Новый год такая штука, что как начнешь отмечать, так уже и не остановишься. Елки и шарики появились на московских улицах к 1 ноября и не ушли с них до сих пор. Да и попробуй убери их еще! У меня тут неподалеку такая елочка вросла буквально в сугроб, которые этой зимой в столице по высоте и толщине выполняют норму за два года — в прошлом-то снега почти и не было. Но к привычному, так сказать, традиционному, праздничному убранству добавилось еще не такое привычное, но и не совсем уже новое — китайское.
День святого Валентина праздновать не благословляется, хотя день влюбленных — это же как раз в традиционном русле с намеком на семью и демографию, разве нет? То ли дело Хеллоуин, который тоже не приветствуется. Глазастые тыквы и черти всех мастей — не наш путь. Но и Масленица уже под вопросом. В РПЦ сказали, что блины можно есть только в среду и пятницу, а сжигать чучело церковь запрещает — это оккультные практики. Правда, в Липецке хотят жечь Лабубу — может, для такого обряда можно сделать исключение? Все чужое, все не наше, все противоречит исконным и традиционным ценностям. А вот празднование китайского Нового года не противоречит. Пусть он традиционный, но не наш. Или уже наш? Китайский новый год наступил вчера, 17 февраля, стало быть, сегодня 1 января, первый день 2026 года, есть повод отметить.
Мы живем в окружении китайского — чем дальше, тем прочнее. На каждом втором товаре или изделии вы обнаружите китайское клеймо. В последние годы наш автопарк — это китайский автопром. И даже наш автопром все равно китайский, автомобиль «Москвич» не даст соврать. Но смычка с далеким восточным соседом может оказаться гораздо глубже и теснее, чем привычные каналы параллельного импорта всего и вся. Если вы читаете этот текст через Telegram, то у вас, возможно, есть серьезные проблемы с загрузкой картинок и даже буковок. Жизнь не стоит на месте, а вот мессенджер замедляется, не поспевая за нею. Возможно, детище Павла Дурова и вовсе встанет на прикол на всей нашей территории. Кстати, про приколы: называют даже дату, 1 апреля, и при этом не похоже, что шутят.
За пятилетку мы проделали путь от ситуации, когда у активного пользователя было по пять-шесть аккаунтов во всех соцсетях, до ситуации, когда пора подумать о расширении пакета СМС в своем тарифе, чтобы как-то оставаться на связи. Иностранные соцсети и мессенджеры либо вне закона, либо заторможены до состояния непригодности к использованию. Остается что — Max? Вот, к слову, не пойму, почему наше, отечественное, постоянно называют латинскими буквами, но при этом ведут, например, яростную борьбу с иностранными словами на вывесках магазинов и заведений? Как бы ухватить тут логику за хвост?
Но так или иначе Max встал перед нами во всем своем трехголовом/трехбуквенном величии, и граждане кинулись скупать дешевые смартфоны (китайские!), чтобы установить это приспособление, потому что им так велели на работе, в универе или где-то еще. В «Госуслуги», в конце концов, надо попадать, а без Max пути туда стали извилистыми и кривыми.
И вот когда мы все будем в Max, тогда китайский новый год наступит для нас не по календарю и не на одну праздничную неделю, а станет круглогодичной реальностью. Ведь Max — это подражание китайскому мессенджеру WeChat, который заменяет дружественному народу основные соцсети. Хотя в Китае есть и другие способы коммуникации. Но и у нас есть и VK, и «Одноклассники». Выбор есть — но в пределах суверенной территории. Общайтесь, совершайте покупки, платите за квартиру и пользуйтесь госуслугами — только с помощью одобренных платформ. Внешний мир нам чужд и враждебен. Лучше туда не соваться. И чтобы он к нам тоже не лез.
В советские времена наши предки жили за железным занавесом, когда ни выехать, ни въехать, а средства коммуникации еще не были так развиты, да и звонок за границу по телефону осуществлялся через девушку-телефонистку, которая слышала весь ваш разговор — тут даже без учета дикой дороговизны разговоров особо было не поболтать. Сейчас формально все проще. Но если средства социальной коммуникации руинированы, то мы оказываемся на огромном острове, где должны довольствоваться только своим, каким бы плохим или хорошим оно ни было. Или китайским. У Китая свой суверенный интернет давно уже есть. Как и способы его обхода, скажем по секрету. Но миллиардная страна, которая сама производит все на свете и стремительно вырывается в лидеры в промышленности, науке, технологиях, космосе — во всем! — может себе отчасти это позволить. Можем ли мы позволить себе добровольное затворничество? Так ли мы самодостаточны и самообеспечены всем необходимым? Не станет ли для нас шоком, когда окно в Европу и остальной мир снова откроется? Что нам про это скажет Max?
Текст: Антон Орехъ