Чай был ещё горячий, Людмила только поднесла чашку ко рту — и тут Игорь вышел из спальни с таким лицом, будто извиняться собирается, но на самом деле нет.
— Слушайте, тут такое дело, — начал он, демонстративно глянув на часы. — Ксюша что-то приболела, мы вас принять не сможем. Ну вы понимаете, дети маленькие, инфекции всякие.
Людмила поставила чашку. Рядом сидели Настя и Ваня, её двое, одиннадцать и восемь лет. Они только с поезда — двое суток из Новокузнецка в Москву, плацкарт, духота, бессонные ночи. Игорь сам звал, сам говорил — приезжайте на майские, Москву покажу, на ВДНХ сходим, детям будет интересно.
— Игорь, ты же нас приглашал, — сказала она негромко, чтобы дети не поняли сразу. — Мы билеты за полтора месяца брали.
— Ну так обстоятельства изменились, — он развёл руками. — Ксюша реально плохо себя чувствует, ей покой нужен.
Из спальни вышла Ксюша. Выглядела она вполне здоровой — домашний костюм явно за хорошие деньги, укладка, маникюр. Больные люди так не выглядят.
— Игорёш, ты им объяснил? — спросила она, даже не поздоровавшись. — Просто мы реально не можем, у нас завтра гости.
— Какие гости? — не поняла Людмила.
— Партнёры мужа, — Ксюша поправила волосы. — Важный ужин, от этого контракт зависит. Ну вы же понимаете, да?
Людмила понимала. Понимала, что они тут лишние. Что их не ждали. Что Игорь позвал для галочки, не думая, что они правда приедут. А когда приехали — ну неудобно получилось.
— Тут гостиницы есть недорогие, — подсказал Игорь. — Или можете на вечерний поезд, билеты наверняка ещё есть.
— Мам, а мы разве уезжаем? — Настя подняла голову от телефона. — Мы же только приехали.
— Сейчас, доча, — Людмила встала. — Игорь, можно тебя на минуту?
Они вышли на лестничную площадку. Людмила смотрела на двоюродного брата и пыталась понять, куда делся тот Игорёк, с которым они в детстве у бабушки на даче играли, яблоки воровали у соседей, строили шалаш из старых досок.
— Ты серьёзно сейчас? — спросила она. — Мы двое суток собирались, дети так ждали.
— Люда, ну пойми ты, — он понизил голос. — Ксюха нервничает из-за этого ужина. Там люди серьёзные будут, она хочет, чтобы всё идеально было. А тут вы с детьми, суета, шум.
— Мы бы не шумели.
— Ну и вообще, — он замялся. — Ну ты же понимаешь. Они увидят, что у меня родственники из провинции, начнут расспрашивать. Ксюхе неудобно будет.
Вот оно что. Стыдится.
Людмила работала медсестрой в районной поликлинике. Муж Сергей — слесарем на заводе. Жили в двушке, доставшейся от родителей, детей поднимали, копили на летний отдых, откладывали на всякий случай. Нормальная жизнь, обычная. Но для московской квартиры в новостройке — видимо, недостаточно приличная.
— Понятно, — сказала Людмила. — Ладно, мы уедем.
— Да не обижайся ты, — Игорь попытался улыбнуться. — Потом как-нибудь приедете, когда поспокойнее будет. Я тебе позвоню.
Она вернулась в квартиру. Настя и Ваня сидели на диване, рядом с их сумками. Ксюша уже успела эти сумки к двери подвинуть.
— Собирайтесь, мы едем, — сказала Людмила детям.
— Куда? — не понял Ваня.
— Домой.
— А ВДНХ? — Настя чуть не плакала. — Ты же обещала.
— Дядя занят, — Людмила застегнула куртку на сыне. — Поедем в другой раз.
Игорь протянул ей несколько купюр.
— Вот, на такси до вокзала.
Она посмотрела на деньги, потом на него. Не взяла.
— Родственнички, чай допивайте и на поезд, — вдруг сказала Ксюша из кухни. — Чемодан у порога.
Людмила подхватила сумки. Дети молча вышли за ней. В лифте Ваня спросил:
— Мам, а почему дядя Игорь нас выгнал?
— Он не выгнал, — соврала она. — Просто у него дела важные.
— Тётя Ксюша злая, — заметила Настя. — Она даже не улыбнулась ни разу.
На вокзале Людмила купила билеты на ближайший поезд. До отправления было четыре часа. Она взяла детям по мороженому, сама села на лавку и позвонила мужу.
— Серёж, мы возвращаемся.
— Как возвращаемся? Вы же только приехали.
— Долго рассказывать. Встретишь послезавтра?
— Конечно встречу. Люд, что случилось-то?
— Дома расскажу.
Сергей слушал молча. Потом встал, прошёлся по кухне, сел обратно.
— То есть он вас просто выставил?
— Выставил.
— Из-за каких-то партнёров?
— Из-за того, что мы недостаточно приличные для его московской жизни.
Сергей покачал головой.
— Знаешь, я его никогда особо не любил. Помнишь, как он на нашей свадьбе выпендривался? Всё рассказывал, какую карьеру сделает, как в Москву переедет.
— Переехал.
— Переехал. И родню забыл.
Людмила посмотрела на мужа.
— Он меня позвал как бы из вежливости. Не думал, что я приму всерьёз.
— А ты приняла.
— Дети хотели. Да и я думала — ну брат же, семья.
— Какая семья, Люд? Он тебе за десять лет сколько раз звонил? На похороны матери твоей не приехал, цветочки через службу доставки прислал. Семья, как же.
Людмила промолчала. Он был прав. Она просто хотела верить, что родственные связи что-то значат. Оказалось — не для всех.
Прошло полгода. Ноябрь, слякоть, короткие дни. Людмила возвращалась с работы, думала про ужин, про то, что Ваньке нужны новые ботинки, а Настя опять двойку по математике принесла.
Телефон зазвонил, когда она заходила в подъезд.
— Люда, привет, это Игорь.
Она остановилась на лестнице. Полгода молчал, а тут вдруг.
— Привет.
— Слушай, у меня тут ситуация, — голос у него был совсем другой, не такой уверенный, как весной. — Можно я к вам приеду? На недельку, может две?
— Что случилось?
— Ну, в общем, фирма закрылась. Партнёры кинули, если честно. И Ксюха ушла. Забрала всё и ушла.
— Всё — это что?
— Ну, квартиру она на себя оформляла, машину тоже. Я думал, это просто для налогов удобнее, а оказалось — она давно к этому готовилась. Короче, я остался ни с чем.
Людмила молчала.
— Люд, ты там? — забеспокоился Игорь.
— Тут.
— Так что, можно?
— Позвоню тебе вечером.
Она отключилась и поднялась домой.
Сергей был на кухне, чинил кран. Людмила села напротив и пересказала разговор.
— И он хочет к нам? — Сергей отложил разводной ключ. — После того, как вас выгнал?
— Хочет.
— Ну наглость, конечно.
— Наглость, — согласилась Людмила. — Только он мой брат.
— Двоюродный.
— Всё равно брат. Мы с ним у бабушки каждое лето вместе проводили. Он меня плавать учил на речке, помнишь, я рассказывала?
Сергей помолчал.
— Помню, как он тебя на майские не пустил. Как дети плакали в поезде.
— Я тоже помню.
— И ты хочешь его принять?
Людмила вздохнула.
— Я не хочу. Но если не приму — я такая же буду, как он. Он в трудную минуту дверь закрыл. А я в ответ закрою — и чем мы отличаемся?
— Тем, что он первый начал.
— Серёж, он мой брат. Единственный оставшийся. Мама умерла, папы давно нет. Из родни — только он.
Сергей встал, отошёл к раковине, постоял спиной к ней.
— Пусть приезжает, — сказал наконец. — Но я ему ничего говорить не буду. Ни здрасьте, ни до свидания. Разбирайся сама.
— Хорошо.
Игорь приехал через три дня. Людмила его еле узнала — похудел, осунулся, куртка потёртая, вместо дорогого чемодана — обычная спортивная сумка, видавшая виды.
— Привет, — сказал он неловко в прихожей.
— Привет. Проходи.
Сергей кивнул молча и ушёл в комнату. Дети смотрели из своей комнаты с любопытством.
— Это дядя Игорь? — спросил Ваня. — Который нас выгнал?
— Ваня, — одёрнула Людмила.
— А что, выгнал же.
Игорь опустил взгляд.
— Выгнал, — согласился он. — Виноват.
Людмила показала ему диван в гостиной.
— Располагайся. Постельное бельё в шкафу. Ванная направо.
— Спасибо.
Она пошла на кухню готовить ужин. Игорь остался в гостиной, не зная, куда себя деть. Ходил по комнате, разглядывал старые фотографии на стене — там была и их общая, детская, с бабушкиной дачи. Два загорелых ребёнка с ободранными коленками, счастливые.
Первую неделю было тяжело. Сергей действительно молчал, только изредка бросал на Игоря короткие взгляды. Дети тоже держались настороженно — Настя демонстративно уходила в свою комнату, когда он появлялся на кухне.
Только Людмила разговаривала с братом — о бытовых вещах, о погоде, о ценах в магазине.
— Люд, мне бы работу найти какую-нибудь, — сказал он через несколько дней. — Сидеть без дела совестно.
— А что ты умеешь?
Игорь задумался. В Москве он был менеджером по продажам, носил дорогие костюмы, ездил на переговоры. Здесь это было никому не нужно.
— Руками работать смогу, наверное. Раньше-то умел.
— Здесь с офисной работой сложно. Тут завод, поликлиника, школа.
— А на завод можно?
Людмила удивилась.
— Ты серьёзно? Работа тяжёлая, платят тысяч тридцать пять от силы.
— Мне много не надо. Мне бы хоть что-то. Хоть какое-то дело.
Она поговорила с Сергеем. Тот поморщился, но согласился — у них в цехе как раз искали подсобного рабочего.
— Пусть приходит. Только если накосячит — я не при делах.
— Не накосячит.
— Посмотрим.
Игорь работал. Это удивило всех.
Вставал в шесть, возвращался после семи вечера, руки в мозолях, спина гудит. За ужином молчал, после ужина сам мыл посуду — Людмила первый раз отнекивалась, потом махнула рукой, пусть.
— Я не знал, что на заводе так тяжело, — признался он как-то вечером. — В Москве думал — ну работают люди руками, чего такого. А тут каждый день как марафон.
— Привыкнешь, — сказала Людмила.
— Наверное. Должен.
Сергей по-прежнему молчал, но взгляд его потеплел. Он видел, что Игорь не отлынивает, не жалуется, делает что скажут. Мужики в цехе его сначала подначивали — москвич, белоручка — но быстро отстали. Работал как все, не выпендривался.
Однажды вечером Сергей сам обратился к Игорю:
— Завтра смена длинная, возьми с собой нормальный обед. В столовке сегодня какую-то дрянь давали.
Игорь кивнул.
— Спасибо.
Это было первое нормальное слово, которое Сергей сказал ему за три недели. Людмила заметила, промолчала.
Настя тоже оттаяла понемногу. Как-то вечером Игорь помог ей с задачкой по математике — оказалось, он это ещё помнит, со школы. Она посмотрела на него удивлённо, буркнула «спасибо» и ушла. Но на следующий день сама подошла с учебником.
Прошёл месяц. Потом второй.
Игорь получил первую зарплату — тридцать две тысячи, копейки по московским меркам. Принёс домой, положил на стол перед Людмилой.
— Возьми, — сказал. — За жильё, за еду. За всё.
— Не надо, Игорь.
— Надо. Я и так у вас на шее сижу два месяца. Хоть что-то верну.
Она взяла половину. Остальное вернула.
— Отложи себе. На первое время пригодится.
Он снял комнату в общежитии при заводе. Восемь тысяч в месяц, койка, тумбочка, общая кухня на этаже. После московской трёшки с евроремонтом — смешно. Но Игорь был рад. Хоть что-то своё.
Приходил к ним на выходных — помогал Сергею с мелким ремонтом, чинил что-то в ванной, менял розетку в детской. Ваня крутился рядом, подавал инструменты, спрашивал что-то. Игорь отвечал, показывал.
— Дядя Игорь нормальный, — сказала как-то Настя матери. — Только странный немножко.
— Почему странный?
— Он всё время извиняется. За всё подряд. Соль попросит — извините. Телевизор включит — простите, если мешаю.
Людмила промолчала. Знала, за что он извиняется. Не за соль.
В начале февраля Игорю позвонили из другого города — там открывалось производство, искали людей с опытом, обещали жильё и зарплату вдвое больше. Он съездил, посмотрел, договорился. Вернулся собирать вещи.
Вещей было немного — всё уместилось в ту же сумку, с которой приехал.
Перед отъездом зашёл попрощаться. Людмила открыла дверь, впустила. Сергей вышел из комнаты, встал в дверях, смотрел.
— Люда, — начал Игорь в прихожей и запнулся.
— Что?
— Вы мне тогда даже чай не дали допить. Чашку я так и оставил на столе, полную. А сейчас два месяца кормили, на работу устроили.
Людмила посмотрела на него.
— Мы и тогда не забыли, — сказала она. — Просто решили, что семья — это не про счёты.
Игорь стоял молча секунду, другую.
— Я не забуду.
— И не надо забывать.
Он обнял её — коротко, неловко, как будто разучился за эти годы. Потом протянул руку Сергею.
— Спасибо, Серёг. За всё.
— Бывай, — буркнул тот, но пожатие было крепким, мужское.
Игорь вышел. Людмила закрыла за ним дверь, постояла секунду.
Сергей стоял рядом, прислонившись к стене.
— Ну и зря ты его простила, — сказал он. — Он это не заслужил.
— Может, и не заслужил.
— Тогда зачем?
Людмила пожала плечами.
— Для себя. Чтобы потом в зеркало смотреть и знать — я не такая, как он тогда.
Она пошла на кухню. Посуда в раковине, завтра на работу, Ваньке всё-таки нужны ботинки, а Настя вроде подтянула математику, может, в четверти тройка выйдет.
Обычная жизнь. Та самая, которой Игорь когда-то стыдился.
Она достала из шкафа чашку, налила себе чай. Горячий. До конца.