Детство: Стеклотара как инвестиции в будущее
Знаете, у будущего сомелье всё должно быть не как у людей. Если обычные дети в Новый год писали письма Деду Морозу с просьбой подарить машинку или куклу, то мой Дед Мороз, видимо, работал по бартеру и принимал стеклотару.
Помню, мне лет 10-12. До Нового года пара недель, в доме пахнет мандаринами, а у меня — Великая Цель. Я начинаю охоту за бутылками. Весь район знал этого странного пацана, который шуршит в кустах в поисках «закромов Родины». Пустые кефирные, молочные, а если попадалась «чебурашка» из-под лимонада — это был джекпот!
Зачем? А затем, что был мой способ порадовать родителей на Новый год бутылкой Советского Шампанского или игристого вина «Салют» за свой счет. Сдать стеклотару, получить заветные денежки, и... вуаля! Бутылка «Советского» стоит на столе, добытая честным трудом сборщика вторсырья. Папа улыбается, мама гордится, а я понимаю главный закон жизни: пустая бутылка — это не мусор, это сырье для будущего праздника.
Параллельно я начал коллекционировать этикетки. Редкие иностранные бутылки, которые попадали в дом, казались инопланетными артефактами, плюс огромное количество этикеток от молдавских, грузинских и прочих вин из республик СССР. Я вымачивал их в воде, аккуратно снимал, сушил и хранил в специальной папке из кожзама. Это была моя первая карта вин.
Отрочество: Первый раз (и он был ужасен)
Подростковый возраст — время экспериментов. И мой первый осознанный эксперимент с алкоголем был похож на прыжок с тарзанки без страховки.
Черносмородиновая настойка. Роковая женщина в фиолетовом платье. Мне казалось, что это компот. Ну почти...Ну, пахнет же смородиной! Как это может быть опасно?
Я выпил её... много, целую бутылку... Сейчас, спустя 35 лет, я понимаю, что это был не просто напиток, а оружие массового поражения. Мне было настолько плохо, что я готов был молиться любому Богу, лишь бы Земля перестала вращаться. Я проклинал чёрную смородину, сахар и Кашинский ликероводочный завод.
Казалось бы, после такого кошмара нормальный человек завязывает с алкоголем навсегда и уходит в секту адептов живой воды. Но нет! Сработал какой-то защитный механизм извращенца. Я решил: «Раз этот напиток меня так уничтожил, значит, я просто недостаточно умён, чтобы его понять. Я должен разобраться в этой теме, чтобы враг был побежден знанием».
Юность: Работа в ресторанах и Великая Книга Рецептов
В 90-е рестораны были не просто точками питания, а филиалами театра абсурда. Я прошел путь от официанта до метрдотеля. Официантом я бегал, барменом — учился флейренгу, спасибо Тому Крузу и фильму «Коктейль» (и однажды отправил порцию "Кровавой Мэри" в лицо посетителю, но это уже детали).
Именно там проснулся настоящий интерес. Я начал коллекционировать не этикетки, а рецепты. У меня была заветная тетрадка, куда я записывал всё: от классического "Мохито" до диких коктейлей вроде "Чёрная Россия» состоящих из водки, колы и растворимого кофе.
Я пробовал всё. Если настойка в детстве меня чуть не убила, то коктейли в юности меня воскрешали и ставили на ноги. Я понял, что алкоголь — это химия, магия и здоровый авантюризм. И мне это безумно нравилось.
Молодость: Остапа понесло...
А потом случилось то, что психологи называют «профессиональная деформация». Остапа понесло.
Я пошел в школу сомелье. Представьте себе: человек, который в детстве собирал этикетки, учится отличать аромат фиалки от аромата выделанной кожи. Я нюхал пробки, плевал в специальные плевательницы (это оказалось очень весело) и пытался понять, что значит «вино с характером взбалмошной блондинки» или «аромат духов моей бабушки»...
Дегустации сменились конкурсами. На конкурсах сомелье нужно не только знать, что за вино в бокале, но и уметь эффектно его подать. Я флиртовал с жюри, рассказывал истории про сочетание еды и вина, однажды даже надел фартук поверх джинсов (это был осознанный эпатаж, или я просто забыл переодеться, история умалчивает).
Потом были поездки по винодельням Европы и Крыма. Я ездил по замкам, дегустировал вино в подвалах, которым по 500 лет, и думал: «А помнишь, как всё начиналось? Вот это поворот!».
Итог
Сейчас у меня за плечами 21 год стажа. Я могу рассказать практически о любом вине всё: от года урожая до того, какие сны снились виноградарю в тот сезон.
Но главное, чему я научился за эти годы:
1. Вино — это не про напиться. Это про историю, которую ты рассказываешь за бокалом.
2. Самый страшный враг сомелье — черносмородиновая настойка. Никогда не знаешь, откуда она прилетит.
3. И самое важное: даже если ты начинал со сбора стеклотары, ты можешь закончить... да ничем ты не закончишь! Мой Винный театр только начинается!!
Так что наливайте (знаю, что вы уже налили), поднимайте бокалы за тех, кто в юности мечтал о великих винах, рассматривая этикетки с бутылок, а теперь собирает аншлаги на своих дегустациях!
Записаться на ближайшую дегустацию:
8 910 533 12 26
Ваш покорный слуга, главный по вину и немного по черносмородиновым настойкам!)))