В прошлом посте я спросила: почему родителям так трудно удержать баланс между «дать свободу» и «сохранить границы»?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно заглянуть в возраст, когда ребенок еще не подросток. В 6, 7, 8, 9 лет. Именно там, в мелочах, в бытовых ежедневных ситуациях, мы начинаем растить ту самую иллюзию, которая потом в 13–14 лет взрывает нам жизнь.
Давайте честно посмотрим на то, что происходит каждый день.
История про чашку
Ребенок тянется за чашкой. Она падает, разбивается.
Что делает родитель?
Вздыхает, охает, может быть, ворчит. Но собирает осколки сам. Быстро, чтобы никто не порезался.
В 3 года это нормально. Ребенок физически не может убрать осколки безопасно.
Но в 7, 8, 10 лет он уже способен взять веник и совок. Его можно научить. Можно сказать: «Ой, разбил? Давай вместе уберем. Я покажу, как держать веник, чтобы не пораниться». Или даже: «Ты разбил, ты убираешь. Я помогу, если будет трудно, но основное делаешь ты».
Что происходит чаще? Родитель убирает сам. Потому что быстрее, потому что устал, потому что проще не объяснять, а сделать.
Что в этот момент выносит ребенок?
«Я могу взять то, что хочу. А последствия разберет кто-то другой».
Свобода (взял чашку) есть.
Ответственности (убрать осколки) — нет.
История про карточку
Ребенок идет в школу. Ему нужна карточка для прохода. Он ее забывает. Учитель делает замечание. Ребенок приходит домой, говорит: «Мне сделали замечание».
Что делает родитель?
Вздыхает. И на следующий день снова сует карточку в рюкзак. Или, что еще хуже, везет ее в школу сам, чтобы ребенка «не ругали».
Школа не может наказать за забытую карточку — у нее нет таких инструментов. Последствий для ребенка — ноль.
Что выносит ребенок?
«Я могу забывать. Я могу не думать. За меня все равно кто-то решит. Или просто поругают — но поругают, а не столкнут с реальными последствиями».
Свобода (забыл, не думал) есть.
Ответственности (самому отдуваться за свою забывчивость) — нет.
История про грязную одежду
Ребенок пошел гулять. Залез в канаву, нарушил правила, испачкался. Реализовал свою свободу — исследовал мир, может быть, даже нарушил запрет.
Возвращается домой грязный.
Кто стирает его вещи? Родитель.
Да, ребенка в 11 лет уже можно научить пользоваться стиральной машиной. В современных городских семьях дети это умеют. Но часто родитель стирает сам. Потому что быстрее, потому что «он еще маленький», потому что «я все равно стираю».
Что выносит ребенок?
«Я могу делать что хочу. Чистота — это мамина проблема».
Маленькие плотины, большая вода.
Таких ситуаций — сотни. Каждая из них — маленький камешек. Камешек к камешку — и к подростковому возрасту мы выстраиваем плотину.
Которая перекрывает реку.
В 14 лет ребенок просыпается и чувствует: «Я — отдельная личность. Я хочу. Я могу. Я имею право».
Это нормально. Так и должно быть.
Но вместе с этим «я хочу и могу» в нем нет привычки к тому, что у любого «я могу» есть последствия. Что мир не обязан подстилать соломку. Что если я что-то сделал — мне с этим жить.
Он требует свободы. Полной.
Но когда жизнь предъявляет ему счет (двойка, конфликт с учителем, испорченные отношения), он не знает, что с этим делать. Потому что 10 лет счет предъявляли не ему, а родителям.
И начинается война.
Ребенок воюет со школой. Родитель встает на его сторону — и воюет вместе с ним.
Против системы, которая требует ответственности.
А потом этот ребенок выходит во взрослую жизнь. Где начальнику плевать на его «свободу личности». Где за ошибки увольняют. Где за долги начисляют пени. Где мир не договаривается, а просто ставит перед фактом.
И здесь вариантов два: либо учиться адаптироваться с кровью и болью, либо всю жизнь искать того, кто будет собирать осколки.
Мы хотим этого для своих детей?
Так почему же мы, родители, так поступаем?
Почему убираем осколки, носим карточки, стираем грязные вещи, хотя уже пора научить ребенка делать это самому?
Почему так трудно сказать: «Ты забыл — ты и разбирайся. Я помогу найти решение, но последствия твои»?
Об этом — в следующем посте.
О том, куда уходят наши силы и почему так трудно быть «достаточно взрослым» рядом с подростком