Валентина Сергеевна позвонила Максиму вечером. Голос дрожал.
– Максимушка, сынок. Денис сказал, что им ремонт делать надо. Я не могла бы к вам на время переехать?
Максим посмотрел на Ирину. Та кивнула.
– Конечно, мам. Приезжай.
Валентина Сергеевна переехала к ним в конце ноября. Привезла два чемодана с вещами и растерянный вид. Ирина помогла ей устроиться в комнате, постелила свежее бельё, поставила на тумбочку цветок.
– Спасибо вам, – тихо сказала свекровь. – Я ненадолго, правда.
– Живите, сколько нужно, – ответила Ирина.
Первые дни Валентина Сергеевна звонила Денису каждый день, спрашивала про ремонт. Тот отвечал коротко, что всё идёт по плану. Потом перестал брать трубку. Кристина тоже не отвечала.
Ирина видела, как свекровь увядает на глазах. Она сидела в комнате, смотрела в окно, и на лице была такая тоска, что сердце сжималось. Но Ирина не жалела её. Пока не жалела. Валентина Сергеевна должна была сама понять, что произошло.
Максим относился к матери ровно. Не холодно, но и без особой теплоты. Обида ещё сидела в нём. Но он был воспитанным человеком, поэтому заботился о матери. Покупал ей фрукты, которые она любила. Чинил табуретку, которая скрипела. Провёл в её комнату дополнительный обогреватель, чтобы не мёрзла.
А Ирина готовила те блюда, которые Валентина Сергеевна любила. Варила ей по утрам какао, как в детстве. Садилась рядом вечерами, и они молча смотрели сериалы.
Прошёл месяц. Валентина Сергеевна позвонила Денису.
– Сынок, как там ремонт? Может, мне уже можно вернуться?
– Мам, рано ещё. Мы только стены выровняли. Впереди ещё куча работы.
– Но ты же говорил, три месяца...
– Мам, ну не знал я, что так затянется. Потерпи немного.
Валентина Сергеевна положила трубку и заплакала. Ирина видела, но не подходила. Рано. Ещё рано.
Прошло ещё два месяца. На дворе стоял февраль, злой и холодный. Валентина Сергеевна осунулась, постарела. Денис так и не звонил. Она звонила ему сама, но он отвечал редко и неохотно. Про ремонт говорил уклончиво.
Однажды вечером Валентина Сергеевна не выдержала.
– Я поеду к ним. Сама посмотрю, что там творится.
Максим свозил её. Вернулась свекровь через час, белая как мел. Села на диван и долго молчала.
– Что там? – осторожно спросила Ирина.
– Ремонт закончен. Уже месяц как закончен. Они живут там. Новая мебель, новые обои. Всё красиво. А моих вещей нет. Денис сказал, что выкинули, потому что старьё было.
Голос у Валентины Сергеевны был ровный, но руки тряслись.
– Я спросила, почему не позвал меня обратно. А он сказал... Сказал, что зачем мне возвращаться. Что я у Максима живу, и пусть живу дальше. Что им с Кристиной тесно будет втроём. Что молодым нужно пространство.
Ирина села рядом и взяла свекровь за руку.
– Он меня выгнал, – прошептала Валентина Сергеевна. – Родной сын. Я ему квартиру отдала, а он меня выгнал.
Слёзы потекли по её щекам. Максим сидел в кресле, отвернувшись к окну. Плечи у него были напряжены.
Той ночью Валентина Сергеевна не спала. Ирина слышала, как она ходит по комнате, тихо плачет. Утром свекровь вышла к завтраку с красными глазами.
– Максим, – сказала она, глядя в тарелку, – прости меня. Я была неправа. Я всю жизнь делила вас, а не должна была. Ты всегда был рядом, всегда помогал. А я этого не ценила.
Максим молчал. Ирина положила руку ему на плечо.
– Я не прошу вас меня простить сразу, – продолжала Валентина Сергеевна. – Я понимаю, что натворила. Но если можно, я останусь у вас. Я буду помогать по дому, не буду мешать. Только не выгоняйте.
– Мама, – Максим наконец посмотрел на неё, – никто тебя не выгоняет. Оставайся.
Валентина Сергеевна закрыла лицо руками и разрыдалась. Ирина обняла её.
– Всё будет хорошо, – тихо сказала она. – Мы справимся.
Валентина Сергеевна осталась жить с ними. Она действительно старалась помогать. Готовила, убиралась, ходила за продуктами. С Денисом не общалась. Один раз он позвонил, попросил денег взаймы. Валентина Сергеевна молча положила трубку.
Постепенно отношения с Максимом стали налаживаться. Обида уходила медленно, но уходила. Валентина Сергеевна впервые в жизни увидела старшего сына по-настоящему. Она спрашивала его про работу, интересовалась его делами, гордилась им. И Максим оттаивал.
Однажды весенним вечером, когда они сидели на кухне втроём, Валентина Сергеевна сказала:
– Я всё думаю, как же я раньше не понимала. Ты, Максим, всегда был настоящим сыном. А я слепая была.
– Мама, хватит уже, – Максим неловко пожал плечами. – Всё в прошлом.
– Нет, я должна сказать. И тебе, Ирина, спасибо. Ты меня приняла, хотя могла не принимать. Могла сказать Максиму, что я сама виновата, пусть разбираюсь.
Ирина покачала головой.
– Валентина Сергеевна, вы же мне не чужая. Вы мама Максима. А он мне дорог.
– Я вот думаю, – свекровь налила себе чаю, – может, это ты всё подстроила? Чтобы я поняла, кто есть кто?
Ирина удивлённо посмотрела на неё.
– С чего вы взяли?
– Да так. Слишком уж вовремя ты мне предложила переехать. И потом, когда Денис меня выставил, вы не стали злорадствовать. Просто приняли. Как будто знали, что так и будет.
– Я не знала, – честно ответила Ирина. – Я надеялась, что Денис окажется лучше, чем я думала. Но я видела, что вы совершаете ошибку. И хотела, чтобы вы сами это поняли.
Валентина Сергеевна кивнула.
– Умница ты. Максиму повезло с женой.
Летом Валентина Сергеевна решила обратиться к юристу. Ирина поехала с ней.
– Скажите, – спросила свекровь у пожилого юриста, – можно ли как-то вернуть квартиру? Я её сыну подарила, оформила дарственную. А он меня выгнал.
Юрист задал несколько вопросов, посмотрел документы, которые принесла Валентина Сергеевна.
– Теоретически можно попробовать оспорить дарственную, если докажете, что вас ввели в заблуждение или вы не понимали последствий своих действий. Но это сложно и долго. Есть другой вариант. Вы можете подать в суд на сына, требуя предоставить вам право пользования квартирой. Если докажете, что он обещал вам там жить, суд может обязать его предоставить вам комнату.
Валентина Сергеевна покачала головой.
– Нет. Я не хочу судиться. Пусть живёт в этой квартире. Я поняла, что счастье не в квадратных метрах. Я сейчас живу с Максимом и Ириной, и мне хорошо. Впервые за много лет мне действительно хорошо.
Юрист пожал плечами.
– Это ваше право. Но если передумаете, обращайтесь.
Выходя из конторы, Валентина Сергеевна взяла Ирину под руку.
– Знаешь, я даже рада, что так всё вышло. Я наконец-то поняла, что важно в жизни. Не квартиры, не вещи. А люди. Настоящие люди рядом.
Ирина улыбнулась.
– Вы правы, Валентина Сергеевна.
Осенью Максим с Ириной решились на большой шаг. Они продали свою двушку и купили трёшку. Побольше, попросторнее, чтобы всем было комфортно. У Валентины Сергеевны появилась своя нормальная комната, светлая, с большим окном.
Когда они въезжали в новую квартиру, свекровь плакала от счастья.
– Это всё для меня стараетесь, – говорила она. – А я вам ничего не могу дать.
– Мама, – Максим обнял её, – ты нам нужна. Просто будь с нами. Это и есть главное.
Денис появился неожиданно в декабре. Позвонил в дверь, стоял на пороге помятый, с виноватым лицом.
– Можно войти?
Максим молча посторонился. Денис прошёл в квартиру, огляделся.
– Хорошо устроились, – буркнул он.
– Что тебе нужно? – холодно спросил Максим.
– Я... Я хотел маму увидеть.
Валентина Сергеевна вышла из кухни. Лицо у неё окаменело.
– Зачем пришёл?
– Мам, ну прости. Я дурак был. Кристина меня подбивала, говорила, что тебе и у Максима хорошо будет. Мы думали...
– Думали, что квартира вам важнее матери, – закончила за него Валентина Сергеевна. – Так и есть. Ты свой выбор сделал, Денис. Теперь живи с этим выбором.
– Мам, но я же сын твой!
– Сын, – кивнула она. – Но я больше не мать, которая всё тебе прощает. Я поняла, что, прощая, я делала тебе хуже. Я из тебя эгоиста вырастила. Это моя вина. Но исправлять её поздно.
Денис стоял, опустив голову.
– Ты мне прощения не простишь?
– Прощу со временем, наверное. Но доверять не буду никогда. Ты меня предал, Денис. Выгнал из дома. А теперь что? Деньги нужны? Или опять квартира тесная стала?
Денис промолчал. Валентина Сергеевна вздохнула.
– Иди. У меня теперь другая жизнь. Здесь меня любят и ценят. А тебе с Кристиной желаю счастья в моей квартире.
Денис ушёл, так ничего и не сказав. Больше он не появлялся.
Жизнь наладилась. Валентина Сергеевна расцвела в новой квартире. Она готовила, нянчилась с внуками, которых вскоре родила Ирина, гуляла в парке, встретила подруг по возрасту. Она была счастлива, и это было видно.
Максим простил мать окончательно. Они стали настоящей семьёй, дружной и крепкой. По вечерам собирались на кухне, пили чай, разговаривали обо всём на свете.
Однажды, когда внуки уже спали, а они втроём сидели за столом, Валентина Сергеевна сказала:
– Я вот думаю иногда. Если бы тогда всё по-другому сложилось, если бы я квартиру Максиму отдала или поделила как-то, я бы так и не поняла, кто мои дети на самом деле. Так что, может, оно и к лучшему всё вышло.
– К лучшему, – согласилась Ирина. – Всё, что ни делается.
– Ты молодец, Иришенька, – свекровь посмотрела на неё с теплотой. – У тебя план был хороший. Ты не стала скандалить, не стала мстить. Ты просто дала мне увидеть правду. Спасибо тебе.
– Я просто хотела, чтобы вы были счастливы, – ответила Ирина. – И чтобы Максим не страдал. А всё остальное приложилось само.
Максим обнял жену и поцеловал в макушку.
– Счастливчик я, – сказал он. – С такой женой и мать вразумить можно, и счастье построить.
Они засмеялись. А за окном падал первый снег, мягкий и пушистый, обещая новый год, новые надежды и новое счастье.
Валентина Сергеевна смотрела на сына и невестку и думала о том, что иногда потерять надо, чтобы найти настоящее. Она потеряла квартиру, потеряла младшего сына, которого так любила. Но нашла семью. Настоящую, крепкую, где её любят не за квартиры и подарки, а просто так. За то, что она есть.
И это было дороже любых квадратных метров.